Пение сольное, пение хоровое

Посколь­ку жить нам при­хо­дит­ся в труд­ное вре­мя, во вре­мя объ­еди­не­ния все­го со всем, во вре­мя офи­ци­аль­но зафик­си­ро­ван­но­го гос­под­ства рабо­чих про­фес­сий над выс­шим обра­зо­ва­ни­ем, то редак­ции «Новой в Повол­жье» ниче­го не отста­ва­лось, как сесть на сани (по пого­де) и мчать рас­смат­ри­вать де учеб­ные заве­де­ния, отку­да вско­ре на счаст­ли­во­го Мер­куш­ки­на ров­ны­ми стро­я­ми пой­дут девуш­ки со шпри­ца­ми напе­ре­вес, маль­чи­ки – с трол­лей­бус­ным рогом, за ухом ключ на девяносто.

Област­ное учи­ли­ще куль­ту­ры рас­по­ло­же­но в отдель­но сто­я­щем зда­нии ста­ро­го, доб­ро­го вре­ме­ни, чуть обвет­ша­лом, но вну­ша­ю­щем дове­рие. Двор по пери­мет­ру обне­сен забо­ром, за забо­ром рас­тет пара елок и дру­гих дере­вьев, пре­лест­но­го сади­ка не раз­би­то, но, в кон­це кон­цов, тут обу­ча­ют куль­ту­ре, а не земледелию.

Корен­ной житель горо­да пом­нит, что когда-то здесь рас­по­ла­га­лась шко­ла-вось­ми­лет­ка со спор­тив­ным укло­ном, и девоч­ки-фигу­рист­ки, мест­ные уче­ни­цы, бли­ста­ли на всех рай­он­ных дис­ко­те­ках. Неко­рен­ной житель горо­да ниче­го подоб­но­го не пом­нит, и про­сто сту­па­ет себе на широ­кое крыль­цо, одоб­ри­тель­но кивая лозун­гу «Выби­рай надеж­ное буду­щее!» Это муж­чи­на в годах, под руку с вели­ча­вой женой. Они чуть меш­ка­ют, про­пус­ка­ют меня вперед.

— А вы, про­сти­те, насчет себя? – спра­ши­ва­ет муж­чи­на, сни­мая мехо­вую доб­рот­ную шапку-ушанку.

— То есть, — уточ­няю я.

— Это вы буде­те посту­пать в учи­ли­ще? – про­дол­жа­ет он.

— Нет, — гово­рю я, — в общем, мне позд­но­ва­то уже.

— А вот и нисколь­ко, — оби­жен­но отве­ча­ет муж­чи­ни­на жена, — мы вот соби­ра­ем­ся поступать.

Муж­чи­на сумрач­но кива­ет и гово­рит, что вдруг потре­бо­ва­лось про­филь­ное обра­зо­ва­ние, нали­чие кото­ро­го рань­ше нико­го не инте­ре­со­ва­ло, а вот сей­час – вынь да положь. Он заве­ду­ет посел­ко­вым клу­бом, и справ­ля­ет­ся со сво­и­ми обя­зан­но­стя­ми очень хоро­шо. У него быва­ют арти­сты из Моск­вы, и вообще.

— Поступ­лю на заоч­ное, — пожи­ма­ет пле­ча­ми, — авось, выучат. На кого-нибудь.

Я решаю не пред­став­лять­ся жур­на­ли­стом, это скуч­но. Решаю побыть взвол­но­ван­ной мате­рью, для раз­но­об­ра­зия. У сто­ла реги­стра­ции извле­каю для пре­зен­та­ции соб­ствен­но­го сына, насто­я­ще­го десятиклассника.

— В какой шко­ле ваш сынок, к при­ме­ру, – лас­ко­во спра­ши­ва­ет упол­но­мо­чен­ная работ­ни­ца. до девя­то­го класс учился?

