Я пробую босой ногой прибой поэзии холодный…

«Цирк Олимп+TV» при­гла­ша­ет поэтов, пере­вод­чи­ков, фило­ло­гов, чита­те­лей 19 мар­та, в поне­дель­ник, в пред­две­рии Все­мир­но­го дня поэ­зии, в Стру­ков­ский сад. В саду у гро­та состо­ит­ся поэ­ти­че­ская акция: на гро­те отлич­ное место для чте­ния, а перед ним — для слу­ша­ния. На фоне цир­колим­пий­ско­го бане­ра поэты чита­ют один свой текст и один люби­мый «все­мир­ный», непо­эты — люби­мый «все­мир­ный». После чте­ния сти­хов спус­ка­ем­ся к набе­реж­ной, к Вол­ге и сим­во­ли­че­ски раз­би­ва­ем лед на Вол­ге: что, если не поэ­зия, может рас­то­пить окру­жа­ю­щий нас лед?» (с лич­ной стра­ни­цы ФБ Вита­лия Лехциера )

Тема льдов очень акту­аль­на послед­ние дни. Льдов, пада­ю­щих с крыш, и снеж­ных лавин, пада­ю­щих с крыш, глав­ные ули­цы горо­да сде­ла­лись абсо­лют­но непро­хо­ди­мы­ми – тро­туа­ры забра­ны поло­са­ты­ми лен­та­ми во избе­жа­ние трав­ма­тиз­ма, а про­ез­жая часть к про­гул­кам мало­при­год­на. Одна­ко при про­чих рав­ных усло­ви­ях сле­ду­ет выбрать про­ез­жую часть, пото­му что с дви­жу­щим­ся авто­мо­би­лем дого­во­рить­ся мож­но, а с силой тяже­сти и потен­ци­аль­ной энер­ги­ей – осо­бен­ной потен­ци­аль­ной энер­ги­ей! – не договоришься.

Про­хо­жие при­дер­жи­ва­ют­ся, как при арт­об­стре­ле, опре­де­лен­ной сто­ро­ны доро­ги и пры­га­ют, как мар­тов­ские зай­цы. За вре­мя сле­до­ва­ния до пар­ка Горь­ко­го я, несмот­ря на все предо­сто­рож­но­сти, мог­ла бы раз пять собрать мате­ри­ал для замет­ки сле­ду­ю­ще­го содер­жа­ния: «Услы­шав стран­ный и пуга­ю­щий звук сза­ди, немед­лен­но обер­ну­лась. В полу­мет­ре от меня свер­ка­ла на мар­тов­ском солн­це огром­ная глы­ба льда, соскольз­нув­шая с кры­ши. Секун­дой рань­ше на этом месте нахо­ди­лась моя голо­ва». В таком духе, с непре­мен­ным фина­лом: «Я даже испу­гать­ся не успе­ла». При­чем это было бы вра­нье – испу­гать­ся я успе­ваю всегда.

Напри­мер, лег­че лег­ко­го испу­гать­ся поэтов на поэ­ти­че­ской акции. Поэты, они зача­стую выгля­дят тре­вож­но, осо­бен­но, когда соби­ра­ют­ся в боль­ших коли­че­ствах на гра­нит­ных лест­ни­цах обще­ствен­ных пар­ков. Высо­кий муж­чи­на с седы­ми куд­ря­вы­ми воло­са­ми, собран­ны­ми в «хвост», при­жи­ма­ет к гру­ди еже­днев­ник и гром­ко рас­ска­зы­ва­ет о люб­ви Бет­хо­ве­на к Салье­ри. «На самом деле, Салье­ри напи­сал более ста опер, — гово­рит он, интри­гуя дам, — про­сто боль­шая часть их до сих пор скры­ва­ет­ся от людей. Наде­юсь, все пони­ма­ют, поче­му!». Жалу­ет­ся на гоне­ния режи­ма. В про­ме­жут­ках сме­ет­ся и напе­ва­ет что-то бра­вур­ное. В духе опер Сальери?

«Поче­му вокруг меня все­гда такой дур­дом? — груст­но спра­ши­ва­ет один жур­на­лист, — кто это вооб­ще? Поклон­ник Сальери?».

«Извест­ный под­поль­ный реак­ци­о­нер», — отве­ча­ет ему извест­ный самар­ский культрегер.

«Под­поль­ный реак­ци­о­нер! — вос­хи­ща­ет­ся тер­ми­ном жур­на­лист, — роскошно!».

