«Павлины, говоришь?»

Вот и откры­ли мы памят­ник крас­но­ар­мей­цу наше­му Сухо­ву. На участ­ке набе­реж­ной в ста­ром горо­де, меж­ду Некра­сов­ским и Ленин­град­ским спус­ком — место выбра­но не слу­чай­но, на Некра­сов­ском спус­ке нахо­дит­ся квар­ти­ра Вален­ти­на Ежо­ва, сце­на­ри­ста филь­ма «Белое солн­це пусты­ни». Лицом к Вол­ге, ноги на ширине плеч, сто­ит теперь брон­зо­вая скульп­ту­ра автор­ства Кон­стан­ти­на Чер­няв­ско­го, дожи­да­ет­ся брон­зо­вой же Ека­те­ри­ны Мат­ве­ев­ны и Пав­ла Вере­ща­ги­на, кото­рый про­во­дил тамо­жен­ное оформ­ле­ние гру­зов по сце­на­рию филь­ма. Так, по край­ней мере, гово­ри­ла пуб­ли­ка, состо­я­щая из несколь­ких вза­и­мо­до­пол­ня­ю­щих групп: во-пер­вых, вете­ра­ны ЦСКБ «Про­гресс», кос­ми­че­ские пер­во­про­ход­цы. «Как мы мог­ли не прий­ти, — вос­кли­ца­ли пер­во­про­ход­цы, — ведь «Белое солн­це пусты­ни» — фильм, тра­ди­ци­он­но про­смат­ри­ва­е­мый перед поле­том все­ми поко­ле­ни­я­ми кос­мо­нав­тов!». Вете­ра­ны дер­жа­лись сво­их, солид­ные муж­чи­ны в теп­лых паль­то, жены вете­ра­нов тоже собра­лись стай­кой, обсуж­да­ли воз­мож­ный при­езд губернатора.

Вто­рую боль­шую груп­пу состав­ля­ли пен­си­о­не­ры из мест­ных, пре­сле­до­ва­ли опре­де­лен­ные цели. «А мэр при­е­дет? Аза­ров будет? У нас во дво­ре до сих пор киоск пивом тор­гу­ет, обе­ща­ли убрать! И насчет счет­чи­ков теп­ла», — пен­си­о­не­ры силь­но наде­я­лись на вне­пла­но­вую ауди­ен­цию у вла­стей. На суе­ту вокруг упря­тан­но­го до поры в серую мате­рию крас­но­ар­мей­ца Сухо­ва погля­ды­ва­ли без вни­ма­ния. Даже и сти­ли­зо­ван­ный гарем (девуш­ки в покры­ва­лах для лица) пен­си­о­не­ров не заин­те­ре­со­вал, даже и духо­вой оркестр.

Духо­вой оркестр заин­те­ре­со­вал стар­ше­класс­ниц, про­гу­ли­ва­ю­щих уро­ки. «Вау, смот­ри, какая неве­ро­ят­ная чепу­ха у него в руках!», — гомо­ни­ли стар­ше­класс­ни­цы, смы­кая ряды для теп­ла. Чепу­хой они обо­зва­ли вал­тор­ну. Несмот­ря на такое несе­рьез­ное отно­ше­ние пуб­ли­ки, оркестр взял себя в руки и бод­ро сыг­рал сна­ча­ла «Я люб­лю тебя жизнь», а потом – «По доли­нам и по взо­рьям». Стар­ше­класс­ни­цы при­пля­сы­ва­ли от холо­да. Корот­кие курт­ки не мог­ли скрыть пир­син­га в неж­ных пупках.

На стар­ше­класс­ниц увле­чен­но смот­ре­ли опе­ра­то­ры теле­ка­на­лов. Опе­ра­то­ры и дру­гие кор­ре­спон­ден­ты при­бы­ли зара­нее, успе­ли замерз­нуть, и жела­ли согреть­ся хоть так, визуально.

Отдель­ной груп­пи­ров­кой выде­ля­лись две пожи­лые жен­щи­ны с исто­ри­ей: во вре­мя Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны буду­щий народ­ный артист Рос­сии Ана­то­лий Куз­не­цов, тогда еще маль­чик, со сво­ей мамой был эва­ку­и­ро­ван в село Кинель-Чер­кас­сы, Самар­ской (Куй­бы­шев­ской) обла­сти. Семья раз­ме­ти­лась в доме сель­ской житель­ни­цы. Одна из пожи­лых жен­щин как раз и была доч­кой этой житель­ни­цы, тети Мару­си, а сама тетя Мару­ся дав­но умер­ла, цар­ствие ей небес­ное. «Очень интел­ли­гент­ная семья была, — вспо­ми­на­ет доч­ка, — каза­лось бы, дерев­ня. Вой­на, а они – крах­маль­ные сал­фе­точ­ки, сереб­ря­ные вилочки».

И нако­нец – содру­же­ство орга­ни­за­то­ров меро­при­я­тия. Этих людей без­оши­боч­но узна­ёшь по оза­бо­чен­но­му выра­же­нию лиц. «Про­шу меня изви­нить», — гово­рят они, и ограж­да­ют тер­ри­то­рии желез­ны­ми двой­ны­ми ограж­де­ни­я­ми, раз­ма­хи­ва­ют сце­на­ри­я­ми, руга­ют­ся в теле­фо­ны и сету­ют на недо­ста­точ­ную попу­ляр­ность собы­тия. «Наро­ду-то мало­ва­то» — «Отку­да тебе народ – пят­ни­ца, пол­день, все рабо­та­ют» — «Рабо­та­ют?!»

Все ждут офи­ци­аль­ных лиц. Офи­ци­аль­ные лица подъ­ез­жа­ют с неболь­шим, но замет­ным опоз­да­ни­ем. Город­ской Гла­ва Дмит­рий Аза­ров, депу­тат Гос­ду­мы Алек­сандр Хин­штейн и дру­гие. Вздо­хи сча­стья в замерз­шей скуд­ной толпе.

И конеч­но – веч­ным фоном мело­дия из кино­филь­ма. «Ваше бла­го­ро­дие, гос­по­жа уда­ча, для кого ты доб­рая, а кому — ина­че». Точ­нее и не скажешь.