— Во фран­цуз­ской гим­на­зии, — без­дум­но отве­чаю я, рас­смат­ри­вая объ­яв­ле­ния на дос­ке. Уча­щих­ся вто­ро­го кур­са про­сят сдать копии паспортов.

— Во фран­цуз­ской гим­на­зии? – бро­ви работ­ни­цы взле­та­ют к осно­ва­нию наряд­ной при­чес­ки, — но у нас нет фран­цуз­ско­го язы­ка, знаете.

— Это пре­крас­но, — прав­ди­во гово­рю я, — мой сын нена­ви­дит фран­цуз­ский. Он об этом пишет на всех сво­бод­ных участ­ках бума­ги. Je déteste le français! Je déteste le français!

— Гос­подь с вами, — работ­ни­ца отъ­ез­жа­ет на сту­ле подаль­ше. – Неуже­ли имен­но так?

Я сдер­жан­но киваю.

— А какую спе­ци­аль­ность он хотел бы полу­чить у нас, — осто­рож­но спра­ши­ва­ет жен­щи­на, — у нас ведь все пев­цы! У нас худож­ни­ки! У нас артисты!

— Он, — я мучи­тель­но сооб­ра­жаю, — силь­но любит петь. И, — радост­но вспо­ми­наю, — игра­ет на гита­ре! Да!

— Это пре­крас­но! – одоб­ря­ет работ­ни­ца. – Вы не пред­став­ля­е­те, как хоро­шо у нас учить­ся мальчикам!

Под­ни­ма­юсь на вто­рой этаж. В акто­вом зале про­хо­дит кон­церт-пре­зен­та­ция, где пред­ста­ви­те­ли каж­дой спе­ци­аль­но­сти тан­цу­ют и поют про себя. Теат­раль­ное твор­че­ство, музы­каль­ное искус­ство эст­ра­ды, деко­ра­тив­но-при­клад­ное искус­ство, соль­ное и хоро­вое пение, соци­аль­но-куль­тур­ная деятельность.

На хоро­ших местах смот­рят за дей­ством дирек­тор посел­ко­во­го клу­ба и его вели­ча­вая жена. Мате­ри об руку с под­рас­та­ю­щи­ми дочерь­ми с инте­ре­сом огля­ды­ва­ют­ся. Дей­ству­ю­щие сту­ден­ты зани­ма­ют послед­ние ряды, энер­гич­но под­дер­жи­вая това­ри­щей. Девоч­ки делят­ся на очень кра­си­вых, и не очень кра­си­вых. Очень кра­си­вые девоч­ки забав­ля­ют­ся ярко-крас­ной губ­ной пома­дой. Не очень кра­си­вые заты­ка­ют уши науш­ни­ка­ми и гром­ко сме­ют­ся. Вот три девоч­ки (2 кра­си­вых + некра­си­вая) обсуж­да­ют вари­ант сов­мест­ной поезд­ки домой на элек­трич­ке. Зву­чат назва­ния стан­ций Октябрьск, Обша­ров­ка и Сызрань.

— А Лад­ка оста­ет­ся, — гово­рит некра­си­вая, — к Лад­ке, наобо­рот, при­е­дет дядь­ка, кар­тош­ки привезет.

— Это что же зна­чит, — хму­рит­ся пер­вая кра­си­вая, — она опять меня из квар­ти­ры выпрет?

— Это уж как вы дого­во­ри­тесь, — некра­си­вая сол­неч­но улыбается.

