Бытовая магия. Окончание

На малень­кой кухне без окон, но с кон­ди­ци­о­не­ром, вели­кая ста­ру­ха неожи­дан­но кури­ла, воз­ло­жив ноги на низ­кий табу­рет с тол­сты­ми нож­ка­ми квад­рат­но­го сече­ния. Перед ней сто­я­ло изящ­ное блюд­це, пепел стря­хи­вал­ся в него, обра­зуя сизые релье­фы на тон­ком фарфоре.

- Эй, баб­ка! — от обще­го кош­ма­ра про­ис­хо­дя­ще­го Акси­нья забы­ла нуж­ные сло­ва, нор­мы речи и пра­ви­ла пове­де­ния. Голос ее сры­вал­ся на стран­ный хрип. Поэто­му осталь­ные сло­ва Акси­нья стран­но прохрипела:

- Ты это, не надо ниче­го! Нафиг гада­нья! Ну это при­во­рот! Я чего-то боюсь. Пря­мо чув­ствую, что могу огре­сти вся­ко­го через это кол­дов­ство! Не надо, а?

- Не буду, — лег­ко согла­си­лась кофей­ни­ца, при­ку­ри­вая вто­рую сига­ре­ту от пер­вой, — и сама не осо­бо хоте­ла. Дык, баба, все одно вый­дет, что так, что эдак. Иди себе. Сум­му денег там положь на сун­дук. Оговоренную…

Акси­нья, не веря сво­е­му сча­стью, гало­пом про­мча­лась через ком­на­ту с кро­ва­тью, подуш­ка­ми и ракет­ка­ми для тен­ни­са, потом через ком­на­ту, уве­шан­ную ков­ра­ми, спо­ткну­лась о рыже­го кота, выско­чи­ла за дверь. Сум­ма денег поше­ве­ли­ва­лась от сквоз­ня­ка. За две­рью солн­це все так же ярост­но разо­гре­ва­ло воз­дух. Тра­ва в пали­сад­ни­ке пожел­те­ла и выгля­де­ла мерт­вой. На вер­хуш­ке шта­кет­ни­ка сиде­ла неви­дан­ная серая пти­ца с оран­же­вым хво­стом. Пти­ца при­сталь­но раз­гля­ды­ва­ла Акси­нью. В какое-то мгно­ве­нье Акси­нья со стра­хом усмот­ре­ла у пти­цы совер­шен­но чело­ве­че­ское лицо. Лицо глум­ли­во улыб­ну­лось. Акси­нья в ужа­се зажму­ри­лась. Зажму­рен­ные гла­за уви­де­ли на чер­но-крас­ном фоне про­филь вели­кой ста­ру­хи и родин­ку на ее щеке. Пти­чье­го силуэта.

***

Семен откры­ва­ет перед новой сотруд­ни­цей отде­ла ана­ли­ти­ки тяже­лую ресто­ран­ную дверь, она нере­ши­тель­но захо­дит, огля­ды­ва­ет­ся. В малень­ких ушах сереб­ря­ные серь­ги, реч­ной жем­чуг из деше­вых. На ука­за­тель­ном паль­це соот­вет­ству­ю­щее коль­цо. В ресто­ране сумрач­но, про­хлад­но и пах­нет сдер­жан­но цве­та­ми. Тем­ные мас­сив­ные сто­лы, белые ска­тер­ти, сту­лья с высо­ки­ми спин­ка­ми. Неожи­дан­но — раз­но­цвет­ные поло­са­тые подуш­ки на кожа­ных дива­нах. Холе­ная адми­ни­стра­тор в уголь­но-чер­ном костю­ме про­во­жа­ет их в зал для неку­ря­щих, рас­кла­ды­ва­ет кожа­ные пап­ки — меню.

