Гадание на кляксе

«Моно­ти­пия — вид печат­ной гра­фи­ки, соче­та­ю­щий в себе эле­мен­ты живо­пи­си и эстам­па (от греч. «Mono» — один, «Typus» — отпе­ча­ток). Худож­ник, рабо­та­ю­щий в этой тех­ни­ке, нано­сит крас­ки на глад­кую поверх­ность (стек­ло, лист меди и др.). Затем к гото­вой печат­ной фор­ме при­жи­ма­ют лист бума­ги. Полу­чен­ный поли­гра­фи­че­ский про­дукт и назы­ва­ет­ся моно­ти­пи­ей». (Из википедии).

Допу­стим, вы поня­тия не име­е­те, что такое моно­ти­пия. Про­сто вас при­гла­си­ла подру­га-худож­ни­ца на свой мастер-класс, она сказала:

- При­хо­ди ко мне на мастер-класс по монотипии!

И вы сра­зу заки­ва­ли, обра­до­ва­лись, пото­му что это так хоро­шо и весе­ло, когда подру­га-худож­ни­ца про­во­дит мастер-класс, и не так уж и важ­но, что имен­но там от вас потре­бу­ет­ся. На вся­кий слу­чай наме­ка­е­те о сво­ем пол­ном неуме­нии рисо­вать. Подру­га хохо­чет и уве­ря­ет, что все получится.

- А муж­чи­ны там будут, — допу­стим, слег­ка цити­ру­е­те вы из ста­ро­го доб­ро­го филь­ма, про­сто так. Не то что бы этот момент вас силь­но вол­но­вал, но надо же как-то настро­ить­ся. На монотипию.

- Один запи­сал­ся, — отве­ча­ет подру­га, нахму­рив­ши лоб, — но не знаю. При­дет ли. Подо­зри­тель­ный тип. И фами­лия такая странная.

Ну, что же, в назна­чен­ный день соби­ра­е­тесь в Худо­же­ствен­ном салоне, подо­зри­тель­но­го типа со стран­ной фами­ли­ей нету, за пла­сти­ко­вые сто­лы, рас­став­лен­ные полу­кру­гом, уса­жи­ва­ют­ся девоч­ки раз­но­го воз­рас­та, мно­го дево­чек. Каж­дое рабо­чее место уком­плек­то­ва­но пря­мо­уголь­ным кус­ком стек­ла, чер­ной геле­вой руч­кой, фла­ко­ном туши. Кисти и крас­ки слу­ша­тель­ни­цы при­но­сят с собой. На стек­лах будут писать пей­за­жи и натюр­мор­ты, потом делать отпе­чат­ки на бума­ге, несколь­ко раз, и ни один отпе­ча­ток не повто­рит­ся в дру­гом. Царит взвол­но­ван­ное ожи­да­ние, девоч­ки переговариваются:

- У меня это стек­ло какое-то огром­ное, хочу поменять.

- Ну и зря, чем боль­ше, тем луч­ше! Кра­си­вее сольют­ся краски.

- Вот и бери себе. А я – малень­кое хочу, с ним удобнее.

- Девоч­ки, а кто-нибудь гуашь при­нес? У меня толь­ко акварель.

- Есть гуашь.

Голо­са сли­ва­ют­ся не хуже кра­сок. Пред­во­ди­тель­ни­ца, ваша подру­га, посмат­ри­ва­ет на часы и завер­ша­ет послед­ние при­го­тов­ле­ния. Гово­рит несколь­ко всту­пи­тель­ных слов о моно­ти­пии как об осо­бом виде печат­ной гра­фи­ке и пре­крас­ном толч­ке для воображения.

- Полу­чить хоро­ший отпе­ча­ток не глав­ное, глав­ное – инте­рес­но этот отпе­ча­ток трак­то­вать, отыс­кать в его кон­ту­рах и фак­ту­ре что-то такое, даю­щее новый пово­рот мыс­ли. Уви­деть мираж в пустыне раз­но­цвет­ных пятен, в кляк­се от туши раз­гля­деть фигу­ру буд­дист­ско­го мона­ха или кор­зи­ну, пол­ную змей!

Заин­те­ре­со­ван­ные слу­ша­тель­ни­цы по коман­де вашей подру­ги скла­ды­ва­ют глян­це­вые листы фор­ма­та А3 попо­лам, одну из поло­вин про­из­воль­но покры­ва­ют широ­ки­ми чер­ны­ми маз­ка­ми, на кистях тушь. Жир­ные пят­на сбрыз­ги­ва­ют водой, быст­ро накры­ва­ют свер­ху чистой поло­ви­ной бума­ги и про­гла­жи­ва­ют свер­ху ладо­ня­ми. С нетер­пе­ни­ем раз­во­ра­чи­ва­ют, при­страст­но изу­ча­ют, ста­ра­ясь в кляк­се от туши раз­гля­деть фигу­ру буд­дист­ско­го мона­ха и кор­зи­ну, пол­ную змей.

