С вами говорит телевизор

В Тольят­ти про­шел вто­рой этап все­рос­сий­ско­го кон­кур­са ТЭФИ сре­ди реги­о­наль­ных теле­ком­па­ний. Впер­вые в исто­рии меро­при­я­тия про­хо­ди­ли не в сто­ли­це субъ­ек­та феде­ра­ции – Сама­ру оста­ви­ли за бор­том, выбрав местом лока­ции кор­пу­са ТГУ, тольят­тин­ско­го универа. 

Тольят­ти – место житель­ства людей с боль­ши­ми про­бле­ма­ми, былая сто­ли­ца совет­ско­го авто­про­ма, нынеш­ний город с уве­рен­но побе­див­шей без­ра­бо­ти­цей. И вот такое дело, ТЭФИ-реги­он; так­си­сты бра­ли бы вдвое боль­ше, толь­ко кто же им даст.

Празд­ник!

В нача­ле семи­де­ся­тых годов про­шло­го века Мар­шалл Маклю­эн, канад­ский фило­соф, напи­сал кни­гу. Она назы­ва­лась «Пони­ма­ние медиа» и ста­ла одним из пер­вых иссле­до­ва­ний в обла­сти средств мас­со­вой инфор­ма­ции. Маклю­эн, в част­но­сти, утвер­ждал, что когда теле­ви­зо­ры появят­ся в каж­дом доме и чуть не в каж­дой ком­на­те, то исчез­нут все диа­лек­ты и мест­ные гово­ры, и люди будут гово­рить на усред­нен­ном англий­ском язы­ке. Ниче­го тако­го не слу­чи­лось, но с теле­ви­де­ни­ем что-то пошло не так, так дума­ют весе­лые тольят­тин­ские сту­ден­ты в уни­фор­мен­ных жиле­тах поверх верх­них одежд. У сту­ден­тов в руках таб­лич­ки: «Кафе». Сту­ден­тов выста­ви­ли ука­зы­вать доро­гу участ­ни­кам кон­кур­са, пото­му что вре­мя обе­дать. Нача­ло нояб­ря, но сне­гу уже по щико­лот­ку, и про­дол­жа­ет идти. Меж кор­пу­са­ми ТГУ при­пар­ко­ва­ны маши­ны по уши в сне­гу, ивы всё еще с зеле­ны­ми узки­ми листья­ми про­гну­лись мак­си­маль­но низ­ко, кило­мет­рах в трех течет Вол­га, реки не вид­но, но она точ­но есть.

«Ты вот когда теле­ви­зор послед­ний раз смот­ре­ла?» — спра­ши­ва­ет высо­кий лох­ма­тый юно­ша хоро­шень­кую, как кар­тин­ку, девочку.

«Вче­ра», — гово­рит девоч­ка. Лох­ма­тый юно­шат не удо­вле­тво­рен отве­том. Он хочет под­твер­жде­ния сво­ей идее, что теле­ви­зор смот­рят толь­ко люди стар­ше семидесяти.

«Ну, что ты там смот­ре­ла», — тянет он.

«Бере­мен­на в шест­на­дцать, — гово­рит девоч­ка, — не пред­став­ля­ешь, такой сюжет, мне про­сто серд­це разо­рвал. Там деся­ти­класс­ни­цу мать отпра­ви­ла в дерев­ню к баб­ке, что­бы скрыть всё это дело, а баб­ка её спать в чулан какой-то укла­ды­ва­ла, холод­ный, и она гре­лась собаками».

«А кош­ка­ми?» — нето­ле­рант­но ухмы­ля­ет­ся лох­ма­тый юно­ша, успе­вая инструк­ти­ро­вать по пово­ду марш­ру­та в кафе и выбо­ра блюд. Ока­зы­ва­ет­ся, сего­дня есть насто­я­щий гре­че­ский салат, с олив­ка­ми и сыром фета, юно­ша очень рекомендует.


В кон­кур­се при­ня­ли уча­стие более ста чело­век со всей стра­ны, мастер-клас­сы про­ве­ли мон­стры оте­че­ствен­но­го ТВ: Игорь Уголь­ни­ков, Алек­сандр Люби­мов и Антон Привольнов.