Парк Горь­ко­го пре­кра­сен в сне­гах. Под­сту­па­ю­щие сумер­ки откра­ши­ва­ют гигант­ские сугро­бы в розо­вый и неж­но-жел­тый тона. Тем­ные дере­вья выгля­дят бод­ры­ми, и уже мож­но пове­рить, что они спо­соб­ны когда-нибудь про­клю­нуть­ся поч­ка­ми и дать новые листы.

Сер­гей Лей­б­град на верх­ней сту­пе­ни лест­ни­цы под реклам­ным бане­ром откры­ва­ет меро­при­я­тие. Гово­рит, что рад видеть всех при­сут­ству­ю­щих. Рядом с ним при­ту­ли­лась лопа­та. Хоро­шая лопа­та с удоб­ной руч­кой, веро­ят­но, пред­на­зна­чен­ная для даль­ней­шей кол­ки волж­ско­го льда. Сер­гей Лей­б­град пред­ла­га­ет каж­до­му высту­па­ю­ще­му про­честь два сти­хо­тво­ре­ния: пер­вое – все­мир­но извест­ное, а вто­рое – соб­ствен­но­го сочинения.

Его при­вет­ству­ют ова­ци­я­ми. Поэтов собра­лось два­дцать два чело­ве­ка, и сни­зу на под­хо­де мили­ци­о­нер в фор­ме. Поэты с неко­то­рой опас­кой смы­ка­ют ряды и шепо­том опра­ши­ва­ют друг дру­га, ниче­го ли они не нару­ши­ли слу­чай­но. Под­поль­ный реак­ци­о­нер уве­ря­ет, что у него все под кон­тро­лем. Мили­ци­о­нер нето­роп­ли­во пре­одо­ле­ва­ет гра­нит­ные сту­пе­ни, не гля­дя по сторонам.

Пер­вой сло­во предо­став­ля­ет­ся Ирине Само­ру­ко­вой, док­то­ру фило­ло­ги­че­ских наук, про­фес­со­ру кафед­ры рус­ской и зару­беж­ной лите­ра­ту­ры Сам­ГУ. Она чита­ет два сти­хо­тво­ре­ния Дмит­рия При­го­ва как раз из цик­ла «Апо­фе­оз милицанера»:

«В буфе­те Дома Литераторов
Пьет пиво Милиционер
Пьет на обыч­ный свой манер,
Не видя даже литераторов
Они же смот­рят на него.
Вокруг него свет­ло и пусто,
И все их раз­ные искусства
При нем не зна­чат ничего».

Насто­я­щий мили­ци­о­нер не огля­ды­ва­ет­ся. Он уже ото­шел доста­точ­но дале­ко, и его серый ват­ник посте­пен­но исче­за­ет на фоне так­же исче­за­ю­щей зимы.

Вита­лий Лех­ци­ер начи­на­ет свое выступ­ле­ние: «Все мы за послед­нее вре­мя разу­чи­ли сло­во «поли­ти­ка». Но есть и дру­гое гре­че­ское сло­во – поэ­зис, что озна­ча­ет – дела­нье, про­из­вод­ство. И вот я пред­ла­гаю про­ти­во­по­ста­вить вла­сти не что-то абстракт­ное, а соб­ствен­ные габитусы ».

Потря­сен­ные габи­ту­са­ми, поэты отсту­па­ют, а Вита­лий Лех­ци­ер чита­ет сти­хо­тво­ре­ние Пье­ра де Рон­са­ра , зна­ме­ни­то­го фран­цуз­ско­го поэта XVI века. Сти­хо­тво­ре­ние вос­пе­ва­ет муж­ской ум и жен­скую красоту:

«При­ро­да каж­до­му ору­жие дала:
Орлу — гор­ба­тый клюв и мощ­ные крыла,
Быку — его рога, коню — его копыта,
У зай­ца — быст­рый бег, гадю­ка ядовита,
Отрав­лен зуб её. У рыбы — плавники,
И, нако­нец, у льва есть ког­ти и клыки.

В муж­чи­ну муд­рый ум она все­лить умела,
Для жен­щин муд­ро­сти При­ро­да не имела
И, исчер­пав на нас могу­ще­ство своё,
Дала им кра­со­ту — не меч и не копьё.
Пред жен­ской кра­со­той мы все бес­силь­ны стали.
Она силь­ней богов, людей, огня и стали».