- Ой, а что это у меня? На что похоже?

- Так это же ежик. Смот­ри, вот это но-о-ос, это – ла-а-аапы, сколь­ко у ежа лап?

- Четы­ре.

- Зна­чит, еще две дорисуешь…

- А у тебя – чай­ник! Вот крыш­ка, вот носик, вот пар под­ни­ма­ет­ся. Чайник!

Все это напо­ми­на­ет совер­шен­но дру­гое – гада­ние на кофей­ной гуще, вот что. Когда гада­ние на кофей­ной гуще постав­ле­но на проч­ные ком­мер­че­ские рель­сы, оно пре­вра­ща­ет­ся в куль­тур­но-мас­со­вое меро­при­я­тие осо­бо­го тол­ка. Извест­ная в горо­де кофей­ни­ца соби­ра­ла в боль­шом хол­ле отмен­но меб­ли­ро­ван­ной квар­ти­ры чело­век десять-пят­на­дцать, опять девоч­ки раз­но­го воз­рас­та: две пере­пу­ган­ные девя­ти­класс­ни­цы шеп­чут­ся, утом­лен­ная без­бра­чи­ем трид­ца­ти­лет­няя кра­са­ви­ца под­кра­ши­ва­ет губы, ухо­жен­ная дама близ пяти­де­ся­ти неза­ви­си­мо чита­ет клас­си­че­ский детек­тив. Помощ­ни­ца извест­ной в горо­де кофей­ни­цы выно­си­ла кро­хот­ные чашеч­ки с кофе, девоч­ки тяну­ли руки, стал­ки­ва­лись паль­ца­ми, сия­ли перст­ни, обру­чаль­ные коль­ца стыд­ли­во поблес­ки­ва­ли. В этом стран­ном месте вы ока­за­лись за ком­па­нию с кол­ле­гой по служ­бе. Кол­ле­га плот­но зани­ма­лась обу­строй­ством новой люб­ви, она жаж­да­ла помо­щи извне – напри­мер, под­сказ­ки зна­ме­ни­тей­шей гадал­ки. И вот кофе выпит, чаш­ка залих­ват­ски пере­вер­ну­та на блюд­це, на сал­фет­ку – и каж­дая сал­фет­ка под­пи­са­на, что­бы кофей­ни­ца луч­ше ори­ен­ти­ро­ва­лась в гуще.

Сама кофей­ни­ца, носи­тель­ни­ца экзо­ти­че­ско­го име­ни и ази­ат­ских кро­вей, раз­ме­ща­лась в сосед­нем поме­ще­нии, куда вызы­ва­ла по одно­му. Точ­нее, по одной – ведь толь­ко девоч­ки, девоч­ки вокруг.

- Так, смот­ри­те, я у вас отчет­ли­во вижу очер­та­ния бук­вы «А», или «Л», воз­мож­но – «Д», этот муж­чи­на ско­ро посе­лит­ся в вашем серд­це, посмот­ри­те – вот здесь типич­ное серд­це, и оно запол­не­но бук­ва­ми «А». Или – «Л».

- Жен­щи­на, вы пло­хо дела­ли глот­ки, я же всем реко­мен­до­ва­ла – дать напит­ку остыть и выпи­вать по воз­мож­но­сти быст­рее, не меш­кать, а вы что наде­ла­ли? Смот­ри­те, одни парал­лель­ные поте­ки, нику­да не годит­ся, я обыч­но гово­рю – этот чело­век не хочет ниче­го узна­вать! Следующая.

- Так, типич­ный спортс­мен, это у нас какой год, пятый, пятый год, спортс­мен, и у него были серьез­ные наме­ре­ния… Вспо­ми­най­те! Спортс­мен! Намерения!

Коман­ды кофей­ни­цы зву­чат отры­ви­сто, обык­но­вен­но с взвол­но­ван­ны­ми жен­щи­на­ми в поис­ках пути гово­рят ина­че, лас­ко­во, добав­ляя непре­мен­ное опре­де­ле­ние — «милая». Ника­ких ласк кофей­ни­ца отпус­кать и не дума­ет, стро­го кру­тит чаш­ки, ана­ли­зи­ру­ет чума­зые внут­рен­но­сти. Сама бес­пре­стан­но курит, дым не под­ни­ма­ет­ся вверх, а непо­движ­но сто­ит на уровне её широ­ких корич­не­вых скул.