К бра­вой даме с бей­джем участ­ни­ка под­бе­га­ет взвол­но­ван­ная девуш­ка и тара­то­рит: «Зво­нил свя­щен­ник, ну тот самый свя­щен­ник, с кото­рым мы дела­ли сюжет в вечер­них ново­стях, и ска­зал, что хочет, хочет! Хочет участ­во­вать в про­грам­ме о кор­не­вых про­бле­мах рус­ско­го православия!»

«У тебя всё полу­чит­ся, даже пра­во­сла­вие», — твер­до гово­рит дама, девуш­ка с удо­воль­стви­ем крас­не­ет. О кор­не­вых про­бле­мах рус­ско­го пра­во­сла­вия думать не хочет­ся. Хочет­ся про­сто наблю­дать. Смот­реть вокруг, как в теле­ви­зор. Пере­клю­чая каналы.

Вот акто­вый зал, где всё про­ис­хо­дит. Игорь Уголь­ни­ков рас­ска­зы­ва­ет: «Это была пятая или шестая про­грам­ма, когда Совет­ский Союз уже закан­чи­вал­ся, и вокруг гово­ри­ли, что гимн СССР боль­ше не актуа­лен и нужен новый рос­сий­ский гимн, и мы при­ду­ма­ли про­стить­ся с гим­ном. Когда я при­гла­сил звезд наше­го рока при­нять уча­стие в запи­си, толь­ко двое отка­за­лись – Град­ский и Мака­ре­вич, да и то потом изви­ни­лись. Они посчи­та­ли сна­ча­ла, что я, в свой­ствен­ной мне цинич­ной мане­ре буду глу­мить­ся над гим­ном, но никто не глу­мил­ся. Наобо­рот, мы хоте­ли пока­зать, как мож­но теп­ло, с улыб­кой, про­стить­ся с про­шлым, ни в коем слу­чае не изде­ва­ясь над ним. Мы вооб­ще с вами будем гово­рить о том, что всё мож­но делать с улыб­кой и интересно»

Сюжет на экране: гимн СССР испол­ня­ют по строч­ке звез­ды рос­сий­ско­го рока, при­чем все четы­ре куп­ле­та. Зри­те­ли, ред­ко кто стар­ше 25 лет, нере­ши­тель­но улы­ба­ют­ся. Но есть, есть люди, что не зна­ют новей­ше­го тек­ста гим­на (напри­мер, я), они все­гда мыс­лен­но под­пе­ва­ют про «слаа­авь­сяааа оте­че­ство наше­ээ­ээ сво­бод­ное друж­бы наро­дов надеж­ный оплот».

Уголь­ни­ков про­дол­жа­ет: «Все пони­ма­ли, что клас­си­че­ско­го совет­ско­го теле­ви­де­ния боль­ше не будет, а каким ста­нет новое теле­ви­де­ние, никто еще не знал, и мы пыта­лись импро­ви­зи­ро­вать, под­час – крайне ост­ро. Назва­ние про­грам­мы «Оба-на» роди­лось очень быст­ро, мы с моим дру­гом, Женей Вос­кре­сен­ским, когда удач­но шути­ли, вос­кли­ца­ли так: оба-на! При­ду­мав это про­грам­му, мы дела­ли ее три года под­ряд и нащу­па­ли то, что будет инте­рес­но зри­те­лю, преж­де все­го — моло­до­му. Нащу­па­ли, сде­ла­ли и про­ло­жи­ли тем самым путь дру­гим артистам».

«Напри­мер, Каме­ди Клаб», – гово­рят хором две девуш­ки в ярких пиджач­ках и смеются.

На экране сюжет – похо­ро­ны еды. Один из зна­ме­ни­тых выпус­ков «Оба-на». Ули­ца Твер­ская в тра­ур­ном убран­стве. Москва про­ща­ет­ся с едой. 1990 год, почти не было про­дук­тов и всё вре­мя хоро­ни­ли руко­во­ди­те­лей пар­тии, гене­раль­ные сек­ре­та­ри. По задум­ке авто­ров финал «похо­рон еды» дол­жен был про­изой­ти на Крас­ной пло­ща­ди, где сол­да­ты бы бро­са­ли пустые под­до­ны из-под хле­ба к сте­нам мав­зо­лея, как на пара­де побе­ды повер­жен­ные вра­же­ские зна­ме­на, но на Крас­ной пло­ща­ди съё­мок не разрешили.

