Модно приговоренный

Вот, напри­мер, при­ез­жа­ет в город Вален­ти­на Мат­ви­ен­ко. По пово­ду вступ­ле­ния в ВТО. Город пере­кры­ва­ют, ули­цы под­ме­та­ют, но Вален­ти­на Ива­нов­на все рав­но недо­воль­но отме­ча­ет, что дав­но не виде­ла тако­го небла­го­устро­ен­но­го горо­да. А все, что она виде­ла, — это зара­нее убран­ные ули­цы, и, в основ­ном, из окна лиму­зи­на. А мы тут живем, ходим пеш­ком. И есть ощу­ще­ние, что в каче­стве бла­го­устройств, после отъ­ез­да мадам М нам, ско­рее все­го, пред­ло­жат оче­ред­ную покрас­ку тра­вы и построй­ку пары потем­кин­ских дере­вень к чемпионату. 

А вот при­ез­жа­ет в город Алек­сандр Васи­льев и живет в Сама­ре неде­лю. Тоже видит, что неустро­ен­но, но не руга­ет нико­го, а про­сто ходит по горо­ду пеш­ком, хотя его и узна­ют, и при­ста­ют, и про­хо­ду не дают. И очень хва­лит нашу неустро­ен­ную ярмар­ку на пло­ща­ди Куй­бы­ше­ва. Поку­па­ет там белые гри­бы. И отме­ча­ет, как хоро­шо, что води­те­ли нако­нец-то оста­нав­ли­ва­ют­ся перед пеше­хо­да­ми. Рань­ше это­го не было. Нахо­дит пово­ды для опти­миз­ма. Здо­ро­ва­ет­ся с людьми. 

И если визит Мат­ви­ен­ко непо­ня­тен по смыс­лу, вызы­ва­ет тос­ку и упа­док сил, то при­езд Васи­лье­ва — это пре­мье­ра в теат­ре, оче­ред­ные «Сезо­ны» и при­вив­ка наше­му горо­ду истин­ной куль­ту­ры. Сама­ра нуж­да­ет­ся в ней гораз­до боль­ше, чем в оче­ред­ном бла­го­устрой­стве по марш­ру­ту про­ез­да оче­ред­но­го началь­ни­ка, при­быв­ше­го непо­нят­но зачем. С Васи­лье­вым и пого­во­рить инте­рес­ней и про­ще. Наша бесе­да состо­я­лась в кафе «Кон­фи­тюр», и это тоже повод для диа­ло­га о куль­ту­ре. Но нача­ли мы с ново­го фран­цуз­ско­го президента.

- Вы граж­да­нин Франции?

- И России.

- Вы голо­со­ва­ли за Олланда?

- У меня не было вре­ме­ни сходить.

- А если бы голосовали?

- Не отве­чу вам, пото­му что мы не обя­за­ны делить­ся сво­и­ми поли­ти­че­ски­ми взглядами. 

Я не хочу гово­рить на тему, кото­рая меня мало вол­ну­ет. Давай­те сле­ду­ю­щий вопрос.

- Давай­те тогда про Музей модер­на. Как вы счи­та­е­те, для той ситу­а­ции с особ­ня­ком Кур­ли­ной, в кото­рой мы нахо­дим­ся, какой долж­на быть кон­цеп­ция музея? Раз­вле­ка­тель­ная, или все-таки нуж­но поста­рать­ся, что­бы это был музей, кото­рый соот­вет­ству­ет клас­си­че­ским представлениям?

- Я думаю, что раз­вле­ка­тель­ная куль­ту­ра в Рос­сии пред­став­ле­на очень широ­ко – теле­ви­де­ни­ем, эст­ра­дой, кино… все­воз­мож­ны­ми авто­ма­та­ми, игра­ми ком­пью­тер­ны­ми. Я счи­таю, что в музее вооб­ще не долж­но быть игро­вой состав­ля­ю­щей, если толь­ко это не дет­ская ком­на­та. Вооб­ще не долж­но быть. 

