Следы отца ведут в Париж

В сто­ли­це Фран­ции с успе­хом про­шел спек­такль постав­лен­ный Эри­ком де Сария и арти­ста­ми теат­ра «СамАрт». Наше­му кор­ре­спон­ден­ту посчаст­ли­ви­лось побы­вать на этих неза­бы­ва­е­мых представлениях.

Спек­такль «След отца» — один из самых инте­рес­ных про­ек­тов в рам­ках года Фран­ции в Самар­ской обла­сти. Автор пье­сы и поста­нов­щик Эрик де Сария — артист основ­но­го соста­ва зна­ме­ни­той труп­пы теат­раль­но­го ска­зоч­ни­ка Филип­па Жан­ти. Поэто­му «След отца» — это спек­такль пред­мет­но­го теат­ра, спек­такль непро­стой, для нашей сце­ны непри­выч­ный. Еще вес­ной, после самар­ской пре­мье­ры, «Новая в Повол­жье» писа­ла, что спек­такль Сария, с лег­ким недо­уме­ни­ем при­ня­тый на Вол­ге, в Пари­же прой­дет «на ура». Так и слу­чи­лось. Два дня пуб­ли­ка устра­и­ва­ла арти­стам насто­я­щую ова­цию. И хотя сама поста­нов­ка, да и путе­ше­ствие рус­ских арти­стов, про­хо­ди­ли непро­сто, удач­ное выступ­ле­ние в Пари­же — это боль­шой успех и нашей актер­ской шко­лы, и меж­ду­на­род­ной команды. 

В Пари­же сот­ни теат­ров. Выступ­ле­ние здесь, осо­бен­но выступ­ле­ние удач­ное — это… нет, не авто­ма­ти­че­ское миро­вое при­зна­ние и не гло­баль­ный успех, это сво­е­го рода испы­та­ние. Испы­та­ние пуб­ли­кой, кото­рая виде­ла все, что есть в этом мире, и еще чуть-чуть. Испы­та­ние Пари­жем — сто­ли­цей мира и теат­ра. Про­вер­ка про­фес­си­о­на­лиз­ма и мастер­ства. Поэто­му перед нача­лом спек­так­ля арти­сты вол­но­ва­лись. Вол­но­вал­ся и Эрик. Смо­гут ли рус­ские арти­сты доне­сти до париж­ской пуб­ли­ки его идею трой­но­го отцов­ства и веч­но­го одиночества? 

Зал «Grand Parquet» — боль­шой пар­кет — рас­по­ло­жен неда­ле­ко от стан­ции мет­ро «Ста­лин­град», в не самом бла­го­по­луч­ном рай­оне Пари­жа. И это не театр, а про­сто доща­тая короб­ка с иллю­ми­на­то­ра­ми вме­сто окон и пару­си­ной вме­сто кры­ши. Такой ста­рый корабль, неожи­дан­но ока­зав­ший­ся на суше. Непо­да­ле­ку от желез­ной доро­ги, чер­но­го рын­ка и мест­ных промзон.

Направ­ля­ясь на спек­такль по тем­ным и не очень дру­же­люб­ным ули­цам я думал о том, кто же при­дет в такой зал на спек­такль неиз­вест­ных самар­цев, спек­такль, рекла­мы кото­ро­го я не нашел ни в одном теат­раль­ном жур­на­ле или афи­ше Парижа.

Пуб­ли­ка при­шла. И такая, что ока­за­ла бы честь сво­им при­сут­стви­ем любо­му теат­ру Пари­жа. Пре­по­да­ва­те­ли, кри­ти­ки, про­фес­со­ра, теат­ра­лы и худож­ни­ки, арти­сты и про­сто кра­си­вые умные девуш­ки. Intelligentsia. Зал был забит под завяз­ку в пер­вый вечер. Люди сто­я­ли в про­хо­дах. На вто­ром спек­так­ле была пара сво­бод­ных мест. Это уже успех. В горо­де, где каж­дый день про­хо­дят сот­ни спек­так­лей, про­сто собрать пол­ный зал и дер­жать его до кон­ца, до ова­ции — такое уда­ет­ся дале­ко не всем.

Самар­тов­цам уда­лось. Идея спек­та­ля — это взрос­ле­ние чело­ве­ка в непро­стых семей­ных отно­ше­ни­ях совре­мен­но­го мира. У маль­чи­ка три отца. Пер­вый его зачал, вто­рой при­сут­ство­вал при рож­де­нии, тре­тий — вырас­тил. Кто мой отец? — спра­ши­ва­ет герой у мате­ри. Отве­тов слиш­ком мно­го, а отве­та нет. И моно­тон­ный голос Эри­ка, и стран­ные кук­лы, и вели­ко­леп­ная рабо­та наших акте­ров соеди­ни­лись в два эти вече­ра в уди­ви­тель­ную смесь. Меланж, в кото­ром горечь неузнан­но­го сме­ши­ва­ет­ся со сла­до­стью мате­рин­ской люб­ви, а остро­та семей­ных отно­ше­ний, кото­рые для рус­ски выгля­дят, как кро­во­сме­ше­ни­ем, отте­ня­лась тро­га­тель­ной наив­но­стью дет­ско­го вопро­са: кто мой отец? Троица?