Семен сра­зу же велит подать бело­го вина, в жару он пред­по­чи­та­ет белое, пусть будет Шаб­ли Гран Крю Водезир 2010 года, спо­кой­но гово­рит адми­ни­стра­то­ру. Она улы­ба­ет­ся, пре­крас­ный выбор. Через пару минут юно­ша в синем жиле­те лов­ко отку­по­ри­ва­ет строй­ную зеле­но­ва­тую бутыл­ку с эти­кет­кой цве­та топ­ле­но­го моло­ка, и акку­рат­но нали­ва­ет яркое вино. Семен берет бокал в руку, дела­ет гло­ток. Одоб­ри­тель­но кива­ет голо­вой. Офи­ци­ант нали­ва­ет вина даме. Дама пьет. Коль­цо скром­но отсве­чи­ва­ет, отра­жен­ное в доро­гом вине, выгля­дит луч­ше. Оре­хо­вый при­вкус, удив­лен­но ком­мен­ти­ру­ет дама. Семен вслу­ши­ва­ет­ся в ее пере­лив­ча­тый голос, кажет­ся, я счаст­лив, дума­ет в смятении.

***

- Ну, ты даешь, — сле­дом вышла Вава, в руках она нес­ла две сум­ки — свою чер­ную и Акси­ньи­ну пест­рую, — ну ты, блин, даешь. Как лома­ну­лась-то! Буд­то кипят­ку тебе под зад плеснули.

- Плес­ну­ли, плес­ну­ли, — Акси­нья дико­ва­то ози­ра­лась, наша­ри­ва­ла в кар­мане клю­чи от маши­ны. Писк­ну­ла сиг­на­ли­за­ция, хлоп­ну­ла двер­ца, при­ще­мил­ся кусок бело-сине­го пла­тья. Щелк­ну­ла зажи­гал­ка, Акси­нья глу­бо­ко затя­ну­лась и запла­ка­ла. Курить и одно­вре­мен­но пла­кать было неудоб­но. Но по-дру­го­му не получалось.

- Чего ревешь, — мор­щась от жало­сти, спро­си­ла Вава.

Акси­нья стре­ми­тель­но выды­ха­ла сине­ва­тый дым.

- А птич­ка-то уле­те­ла, — нев­по­пад отве­ти­ла и высмор­ка­лась в бумаж­ный пла­ток, — тебя куда везти?

- У вок­за­ла выле­зу. Мы с Иркой дого­во­ри­лись встре­тить­ся. Пожрать в обед.

Ирка была школь­ной подру­гой, без­мер­но увле­ка­ю­щей­ся нату­рой. В свое вре­мя она несколь­ко лет путе­ше­ство­ва­ла авто­сто­пом по Рос­сии, потом по Евро­пе, потом по Аме­ри­ке. Вер­ну­лась. Откры­ла кли­нин­го­вое агент­ство. Ока­зы­ва­ет услу­ги насе­ле­нию по убор­ке квар­тир и офи­сов. Ее пер­со­нал носит фор­мен­ную одеж­ду цве­та лаванды.

- Да? А чего Ирка? — Акси­нья гово­ри­ла все еще вздра­ги­ва­ю­щим голо­сом. Она жаж­да­ла услы­шать подроб­но­стей про Ирку, что­бы посто­рон­ние пти­цы с оран­же­вы­ми хво­ста­ми и чело­ве­че­ски­ми лица­ми уби­ра­лись из ее жиз­ни. Уле­та­ли навсегда.

Вава поня­ла.

- Ирка как обыч­но, — при­ня­лась она за обсто­я­тель­ный рас­сказ, — даве­ча холо­троп­ным дыха­ни­ем силь­но заин­те­ре­со­ва­лась. Запи­са­лась в груп­пу. Сколь­ко-то там чело­век, обя­за­тель­но чет­ное коли­че­ство. Делят­ся попо­лам, сна­ча­ла пер­вая поло­ви­на холо­троп­но дышит, вто­рая наблю­да­ет. Потом наобо­рот. Гово­рит, чудес­но. Гово­рит, надо под спе­ци­аль­ную музы­ку вды­хать через нос, выды­хать через рот.

- Что­бы что? — Акси­нья смот­ре­ла страдальчески.

- Ну, что­бы все, — Вава дер­ну­ла пле­чом, — что­бы при­вне­сти гар­мо­нию. Навер­ное. Я точ­но не знаю. Поеха­ли со мной к Ирке. Уточним.

- Не хочу к Ирке. Хочу к Семе­ну. Может быть, пря­мо сей­час и выяснить?

- Что.

- Ну, како­го он при­дер­жи­ва­ет­ся мне­ния. О пер­спек­ти­ве наших отношений.