Во всех музе­ях Запа­да, где есть игро­вая состав­ля­ю­щая, эта ком­на­та все­гда пуста. Туда при­хо­дят роди­те­ли, при­во­дят детей, что­бы им было чем раз­влечь­ся. Так же, как и во всех новых музе­ях, посвя­щен­ных совре­мен­но­му искус­ству. И они все­гда пусты, напол­не­ны толь­ко те, где выстав­ля­ют­ся исто­ри­че­ские про­из­ве­де­ния искус­ства. Это я гово­рю по соб­ствен­но­му опыту.

Поэто­му в вашем музее долж­ны быть толь­ко под­лин­ные объ­ек­ты. Ина­че это не музей, а куль­тур­ный центр. А куль­тур­ный центр – это не нуж­ная часть тер­ри­то­рии горо­да, кото­рый сего­дня дей­стви­тель­но нуж­да­ет­ся в куль­тур­ной под­держ­ке. Это мож­но сде­лать в хол­ле любо­го оте­ля. Напри­мер, ваш чуд­ный отель «Жигу­ли», архи­тек­то­ра­ми сде­лан в сти­ле модер­на, возь­ми­те там и устра­и­вай­те куль­тур­ный центр. Обра­ти­тесь туда. Там есть кафе, в ресто­ране, будет очень красиво.

- Алек­сандр Алек­сан­дро­вич, суще­ству­ет опре­де­лен­ная дис­кус­сия в нашей куль­тур­ной обще­ствен­но­сти: с одной сто­ро­ны, есть «про­грес­си­сты», назо­вем их так, кото­рые высту­па­ют за куль­тур­ный центр, и есть те, кто наста­и­ва­ют на сохра­не­нии клас­си­че­ской схе­мы, но про­бле­ма в том, что «клас­си­че­ская схе­ма», она у нас не очень посещаема. 

- Она нико­гда не будет посе­ща­е­ма, если у вас не будет рекла­мы и не будет инте­рес­ных выста­вок. Когда при­ле­та­ешь в аэро­порт Сама­ры, нигде не напи­са­но, что здесь есть хоть один музей. Отку­да людям узнать? Народ крайне негра­мот­ный. Я хожу по ули­цам, и я рас­ска­жу о сво­их впе­чат­ле­ни­ях. На меня на каж­дой ули­це веша­ет­ся по десять чело­век – каки­ми судь­ба­ми? Несмот­ря на то, что 12 лет я про­во­жу Поволж­ские сезо­ны и висят рекла­мы, несмот­ря на то, что было несколь­ко поста­но­вок в опер­ном теат­ре, что я при­во­зил выстав­ки в Худо­же­ствен­ный музей, несмот­ря на то, что я про­вел здесь око­ло 25 пуб­лич­ных лек­ций, хоро­шо раз­ре­кла­ми­ро­ван­ных, несмот­ря на то, что у меня здесь родил­ся папа и дос­ка, посвя­щен­ная ему, висит в цен­тре горо­да. Несмот­ря на то, что его выстав­ки про­хо­ди­ли во мно­гих местах. Люди вооб­ще не ассо­ци­и­ру­ют меня ни с чем, кро­ме про­грам­мы «Мод­ный при­го­вор». Зна­чит, к людям это не дошло. Даже когда я про­хо­жу через рынок к теат­ру, люди под­хо­дят и гово­рят: «О! Этот. Юдаш­кин!!! Он чё здесь делает?»

- А вы гово­ри­те, люди не знают! 

- Люди точ­но не зна­ют, что есть Музей модер­на, и они точ­но не зна­ют, что есть музей Кур­ли­ной. Реклам­ная кам­па­ния зай­мет очень боль­шую часть вре­ме­ни и, не факт, что после нее люди будут изве­ще­ны. Един­ствен­ная воз­мож­ность – уста­нав­ли­вать бан­не­ры о куль­тур­ной жиз­ни Сама­ры в аэро­пор­ту, в зале при­ле­та, что­бы на вас не напа­да­ли дикие так­си­сты. Такое впе­чат­ле­ние, что вы в филь­ме «Брил­ли­ан­то­вая рука»: в Дуб­ров­ку так­си вызы­ва­ли? – страш­ные упа­доч­ные лица. Не хочет­ся нику­да ехать, а идти тем более. 