Или «трой­ка»? Оде­тые в чер­ное три отца — это вели­ко­леп­ный ансамбль моло­дых акте­ров, став­ших бла­го­да­ря Сария мари­о­нет­ка­ми и кук­ло­во­да­ми одно­вре­мен­но. И хотя в кулу­а­рах рус­ские арти­сты сето­ва­ли на то, что хит­рый фран­цуз исполь­зу­ет их всле­пую и не жалу­ет систе­му Ста­ни­слав­ско­го, резуль­тат того сто­ил. Мы уви­де­ли насто­я­щий меж­ду­на­род­ный про­ект. Малень­кий театр эпо­хи гло­ба­ли­за­ции. В спек­так­ле мало слов и они не очень важ­ны. Пред­ме­ты, тела и тени гово­ри­ли на сво­ем язы­ке, кото­рый не тре­бу­ет пере­во­да. Как ска­зал мне после спек­так­ля один из вос­тор­жен­ных зри­те­лей, язык жестов уни­ка­лен и уни­вер­са­лен, поэто­му в этот вечер мы узна­ли о рус­ских и рус­ской душе боль­ше, чем из любой кни­ги или телепередачи.

А как может быть ина­че, когда до акте­ров мож­но дотя­нуть­ся рукой, когда слыш­но каж­дое дыха­ние, каж­дый скрип «боль­шо­го пар­ке­та». Конеч­но, это непра­виль­но. Нон­сенс. В спек­так­ле сде­лан­ном фран­цу­зом и (по боль­шо­му сче­ту) для фран­цу­зов, париж­ские зри­те­ли уви­де­ли в основ­ном таин­ствен­ный отблеск рус­ской души. Актер­ская игра ока­за­лась ярче и вол­ни­тель­ней ген­дер­ных идей и семей­ных рас­кла­дов. Соб­ствен­но, ради таких про­ек­тов и про­во­дит­ся год Фран­ции в Рос­сии. И год рабо­ты, слож­ной, кон­фликт­ной рабо­ты, сде­лав­шей из людей, не пони­ма­ю­щих язы­ка друг дру­га, кол­лек­тив еди­но­мыш­лен­ни­ков — это само по себе резуль­тат. Уни­каль­ный. Имен­но поэто­му фран­цу­зы так теп­ло и вооду­шев­лен­но при­ня­ли «След отца».

Бур­ные про­дол­жи­тель­ные апло­дис­мен­ты, пере­хо­дя­щие в ова­цию, не могут быть обыч­ным про­яв­ле­ни­ем веж­ли­во­сти. Этот спек­такль тро­нул каж­до­го, кто был в зале. Тем более что теп­лые вече­ра не закан­чи­ва­лись после паде­ния несу­ще­ству­ю­ще­го зана­ве­са. Празд­ник про­дол­жал­ся в скром­ном фойе. В отли­чие от рус­ской теат­раль­ной тра­ди­ции, фран­цу­зы любят, остав­шись после спек­так­ля, пого­во­рить. Об уви­ден­ном, о про­чув­ство­ван­ном. Ну и выпить, конеч­но. А рус­ские арти­сты окон­ча­тель­но поко­ри­ли пуб­ли­ку, испол­нив а‑капелла рус­ские народ­ные пес­ни и устро­ив насто­я­щие тан­цы с насто­я­щей рус­ской v prisyadku.

И дол­го раз­да­ва­лись над ноч­ным Пари­жем пес­ни про Катю­шу и Сама­ру-горо­док. Негры, живу­щие в этом арон­дисмане, удив­лен­но обо­ра­чи­ва­лись, заслы­шав задор­ные рус­ские голо­са. Бес­по­кой­ные мы. И не успо­ко­ит нас ни Сама­ра, ни Париж. 

PS: Хочет­ся осо­бен­но отме­тить уси­лия фран­цуз­ской и рус­ской­сто­рон, сде­лав­ших этот про­ект воз­мож­ным. Это alliance francaise samara и Ната­ли Конио Товен лич­но, Жан Кутю­рье, при­ни­мав­ший наших арти­стов в Пари­же, мини­стер­ство куль­ту­ры Самар­ской обла­сти и все арти­сты неза­ви­си­мо от наци­о­наль­но­сти. Мож­но дол­го гово­рить об уни­каль­но­сти это­го про­ек­та, его важ­но­сти и слож­но­сти. О сотруд­ни­че­стве и гло­ба­ли­за­ции. О вза­и­мо­дей­ствии куль­тур и общем евро­пей­ском доме. Это важ­но. Но гораз­до важ­ней, что я, напри­мер, гор­жусь и счаст­лив, что мне дове­лось быть в этом необыч­ном месте в эти необыч­ные вече­ра. И уве­рен, что пари­жане, при­шед­шие по сле­дам отца, навер­ня­ка под­пи­шут­ся под мои­ми словами.