- Ты рех­ну­лась, да? — забот­ли­во спро­си­ла Вава, — Муж­чи­ны нена­ви­дят, когда их спра­ши­ва­ют о пер­спек­ти­ве отношений.

- Хоро­шо. Что ты предлагаешь?

Акси­нья в упор смот­ре­ла на Ваву. В салон ворва­лась зеле­но­ва­тая пер­ла­мут­ро­вая муха и теперь наг­ло пол­за­ла по пане­ли маг­ни­то­лы. Вава смах­ну­ла муху и чихнула.

- Будь здо­ро­ва — при­гро­зи­ла Акси­нья. — Так что мне ему ска­зать сейчас?

- Ннну, ннне знаю, — нере­ши­тель­но выго­во­ри­ла Вава, — ска­жи, что у тебя для него сюр­приз. Приятный.

- Какой, — уточ­ни­ла Акси­нья, — какой именно?

- Потом при­ду­ма­ешь, — Вава отваж­но взгля­ну­ла подру­ге в гла­за, — поз­же. Успо­ко­ишь­ся, и при­ду­ма­ешь… Дол­го, что ли, сюр­приз сочи­нить? Тем более, приятный.

- Дол­го! Давай, сочи­няй мне, — потре­бо­ва­ла Акси­нья, — а то не поедем нику­да. Будем тут стоять.

- Тут мухи, — Вава спра­вед­ли­во ука­за­ла рукой на еще двух муши­ных това­рок, при­шед­ших на зов пер­вой, музы­каль­но настроенной.

- Ты мне зна­ешь-ка ли что? — Акси­нья нахму­ри­ла часть лба, сво­бод­ную от боток­са, — Ты мне не надо тут про мух. Ты мне про сюрприз.

- Ну что ты как дуроч­ка! — Вава рас­сер­ди­лась, — Что ты ноешь: сюр­приз, сюр­приз! Ска­жи вон ему, что зате­ва­ешь тема­ти­че­скую вече­рин­ку и хочешь его при­звать. Пусть готовится.

- Что это — тема­ти­че­ская вечеринка?

- Посвя­щен­ная чему-нибудь.

- Чему?

- Да хоть чему! Напри­мер, стиль шести­де­ся­тых годов очень был моден.

- Когда? В шести­де­ся­тых годах?

- Почти. Про­шлым летом. Фильм-то этот вышел, «Сти­ля­ги».

- А‑а…

- Ну вот, ска­жешь — вече­рин­ка. В сти­ле шести­де­ся­тых. Ска­жешь, пла­тье надо немед­лен­но. С широ­кой юбкой. И лако­вый пояс. И перчатки.

- И веер, — Акси­нья тяже­ло вздох­ну­ла, — как у Бело­го Кро­ли­ка. Что ты, Вава, несешь, я не пони­маю. Он не встре­ча­ет­ся с мои­ми дру­зья­ми. Мы — тай­ные любовники!

- Ах, тай­ные, — Вава засту­ча­ла на муху ладо­нью, — кыш! Кыш! Тай­ные — тогда ска­жи, что… что… Ну ска­жи, ты при­гла­ше­на на имен­но что тай­ную свинг-вечеринку.

- Ты изде­ва­ешь­ся, да? — поин­те­ре­со­ва­лась Акси­нья, доста­вая из сум­ки синюю пуд­ре­ни­цу Dior. — Он поня­тия не име­ет, что такое свинг. Не раз­би­ра­ет­ся он. В тече­ни­ях совре­мен­но­го сек­са. Решит, что я шлю­ха. А я так не хочу. Что­бы шлюха.

- Не хочешь, ага, — к мухам при­ба­ви­лась еще одна и зажуж­жа­ла непо­треб­но, — ну понят­но. То есть, как шлю­ха не хочешь. Гонишь какую-то пур­гу сей­час! Да все муж­чи­ны жела­ют попро­бо­вать вся­кие такие шту­ки! Отно­си­тель­но тече­ний совре­мен­но­го секса!

- А он не хочет!

- А ты спросила?

- Не-е-ет!!! — Акси­нья выкрик­ну­ла Ваве в лицо и мгно­вен­но заку­ри­ла, — Как я это долж­на была спро­сить? Мы об искус­стве раз­го­ва­ри­ва­ли. Об экзи­стен­ци­а­лиз­ме Камю!