«Все было очень серьез­но, пере­кры­ли ули­цы, у меня в руках была рация, и в како-то момент я дол­жен был дать коман­ду: мотор, и я поду­мал, что в этот миг моя жизнь пол­но­стью изме­нит­ся, ста­нет дру­гой, я буду зани­мать­ся теле­ви­де­ни­ем, я буду гово­рить: мотор. И так и про­изо­шло, я теперь гово­рю «мотор» чуть не каж­дый день и очень это­му рад», — гово­рит Угольников.

Сюжет на экране — табач­ный киоск, боль­шая оче­редь, сто­ит мно­го людей, в том чис­ле и пожи­лых, про­хо­дят в око­шеч­ку, кла­дут в око­шеч­ко рубль, отту­да высо­вы­ва­ет­ся рука про­дав­ца с зажа­той меж­ду паль­цев сига­ре­той и дает затянуться.

«Это была не поли­ти­че­ская, но граж­дан­ская сати­ра. Мы упи­ва­лись все­доз­во­лен­но­стью. Ночью писа­ли сце­на­рии, а утром уже сни­ма­ли. Эпи­че­ское вре­мя, и имен­но тогда роди­лось новое теле­ви­де­ние, — гово­рит Уголь­ни­ков. — Рань­ше для меня гла­зок теле­ка­ме­ры был про­сто глаз­ком теле­ка­ме­ры, на кото­рый не обра­ща­ешь вни­ма­ния, а теперь у меня есть пол­ное ощу­ще­ние, и это натре­ни­ро­ван­ное ощу­ще­ние, что там, за объ­ек­ти­вом, на меня смот­рит десять мил­ли­о­нов чело­век, и я перед ними ответ­стве­нен за то, что делаю. С одной сто­ро­ны – ответ­ствен­ность, с дру­гой – жут­кий внут­рен­ний драйв».

Волон­те­ры про­ек­та попол­ня­ют запа­сы чая в паке­ти­ках и рас­тво­ри­мо­го кофе. В титане пле­щет­ся кипя­ток. Раз­ло­же­но пече­нье и шоко­лад. Ста­ра­ясь не нару­шать про­цес­са, в зале про­би­ра­ют­ся осво­бо­див­ши­е­ся от заня­тий сту­ден­ты. Сто­ят, слу­ша­ют, не торо­пят­ся уходить.

«Ты когда послед­ний раз смот­ре­ла теле­ви­зор?» — спра­ши­ва­ет кра­си­вая блон­дин­ка кра­си­вую брю­нет­ку в мехо­вом жилете.

«На про­шлый новый год, — мгно­вен­но отве­ча­ет брю­нет­ка, — меня мама каж­дый раз при­нуж­да­ет к про­смот­ру это­го их филь­ма про иро­нию судь­бу, и что­бы со всей стра­ной». Блон­дин­ка зака­ты­ва­ет гла­за. В руках у нее акку­рат­ный розо­вый тубус. Алю­ми­ни­е­вый, лёг­кий, очень удобный.

«Теле­ви­де­ние и кино сохра­ня­ет изоб­ра­же­ние и люди оста­ют­ся вме­сте с нами, как навсе­гда оста­лись с нами Андрей Миро­нов, Арка­дий Рай­кин, вооб­ще два­дца­тый век хоро­шо уже толь­ко пото­му, что пода­рил нам такую воз­мож­ность», — гово­рит Уголь­ни­ков. — Пона­ча­лу я совер­шал жут­кие ошиб­ки. Был момент в мае 1997 года, когда я страш­но нала­жал в про­грам­ме «Доб­рый вечер», она шла в пря­мом эфи­ре, моим парт­не­ром был Левон Ога­не­зов, стар­ший това­рищ, он сидел за роя­лем, под­бра­сы­вал мне репли­ки, и вот я страш­но нала­жал. Что-то слу­чи­лось с суф­ле­ром, тех­ни­че­ские непо­лад­ки в аппа­рат­ной, и вот у меня повис­ла репри­за, кото­рую мы при­ду­мы­ва­ли чуть не два меся­ца, что-то там про вес­ну, май, в лесу рас­пус­ка­ют­ся цве­точ­ки, а у дев­чо­нок ста­но­вят­ся коро­че юбчон­ки, и я никак не могу вый­ти на эту репри­зу, забыл. Гово­рю: в лесу рас­пус­ка­ют­ся цве­точ­ки, у дев­чо­нок ста­но­вят­ся коро­че юбчон­ки в этих лесах, и Левон Сар­ки­со­вич, желая мне помочь, гово­рит: эх, Иго­ря­ша, взять бы свое ста­рое ружьиш­ко да в эти леса! Я гово­рю: Левон Сар­ки­со­вич, вы бы со сво­им обре­зом не очень выступали».