Лей­б­град тес­нит Лех­ци­ера, и чита­ет вна­ча­ле Хода­се­ви­ча. А затем соб­ствен­но­го сочи­не­ния два сти­хо­тво­ре­ния, сло­во «тело» в них повто­ря­ет­ся восемь раз. Хоро­шие сти­хо­тво­ре­ния, весен­ние, бодрые.

Извест­ный самар­ский куль­тре­гер рас­ска­зы­ва­ет извест­ные стро­ки о розо­вом бутоне – рас­крыл­ся розо­вый бутон и так далее. При­льнул к фиал­ке голу­бой, и, лег­ким вет­ром про­буж­ден, скло­нил­ся лан­дыш над тра­вой. «Все ли зна­ют, кто автор?» – спра­ши­ва­ет он как бы пуб­ли­ку. Пуб­ли­ка зна­ет и отве­ча­ет в духе долой Ста­ли­на. Извест­ный самар­ский куль­тре­гер отхо­дит, удовлетворенный.

Далее на три­бу­ну пооче­ред­но выхо­дят и дру­гие поэты. Куд­ря­вый и седой люби­тель Салье­ри рас­ска­зы­ва­ет сти­хо­тво­ре­ние Окуд­жа­вы: девоч­ка пла­чет, а шарик улетел.

«Это пола­га­ет­ся петь», — гово­рит один жур­на­лист. Но под­поль­ный реак­ци­о­нер не поет. «А шарик вер­нул­ся, а он — голу­бой», — завер­ша­ет он свой рассказ.

Моло­дой чело­век с круп­ны­ми науш­ни­ка­ми на шее выбрал Мая­ков­ско­го «Скрип­ка и немно­го нерв­но». Выкри­ки­ва­ет руб­ле­ные стро­ки, помо­га­ет себе руб­ле­ны­ми жеста­ми: «Скрип­ка издер­га­лась, упра­ши­вая, и вдруг раз­ре­ве­лась так по-дет­ски, что бара­бан не выдер­жал: «Хоро­шо, хоро­шо, хоро­шо!». А сам устал, не дослу­шал скрип­ки­ной речи, шмыг­нул на горя­щий Куз­нец­кий и ушел». Сырой воз­дух хоро­шо режет­ся корот­кой энер­гич­ной строкой.

Поэтов при­бы­ва­ет. Новые и новые ора­то­ры сме­ня­ют друг дру­га на верх­ней сту­пе­ни гра­нит­ной лест­ни­цы, тем­не­ет и оди­но­ко гру­стит немно­го вда­ли фигу­ра неболь­шой лоша­ди, пле­те­ная из прутьев.

Воз­вра­ща­юсь по набе­реж­ной, сво­бод­ной от спус­ка нале­ди и снеж­ных лавин. Не знаю, уда­лось ли поэтам наряд­ной лопа­той Сер­гея Лей­б­гра­да раз­бить лед на реке и выпол­нить изна­чаль­но постав­лен­ную зада­чу, но в любом слу­чае – есть вещи и поваж­нее. Те же самые габи­ту­сы, если разобраться.

«Я про­бую босой ногой при­бой поэ­зии холодный,
А где-то кто-нибудь дру­гой – худой, замызганный,
голодный,
С раз­бе­гу прыг­нет в пен­ный вал, достигнет
сра­зу же предела,
Где я и в мыс­лях не бывал.
Вот в этом, види­мо, все дело»

(Б. Слуц­кий).

Я пробую босой ногой прибой поэзии холодный…”: 5 комментариев

  1. Если бы Ната­лья не убе­жа­ла бы, не дослу­шав, то уви­де­ла бы, как поэт Сер­гей Лей­б­град про­ва­лил­ся бы под лед. Тем для ерни­че­ства было бы больше.

  2. Да, поэт Сер­гей Лей­б­град рас­то­пил лёд так, что­бы ни у кого в этом не было сомне­ний. Поэ­зия вос­тор­же­ство­ва­ла, а сама акция при­об­ре­ла худо­же­ствен­ный и мета­фи­зи­че­ский финал с эле­мен­та­ми риту­аль­ной жерт­вы. Все испы­та­ли катар­сис и оста­лись при этом живы.

  3. Смот­ри­те первую часть видео с акции на сай­те «Цирк Олимп+ TV». Вто­рую часть, содер­жа­щую в том чис­ле и момент побе­ды над льдом, раз­ме­тим поз­же. Но фото это­го смер­тель­но-поэ­ти­че­ско­го момен­та мож­но посмот­реть уже сей­час у меня на стра­ни­це в Фейсбуке.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.