- Ну что я вам хочу ска­зать, ребе­нок у вас на под­хо­де, через год роди­те уже.

- След ботин­ка, он уйдет, и ниче­го не сде­ла­е­те. И не пытай­тесь его удер­жать – види­те узел? Вы види­те? Воз­мо­жен суи­цид. Стоп, я сказала!

- Пустое гада­ние, абсо­лют­но пустое, при­хо­ди­те через месяц, вы сей­час слиш­ком счаст­ли­вы и глупы.

- Семь дней жди, через семь дней подой­дет к тебе, с подар­ком. Нор­ку пода­рит, золо­то пода­рит, хоро­шие подар­ки подарит!

- Даже и не надей­тесь, вы у него под номе­ром три. Види­те? Вот «трой­ка». М‑м-мол­чать!

Ожи­да­ю­щие сво­ей оче­ре­ди под­гля­ды­ва­ют сосед­кам в чаш­ки, буд­то в надеж­де спи­сать хоро­шие зна­ки, луч­шие зна­ки, кото­рые будут оце­не­ны на отлич­но, дру­гих оце­нок не надо.

Но у вас на кисти уже оран­же­вая гуашь. Ах, эта хит­рая моно­ти­пия, зага­доч­ная моно­ти­пия, когда из ниче­го, из лужи­цы туши, из бес­по­ря­доч­ных маз­ков крас­ки раз­рас­та­ет­ся готи­че­ский собор, сме­шан­ный лес или рожь над про­па­стью!.. Девоч­ки раз­но­го воз­рас­та взма­хи­ва­ют листа­ми, пере­во­ра­чи­ва­ют с ног на голо­ву, при­сталь­но всмат­ри­ва­ют­ся в пере­ли­вы цве­та, в окон­ту­рен­ные пусто­ты, меч­тая запол­нить каж­дую. Девоч­ки, они пред­по­чи­та­ют напол­нен­ное – пустому.

- Сове­туй­тесь друг с дру­гом, — при­зы­ва­ет ваша подру­га-худож­ни­ца, — моно­ти­пия тре­бу­ет сов­мест­но­го твор­че­ства. Уме­ние видеть – это глав­ный талант худож­ни­ка. Ведь моно­ти­пия – это чистая импро­ви­за­ция на тему абстракт­но­го пят­на. Автор сочи­ня­ет образ, выби­рая из сот­ни вари­ан­тов, демон­стри­ру­ет его зри­те­лю. И зри­тель мгно­вен­но ста­но­вит­ся участ­ни­ком твор­че­ско­го процесса.

Вы рису­е­те на стек­ле цве­ты – ромаш­ка, пять лепест­ков, сте­бель. Брыз­га­е­те водой, про­ка­ты­ва­е­те свер­ху бума­гу, и еще раз, суши­те, осто­рож­но рас­пра­вив. Ока­зы­ва­ет­ся, осо­бо поэ­тич­но настро­ен­ные худож­ни­ки осно­вой для моно­ти­пии дела­ют даже жид­ко­сти – брыз­га­ют крас­ка­ми в напол­нен­ную водой кюве­ту, акку­рат­но пере­ме­ши­ва­ют, наблю­да­ют за рож­да­ю­щи­ми­ся на гла­зах тон­ки­ми узо­ра­ми, а потом осто­рож­но поме­ща­ют внутрь лист кар­то­на, наде­ясь запе­чат­леть един­ствен­ный в мире результат.

- Не жале­ем воды, — гово­рит ваша подру­га-худож­ни­ца, — не даем крас­кам сох­нуть, вода — зер­ка­ло, вода — необ­хо­ди­мый ком­по­нент для объ­еди­не­ния дета­лей в непо­вто­ри­мое целое.

Жен­ский про­филь, муж­ской про­филь, кры­лья пти­цы, стран­ное дере­во с вет­вя­ми, стро­го парал­лель­ны­ми зем­ле. И да – самое луч­шее в моно­ти­пии, как и в любом гада­нии, это сам про­цесс, ожи­да­ние чуда, тре­пет­ное вгля­ды­ва­ние в зати­ха­ю­щие водо­во­ро­ты крас­ки, кофей­ные раз­во­ды на стен­ках, рубаш­ка несня­той кар­ты, непред­ска­зу­е­мый итог, боже­ствен­ное вмешательство.