Конеч­но, рекла­ма на вок­за­ле. Если вы дума­е­те, что живе­те в вашем неболь­шом пост­мо­дер­нист­ском обще­стве (а я думаю, вас не боль­ше 12–15 чело­век) и уве­ре­ны, что вы дела­е­те пого­ду в горо­де – это не так.

Пого­ду в этом горо­де не дела­ет никто, кро­ме, может быть, цен­траль­но­го ТВ, Пер­во­го кана­ла, но тоже не для вас. Бабуш­ки смотрят…

Это совер­шен­но оче­вид­но. Поэто­му пона­до­бит­ся мно­го уси­лий для того, что­бы люди про­сто узна­ли, что такое модерн – они даже не в кур­се, что есть такой стиль. Мне зада­ва­ли вопро­сы на сай­те: «Это же выстав­ка в сти­ле модерн. И какие-то ста­рые вещи, а я поня­ла, что это что-то совре­мен­ное долж­но быть». Сей­час очень негра­мо­тен народ в вопро­сах искус­ства и куль­ту­ры. Поэто­му ходить будут мало.

- Есть дру­гой путь?

- Но тогда тут надо жвач­ку выда­вать, игро­вые авто­ма­ты, Мак­до­нальдс, будет очень попу­ляр­но. Но огром­ная рабо­та долж­на быть про­ве­де­на, что­бы опо­ве­стить людей, что есть музей. Для мно­гих музей ассо­ци­и­ру­ет­ся со школь­ны­ми года­ми и пыль­ны­ми скуч­ны­ми зда­ни­я­ми. Боль­ше они там не были ни разу. 

Боль­шая рабо­та – опо­ве­стить, что они есть. А ска­зать попу­лист­ски – при­хо­ди­те, там будет музы­ка играть, cко­мо­ро­хи ходить… Тоже непра­виль­но, пото­му что они не будут ходить веч­но… Вся ситу­а­ция в том, что реаль­но это нико­му не нуж­но. Эти вещи обос­но­ва­ны. Вы види­те, в каком состо­я­нии нахо­дит­ся город. Объ­яс­нить про­сто­му чело­ве­ку, поче­му огром­ные день­ги потра­че­ны на рестав­ра­цию это­го особ­ня­ка, а сосед­ний с пре­крас­ны­ми бал­ко­на­ми модерн, окна­ми и дверь­ми нахо­дит­ся в диком упад­ке. Поче­му в один вло­жи­ли, а дру­гой гото­вы сломать?

- И ломают.

- Это объ­яс­нить про­сто невозможно.

- Тем не менее вы про­дол­жа­е­те этим заниматься. 

- А это дру­гое дело – неуро­жай не повод не сеять. Запом­ни­те это раз и навсе­гда. Сей­час неуро­жай­ные годы. Но смот­ри­те, сколь­ко в Сама­ре откры­лось кафе, 10 лет назад тако­го не было, мы все ходи­ли в «Жили-были». Это уже при­знак город­ской культуры.

- Вы счи­та­е­те, что эта город­ская куль­ту­ра, она про­ник­ла сюда достаточно?

- Нет, но посте­пен­но будет про­ни­кать. Это дли­тель­ный про­цесс. 50 лет потре­бу­ет­ся на это. 70 лет пра­ви­ли стра­ной боль­ше­ви­ки, 20 лет мы уже отка­та­ли, два поко­ле­ния еще оста­лось. Не наши дети, не наши вну­ки – наши пра­вну­ки. Это ради них. 

- А как же дети?

- Им не будет уда­чи, пото­му что дети, родив­ши­е­ся сей­час, пер­вое поко­ле­ние, кото­рое живет без голо­да. Все люди стар­ше 40 лет голо­да­ли. Поэто­му такие тол­стые. Люди, кото­рые роди­лись 20 лет назад, уже зна­ли дру­гое, хотя 90‑е годы были очень тяжелыми.