- Ну вот, — Вава потя­ну­лась за мине­раль­ной водой, с отвра­ще­ни­ем выпи­ла почти горя­чей, — вот он и заску­чал у тебя… С экзи­стен­ци­а­лиз­мом это недол­го… Слу­шай, поеха­ли? Хоть вете­рок поду­ет в окна. Жара — офигеть!..

- Офи­геть, — мрач­но согла­си­лась Акси­нья и повер­ну­ла ключ зажигания.

***

Ути­ная груд­ка в кис­ло-слад­ком соусе, сед­ло бараш­ка. Све­же­вы­пе­чен­ный хлеб. Мощ­ные систе­мы кон­ди­ци­о­ни­ро­ва­ния дела­ют воз­дух настоль­ко про­хлад­ным, что новая сотруд­ни­ца обни­ма­ет себя за пле­чи зяб­ко. Шаб­ли выпи­то. Водоч­ки грам­мов три­ста, рас­по­ря­жа­ет­ся Семен. Берет ледя­ной пуза­тый гра­фин, жестом отсы­ла­ет воз­ник­ше­го за спи­ной услуж­ли­во­го офи­ци­ан­та. Пле­щет в стоп­ку себе и даме. Дама испу­ган­но воз­ра­жа­ет, нет, нет, ведь еще рабо­тать. Рабо­тать сего­дня боль­ше не при­дет­ся, гово­рит Семен, мгно­вен­но выпи­ва­ет, выды­ха­ет, кла­дет свою круп­ную заго­ре­лую ладонь поверх ее блед­ных паль­цев. Смот­рит. Новая сотруд­ни­ца пыла­ет щека­ми, руку высво­бож­да­ет, пря­чет даже за спи­ну. «Про­шу про­ще­ния, но все-таки мне обя­за­тель­но надо вер­нуть­ся в офис, два недо­де­лан­ных отче­та и один доклад для зав­траш­не­го сове­ща­ния, там неко­то­рые циф­ры никак не идут, я долж­на, и вооб­ще, вооб­ще, мож­но, мы уже поедем, ведь мож­но, да?» Серые гла­за, выбив­ша­я­ся из при­чес­ки прядь. Семен вслу­ши­ва­ет­ся в ее пере­лив­ча­тый голос: «Кажет­ся, я несча­стен,» — дума­ет в смятении.

***

Акси­нья оста­но­ви­ла свой авто­мо­биль непо­да­ле­ку от офи­са Семе­на: тихая ули­ца в цен­тре горо­да, впе­ре­ди, чуть сле­ва, боль­шое стро­и­тель­ство и прак­ти­че­ски тупик. Здесь мало транс­пор­та, зато мно­го тени­стых мест для пар­ков­ки. Судя по все­му, Семен отъ­е­хал на обед. Акси­нья посмот­ре­ла на часы, ага, он чер­тов­ски педан­ти­чен. Ров­но в шест­на­дцать ноль-ноль появит­ся, надо пока поре­пе­ти­ро­вать роль. Выучить сло­ва. Так, зна­чит, встре­ча­ем наше­го голу­бя и гово­рим схо­ду: спе­ци­аль­но к тебе пили­ла, не хоте­ла по теле­фо­ну… Голубь заин­те­ре­су­ет­ся. Что такое? Все мож­но по теле­фо­ну… Все, да не все. Вот, к при­ме­ру, про закры­тую вече­рин­ку луч­ше не надо… Что зна­чит — закры­тая? Ннну, милый, это такое спе­ци­аль­ное меро­при­я­тие для посвя­щен­ных. Я тебе зав­тра вече­ром все объ­яс­ню, непо­сред­ствен­но перед. Ты толь­ко будь готов. Маши­ну поставь, я сама за тобой заеду…

И улы­бать­ся, улы­бать­ся. Не ска­лить­ся исте­рич­но, не натя­ги­вать ниж­нюю губу на под­бо­ро­док, а про­сто — с при­ят­но­стью улы­бать­ся. Акси­нья проб­но улыб­ну­лась. С при­ят­но­стью. Отре­гу­ли­ро­ва­ла перед зер­ка­лом сте­пень весе­лья. Вот так будет хоро­шо. Смот­ре­ла в окно. Он появит­ся спра­ва, дру­гой доро­ги нет. Это к луч­ше­му, мож­но не пры­гать, а поду­мать немно­го. Увле­ка­ю­ща­я­ся Ирка радост­но ска­за­ла, что сре­ди чле­нов ее круж­ка для холо­троп­но­го дыха­ния есть нуж­ные люди.