Акто­вый зал сооб­ща­ет­ся со мно­же­ством учеб­ных каби­не­тов. После кон­цер­та в ряде ауди­то­рий веду­щие пре­по­да­ва­те­ли каж­дой спе­ци­аль­но­сти отве­ча­ют на вопро­сы роди­те­лей и буду­щих аби­ту­ри­ен­тов. Я при­выч­но уса­жи­ва­юсь рядом с дирек­то­ром клу­ба. Слу­шаю. Заоч­но дирек­тор может выучить­ся на соци­аль­но-куль­тур­но­го дея­те­ля (по видам) или на биб­лио­те­ка­ря. За два года и десять меся­цев. А очно – на все осталь­ное (три года десять меся­цев). Всту­пи­тель­ных экза­ме­нов не про­ис­хо­дит, есть твор­че­ские испы­та­ния и кон­курс атте­ста­тов. Обу­че­ние на бюд­жет­ной осно­ве. Заня­тия на пер­вом и вто­ром кур­се про­хо­дят в первую сме­ну, на тре­тьем и чет­вер­том – во вто­рую, при­чем задей­ство­ван как и этот кор­пус (на Мас­лен­ни­ко­ва), так и дру­гой, на ули­це Вило­нов­ской. Но рас­пи­са­ние состав­ле­но удоб­но, и пере­ез­дов в тече­ние дня меж­ду зда­ни­я­ми нет. При­е­хал с утра на Мас­лен­ни­ко­ва, тут и закончишь.

Обще­жи­тия, к сожа­ле­нию, нет. Но ино­го­род­ние сту­ден­ты очень быст­ро и лег­ко коопе­ри­ру­ют­ся, подыс­ки­вая для сов­мест­ной арен­ды квар­ти­ры. В окру­ге сло­жи­лась и рабо­та­ет насто­я­щая сеть вла­дель­цев недви­жи­мо­сти, как пра­ви­ло, оди­но­ких пен­си­о­не­ров, кото­рые рады при­бав­ке к пен­сии. Если взгля­нуть на фаса­ды сосед­них домов, то они уже сей­час окле­е­ны све­жи­ми объ­яв­ле­ни­я­ми в духе «сдам ком­на­ту двум сту­дент­кам без вред­ных при­вы­чек». Обще­жи­тия нет, а отсроч­ка от армии – есть, как во всех госу­дар­ствен­ных учеб­ных заведениях.

Льго­ты при поступ­ле­нии в Самар­скую ака­де­мию куль­ту­ры отсут­ству­ют, если кому хочет­ся вдруг посту­пать, то сда­вай по окон­ча­нии учи­ли­ща ЕГЭ вто­рой вол­ной (в июле), и впе­ред. Хочешь – в ака­де­мию куль­ту­ры, хочешь – куда хочешь.

Груп­пы боль­шие, 20–25 чело­век. В про­шлом году кон­курс на отде­ле­ние «Теат­раль­ное твор­че­ство» был высок, два чело­ве­ка на место. И это лег­ко объ­яс­нить, если вспом­нить, что госу­дар­ство под­ня­ло зара­бот­ную пла­ту дея­те­лям искусства.

Дей­ству­ю­щие сту­ден­ты актив­но участ­ву­ют в диалоге.

— Без нас не обхо­дит­ся ни одно город­ское меро­при­я­тие! Мас­ле­ни­ца – мы на пло­ща­ди Куй­бы­ше­ва. День горо­да – мы на набе­реж­ной, — гово­рят они.

— Мы и костю­мы себе сами шьем, — гово­рят они, — и даже тка­ни сами рас­пи­сы­ва­ем! Вот, недав­но пла­тья вида­ми горо­да изри­со­ва­ли. Мону­мент Сла­вы там, драмтеатр.

— У нас все­гда есть рабо­та, — гово­рят они, — сколь­ко хочешь. Всем нуж­ны ани­ма­то­ры и такие люди, что­бы веселить.

— Мы очень друж­ные, — гово­рят они, — пока там кто-то берет инте­гра­лы, мы тан­цу­ем и поем. Эст­рад­ный вокал, соль­ное, хоровое.

Дирек­тор посел­ко­во­го клу­ба тща­тель­но кон­спек­ти­ру­ет инфор­ма­цию. Его вели­ча­вая жена чуть кива­ет: все пра­виль­но, тан­цу­ем и поем. Соль­ное и хоровое.