Люди дума­ли о самых необ­хо­ди­мых про­цес­сах – горя­чая вода, отоп­ле­ние, теп­лые ботин­ки, поку­шать. А вы гово­ри­те — опер­ный театр, искус­ство модер­на. Но на самом деле сей­час упа­док – это стра­на воров­ства, бес­куль­ту­рья. И неда­ле­ких людей. Но это не повод не сеять.

- Когда же было хорошо?

- Рас­цвет был до 17 года, а потом мед­лен­ный упа­док – 20‑е, 30‑е, 40‑е, пото­му что все вели­кие ком­по­зи­то­ры: Пастер­нак, Шоста­ко­вич, вели­кие режис­се­ры — роди­лись до революции. 

- И они из очень хоро­ших семей. Вы счи­та­е­те, что эта дегра­да­ция, посте­пен­ный спад, идут начи­ная с рево­лю­ци­он­ных лет?

- На мой взгляд, да. 

- В таком слу­чае рево­лю­ция 17 года чем была?

- Я не знаю. Это надо дру­гих спро­сить, но я думаю, что конеч­но, боль­шим гре­хом и боль­шой ошиб­кой. Я счи­таю, что Эво­лю­ция гораз­до луч­ше, чем РЕволюция. 

- Рус­ская армия оста­но­ви­ла бы Гит­ле­ра, если бы не было Сталина?

- Не оста­но­ви­ла бы. Но! И Гит­ле­ра бы не было, если бы не появил­ся боль­ше­визм. Крас­ное зло про­тив чер­но­го, нико­гда об этом не думали? 

- Вы счи­та­е­те, что фашизм и ком­му­низм это две сто­ро­ны одной медали?

- Я думаю, что ком­му­низм гораз­до хуже, чем фашизм. Я про фашизм ниче­го не знаю, про­сто фашизм был в Ита­лии, Испа­нии. У нас непра­виль­ная фор­му­ли­ров­ка. Нем­цы были наци­ста­ми, а не фаши­ста­ми. Они заде­ли свою стра­ну и ближ­ние стра­ны. Мы заде­ли… Кубу, Китай, Корею, Азию, Афри­ку, испор­ти­ли столь­ким людям жизнь ради пусто­го пши­ка. Это невоз­мож­но. Вина ком­му­низ­ма в миро­вом зле самая большая. 

- Вы не бои­тесь, что ком­му­ни­сти­че­ская идео­ло­гия сей­час воз­рож­да­ет­ся, про­сто в новой фор­ме? Или людям нра­вит­ся жить бога­то и спокойно?

- Я думаю, что не воз­ро­дит­ся, пото­му что у тех, кто у руля, боль­шие вла­де­ния за гра­ни­цей. Они залож­ни­ки сво­ей соб­ствен­но­сти. Меч­та рус­ско­го поли­ти­ка сего­дня не Рос­сия, а три коро­лев­ства Евро­пы: Мон­те-Кар­ло, Мона­ко, Вели­ко­бри­та­ния. И еще Ита­лия. Ита­лия для лет­не­го дома, Мон­те-Кар­ло для вил­лы и яхты, Лон­дон для биз­нес-квар­ти­ры и обу­че­ния детей. Их не инте­ре­су­ет Рос­сия как тако­вая. Они рабо­та­ют толь­ко на эти три точ­ки. Ну, еще Швейцария. 

- Вер­нем­ся к музею. Музей Модер­на на боль­шую посе­ща­е­мость не пре­тен­ду­ет, оста­ют­ся школь­ные экс­кур­сии. Опять пло­дить эти вос­по­ми­на­ния и ста­рать­ся сде­лать их менее печальными?

- Да. Дело в том, что Сама­ра не город туриз­ма. Все музеи живут за счет туриз­ма. Если вы вычле­ни­те при­ез­жих и пари­жан в музее Орсей, сколь­ко их будет? Пять про­цен­тов? Не забы­вай­те — в этом музее миро­вые сокро­ви­ща фран­цуз­ской живо­пи­си. Вы чем буде­те их при­вле­кать? У вас есть Моне, Рену­ар? Ван Гог? Это глав­ная состав­ля­ю­щая это­го музея. Кро­ме дру­гой пре­крас­ной живо­пи­си. Но надо об этом думать.