- Извра­щен­цы, — ска­за­ла Акси­нья вслух. Сло­во зву­ча­ло непри­ят­но, направ­ля­ло мыс­ли куда-то в сто­ро­ну уго­лов­но­го кодек­са и зала суда. Как там они себя назы­ва­ют, свин­ге­ры, вот это получше.

- А Ирка-то, — опять вслух ска­за­ла Акси­нья, — Ирка-то како­ва! Жен­щи­на, блин, загад­ка… Отлич­ные у нее зна­ком­ства, в дыха­тель­ном круж­ке, и ведь молчала!

Муж­чи­на, кото­ро­му ее пред­ста­ви­ла жен­щи­на-загад­ка, Акси­нье ско­рее понра­вил­ся. Он звал­ся Пет­ром, и имя к нему вели­ко­леп­но под­хо­ди­ло. Петр сооб­щил, что может поре­ко­мен­до­вать Акси­нью «с парт­не­ром» для «проб­но­го вбро­са», он так и ска­зал — проб­но­го вбро­са. Как о про­дук­тах нефти.

- Пони­ма­е­те, — Петр повел носом, буд­то бы при­ню­хи­ва­ясь, — мы ниче­го не обе­ща­ем, кро­ме кон­фи­ден­ци­аль­но­сти. Не факт, что вы реши­те какие-то вопро­сы. Не факт, что вооб­ще полу­чи­те удо­воль­ствие. Но, по край­ней мере, об этом никто не узнает…

Вава при этом сто­я­ла и улы­ба­лась абсо­лют­но цинич­но, вспом­ни­ла Акси­нья. Что ж, пусть будет это самое свинг. Мои цели — это мои сред­ства, поду­ма­ла неожи­дан­ным для себя афоризмом.

***

Семен вдруг с тре­вож­ной ясно­стью пони­ма­ет, что не может сей­час встать, вый­ти из ресто­ра­на, велеть шофе­ру «воз­вра­щать­ся на базу», зай­ти в свой каби­нет и слу­шать пере­лив­ча­тый голос новой сотруд­ни­цы отде­ла ана­ли­ти­ки через дверь, буд­то бы все, как все­гда. Семе­ну немно­го страш­но. Сле­ду­ю­щее, что он пони­ма­ет с тре­вож­ной ясно­стью — в этом слу­чае он луч­ше подой­дет к гра­нит­ной мемо­ри­аль­ной дос­ке на фаса­де офи­са — ста­рин­ный дом, памят­ник архи­тек­ту­ры, в нача­ле XX века здесь жил и тво­рил зна­ме­ни­тый про­ле­тар­ский писа­тель. Подой­дет к дос­ке, рядом с дос­кой — гра­нит­ный же бюст писа­те­ля в две вели­чи­ны, и вот имен­но об этот бюст разо­бьет лицо. Если шаг­нуть со сту­пень­ки и чуть вле­во, так и полу­чит­ся, были прецеденты.

Маль­чи­ка-курье­ра уво­зи­ли на «Ско­рой», накла­ды­ва­ли швы на бровь и соби­ра­ли раз­мо­ло­тый нос. Вот и Семен, может быть, этим отвле­чет­ся. Новая сотруд­ни­ца отде­ла ана­ли­ти­ки воз­вра­ща­ет­ся из дам­ской ком­на­ты, белые шаги точ­ны, губы спо­кой­ны и прядь впле­ла в при­чес­ку. Смот­рит вопро­си­тель­но, ожи­да­ет, что Семен вста­нет, и они уже пой­дут. Поедут дро­бить Семе­но­вы лице­вые кости.

***

- Алло, — рявк­ну­ла Акси­нья в труб­ку, — алло, я занята!..

Зво­нил муж Борю­сик. Как все­гда, невовремя.

- Что? Ну что? — Акси­нья с удо­воль­стви­ем бы отку­си­ла часть теле­фон­ной труб­ки, но оста­но­ви­лась все-таки. Пожа­ле­ла. Теле­фон пода­рил ей Семен, без пово­да — про­сто новая модель.

