Очень личный репортаж: такого первомая давно не помнят здешние места

«Пер­вое мая, кури­ца хро­мая, а петух босой, объ­ел­ся кол­ба­сой», — таким неза­мыс­ло­ва­тым куп­ле­том научи­ла меня в октяб­рят­ском дет­стве непо­лит­кор­рект­ная мать. Куп­ле­ты при­шлись мне по серд­цу, и я их гром­ко пела на пере­мене, после чего пре­по­да­ва­тель­ни­ца млад­ших клас­сов Алек­сандра Андре­ев­на (офи­цер­ская жена) зама­ни­ла меня в учи­тель­скую и нада­ва­ла пин­ков. Точ­нее, она очень хоро­шо и подроб­но рас­ска­за­ла, поче­му в обще­стве людей тру­да некра­си­во петь про босо­го пету­ха, осо­бен­но в пер­во­май. Это празд­ник, — ска­за­ла пре­по­да­ва­тель­ни­ца, — всех ребят, что мно­го рабо­та­ют. Я обе­ща­ла испра­вить­ся. Мно­го рабо­тать, и заслу­жить пра­во отме­чать день меж­ду­на­род­ной соли­дар­но­сти тру­дя­щих­ся. Что­бы тру­дя­щи­е­ся были мной доволь­ны, пожа­ли руку и при­ня­ли в свои суро­вые ряды.

Фото: Нина Дюкова

И я не обма­ну­ла пре­по­да­ва­тель­ни­цу млад­ших клас­сов, офи­цер­скую жену. Я мно­го рабо­таю. И тру­дя­щи­е­ся мира откры­ва­ют мне свои объ­я­тья каж­дый пер­во­май. Раз­ве что вче­ра с объ­я­тья­ми полу­чи­лось не очень. Это пото­му что все меро­при­я­тие мне пока­за­лось каким-то стран­ным. И совер­шен­но не про труд, а, напри­мер, про при­со­еди­не­ние Кры­ма. Или про пре­зи­ден­та Пути­на. Бес­спор­но, пре­зи­дент Путин мно­го рабо­та­ет (про­сти­те, как раб на гале­рах). Но все-таки посвя­щать ему лозун­ги и пла­ка­ты мне кажет­ся совер­шен­но лиш­ним. Рав­но как тас­кать на пле­чах аги­та­ци­он­ные транс­па­ран­ты про Крым­пе­те­пе­рь­наш. Ну, допу­стим, наш, но ведь пер­во­май. Мы же раду­ем­ся новой весне, ново­му миру, ново­му тру­ду? Или уже нет.

И хор каза­ков, при­зван­ный раз­вле­кать лику­ю­щий народ, тоже как-то выби­вал­ся из тра­ди­ци­он­ных настро­е­ний пер­во­мая. Хор каза­ков запо­ло­нил не толь­ко сце­ну наряд­ной уни­фор­мой, шаля­ми и моло­дец­ки­ми пляс­ка­ми, но и власт­но — окрест­ные тер­ри­то­рии. Звук казац­ких пере­пе­вов был выстав­лен такой мощ­но­сти и силы, что сду­ва­ло шап­ки и выво­ра­чи­ва­ло зон­ты. Шел дождь. Дож­де­вые кап­ли тоже уно­си­лись на кры­льях хора.

Мой дед – казак, и мать – казач­ка, — пел хор. Когда мы были на войне, — пел хор. Ой-ся, ты ой-ся, — не пел. Рядом неста­ци­о­нар­ная палат­ка при­зы­ва­ла отды­хать в Кры­му. Сей­час самое вре­мя, — гово­ри­ла палат­ка язы­ком транс­па­ран­та. И казац­кий хор бук­валь­но под­чер­ки­вал каж­дое сло­во. По мок­рой пло­ща­ди лета­ли воз­душ­ные шары, упу­щен­ные тру­дя­щи­ми­ся. И сре­ди них не встре­ти­лось ни одно­го оран­же­во­го, ни одно­го жел­то­го, и, не дай бог, голу­бо­го. Толь­ко белые, толь­ко синие, толь­ко крас­ные. Вдруг кто забу­дет, каким цве­там сле­ду­ет отда­вать предпочтение.

Вдруг кто не понял еще, что самое вре­мя – отды­хать в Крыму.