Выклю­чи­те музы­ку (обра­ща­ет­ся к офи­ци­ан­ту. — И.С. ), у нас интер­вью… вклю­чи­те мик­ро­вол­нов­ку, будет такой же эффект.

Кста­ти, выбор музы­ки тоже важ­ный пока­за­тель куль­ту­ры. Тот ритм, кото­рый они поста­ви­ли, запре­щен в местах пита­ния. В таких заве­де­ни­ях долж­на быть исклю­чи­тель­но плав­ная музы­ка для пере­ва­ри­ва­ния пищи и дол­го­го пре­бы­ва­ния, для того что­бы люди посто­ян­но зака­зы­ва­ли и боль­ше сиде­ли. Это хоро­шо для ноч­но­го клу­ба или пра­чеч­ных само­об­слу­жи­ва­ния. Эта музы­ка выго­ня­ет людей.

- Мы им не нравимся.

- И такой же слу­чай был в анти­квар­ном мага­зине на Куй­бы­ше­ва. Там игра­ло что-то вро­де «Аббы», и я им сде­лал заме­ча­ние. Я сде­лал им заме­ча­ние, они вклю­чи­ли опе­ру, и они очень изме­ни­лись, они ска­за­ли: зна­е­те, у нас в октяб­ре повы­си­лись про­да­жи. Люди при­хо­дят и не ухо­дят. При­ят­но для уха. Тор­го­вый эле­мен­тар­ный при­ем. Я сюда боль­ше не при­ду, напри­мер. Им все рав­но. Но я нико­му и не поре­ко­мен­дую это место.

Бро­са­ет­ся в гла­за нелю­бовь к горо­ду. Очень мно­го сама­ри­тян, кото­рые здесь живут, не любят город и дума­ют о том, как уехать.

- Здесь же гряз­но. Все поло­ма­но, изгажено.

- Возь­ми­те мете­лоч­ку и под­ме­ти­те. У вас немы­тые окна – помой­те, на бал­коне помой­ка – раз­бе­ри­те. Я недав­но купил квар­ти­ру в доме 1912 года на очень кра­си­вом немец­ком курор­те, кото­рый теперь назы­ва­ет­ся Зеленоград. 

И моя ули­ца назы­ва­ет­ся теперь Мос­ков­ская, а рань­ше назы­ва­лась Гоген­цол­лерн-штрас­се. Это квар­ти­ра в сти­ле модерн. Там была очень кра­си­вая дверь в сти­ле модерн, и сосе­ди реши­ли поме­нять ее на желез­ную, я лег костьми: толь­ко через мой труп. 

И я запла­тил за отпа­ри­ва­ние ее. Мы дошли до дре­ве­си­ны, зашпа­кле­ва­ли, покра­си­ли, и город ходит смот­реть на это чудо, гово­рят: это дверь, где Васи­льев живет. И я так­же почи­нил кры­шу на свои день­ги. Неко­то­рые гово­рят: я не могу почи­нить, нет денег. Я гово­рю: зара­бо­тай­те! — Мы не можем. – Поду­май­те как.

Я тоже не родил­ся с сереб­ря­ной лож­кой во рту. У меня были очень талант­ли­вые роди­те­ли, но я уехал во Фран­цию 30 лет назад, и у меня не было ни фран­ка денег. Очень тяже­ло. Поэто­му я не боюсь рабо­ты и не боюсь пла­тить за то, что­бы люди радо­ва­лись. Я отре­мон­ти­ро­вал окна, веран­ду и теперь пла­ни­рую ремон­ти­ро­вать фасад. Не из чван­ства, а пото­му что нашел ста­рин­ную фото­гра­фию той рас­крас­ки модер­на, кото­рая суще­ство­ва­ла, и хочу при­ве­сти его в кра­си­вый под­лин­ный вид.