Общий смех.


Рабо­ты участ­ни­ков кон­кур­са оце­ни­ва­ли экс­пер­ты тема­ти­че­ско­го направ­ле­ния «Про­све­ти­тель­ское и раз­вле­ка­тель­ное теле­ве­ща­ние» – Иван Помо­рин, Лео­нид Мле­чин, Алек­сандр Архан­гель­ский, Алек­сандр Люби­мов, Окса­на Бар­ков­ская, Антон При­воль­нов и Мари­на Жига­ло­ва. По мне­нию чле­нов жюри, основ­ная ошиб­ка кон­кур­сан­тов – пута­ни­ца в номи­на­ци­ях. Не отли­ча­ют кон­кур­сан­ты про­све­ти­тель­ские про­грам­мы от пуб­ли­ци­сти­че­ских, а так­же часто неискренни.

В один­на­дца­ти номи­на­ци­ях были выбра­ны побе­ди­те­ли, кото­рые про­дол­жат борь­бу за ста­ту­эт­ку золо­то­го Орфея на заклю­чи­тель­ном эта­пе кон­кур­са – в Уфе. 


«Когда ты послед­ний раз смот­рел теле­ви­зор?» — вопрос дня зада­ет девуш­ка с длин­ной-пре­длин­ной косой. Она почти каса­ет­ся под­ко­лен­ной ямки. Пре­крас­ное, ред­кое зре­ли­ще. «Мммм, — невнят­но отзы­ва­ет­ся спут­ник девуш­ки в клет­ча­той рубаш­ке, — олим­пи­а­ду вро­де смот­рел, кото­рая в Сочи, а что?»

«Да про­сто теле­ви­де­ние дав­но мерт­во», — гово­рит обла­да­тель­ни­ца рос­кош­ной косы и нисколь­ко не жале­ет о сказанном.

Мар­шалл Маклю­эн насчет диа­лек­тов ошиб­ся, но зато пода­рил чело­ве­че­ству пре­крас­ную фра­зу. Основ­ная его идея заклю­ча­лась в том, что сред­ство мас­со­вой инфор­ма­ции вли­я­ет на обще­ство не содер­жа­ни­ем (кон­тен­том), а самим фак­том сво­е­го суще­ство­ва­ния. Маклю­эн сфор­му­ли­ро­вал зна­ме­ни­то­го выска­зы­ва­ние: «The Medium is the Message» – «сред­ство пере­да­чи сооб­ще­ния само явля­ет­ся сооб­ще­ни­ем», «послан­ник и есть сооб­ще­ние», «фор­ма и есть содер­жа­ние», про­дол­жать мож­но дол­го. Автор и есть про­грам­ма, режис­сер и есть фильм, актёр и есть роль, дик­тор и есть новость, жур­на­лист – это его текст. Какой бы канал пере­да­чи инфор­ма­ции не выбрал талант­ли­вый чело­век, он будет услы­шан. Рано празд­но­вать смерть теле­ви­де­ния. Насе­лить его сно­ва даро­ви­ты­ми энту­зи­а­ста­ми – вот зада­ча. Хочет­ся верить, что решить ее помо­га­ют меро­при­я­тия вро­де ТЭФИ-реги­он. Мотор, что ли.

ugolnikov

tefi4 tefi3 tefi1

фото ТГУ

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.