Борю­сик, почув­ство­вав настро­е­ние жены, быст­ро рас­ска­зал, что уже дома и соби­ра­ет­ся в коман­ди­ров­ку. Пом­нит ли Акси­нья, что он едет в Питер? Он ей гово­рил. Обме­ни­вать­ся опы­том с мест­ны­ми пре­по­да­ва­те­ля­ми мастер­ства акте­ра само­де­я­тель­но­го театра.

Акси­нья пом­ни­ла не очень, но склоч­но протрубила:

- Как же, как же! Петер­бург Досто­ев­ско­го! Когда самолет?

Само­лет был через четы­ре часа, Борю­сик не мог най­ти чемо­да­на. Акси­нья вздох­ну­ла. Она не зна­ла о месте хра­не­ния чемо­да­на, «тако­го, на коле­си­ках, в чер­но-белую клет­ку». Более того, она не зна­ла о месте хра­не­ния чемо­да­на ни-че-го. При­зна­вать­ся в этом было немно­го неудоб­но, но пришлось.

- Я вот что думаю, — раз­дра­жен­но пред­ло­жи­ла она мужу, — возь­ми спор­тив­ную сум­ку, что ли. Она в шка­фу, на верх­ней пол­ке. Про­сто зара­нее надо было как-то все это про­де­лы­вать, зара­нее! Вче­ра, там, поза­вче­ра! Неде­лю, блин, назад! Искать чемо­да­ны! Может быть, мы роди­те­лям тво­им отда­ли! Когда они в Тур­цию ездили…

- Кису­ля, — про­го­во­рил Борю­сик с неж­но­стью, Акси­нья помор­щи­лась от нелю­би­мо­го назва­ния, — кису­ля, я вче­ра толь­ко узнал. Все про­изо­шло весь­ма неожиданно…

- Ну и пожа­луй­ста! — неумест­но резю­ми­ро­ва­ла Акси­нья, — ну и как хочешь!..

Боль­ше она ниче­го гово­рить не ста­ла, пото­му что в зер­каль­це зад­не­го вида отра­зил­ся белый авто­мо­биль Семе­на с четырь­мя скре­щен­ны­ми колеч­ка­ми авто­ри­тет­но­го лого­ти­па. Акси­нья немед­лен­но нажа­ла на «отбой», Борю­сик захлеб­нул­ся пар­ны­ми соглас­ны­ми зву­ка­ми и затих. Без люб­ви и чемодана.

«Теперь абсо­лют­но нет вре­ме­ни сосре­до­то­чить­ся, — с доса­дой поду­ма­ла Акси­нья, — так, так, что имен­но я долж­на ска­зать? Что? Холо­троп­ное дыха­ние? Нет, нафиг дыха­ние… Тай­ная эро­ти­че­ская вече­рин­ка, при­гла­ше­ние на две пер­со­ны… И еще инто­на­ции, инто­на­ции… Спе­ци­аль­ные инто­на­ции… Эро­ти­че­ские. Оооо!.. Блин, веч­но он!»

Послед­нее отно­си­лось, разу­ме­ет­ся, к Борю­си­ку, посмев­ше­му нару­шить нуж­ный настрой для важ­но­го раз­го­во­ра. Акси­нья изло­ма­ла в паль­цах сига­ре­ту, с нена­ви­стью ссы­па­ла бело-корич­не­вый мусор в окно и зады­ша­ла, почти холотропно.

Белый Семе­нов авто­мо­биль оста­но­вил­ся на тра­ди­ци­он­ном месте, при­ли­че­ству­ю­щем руко­во­ди­те­лю и серьез­но­му чело­ве­ку, но две­рей не откры­вал и пас­са­жи­ров не выпус­кал. Про­сто сто­ял себе, отра­жал сол­неч­ные лучи. Акси­нья забес­по­ко­и­лась. Ее насто­ро­жи­ла стран­ная неспеш­ность. Как пра­ви­ло, Семен с поль­зой для дела исполь­зо­вал каж­дую еди­ни­цу вре­ме­ни. Прав­да, суще­ство­ва­ла веро­ят­ность, что он ведет какую-то дело­вую бесе­ду по теле­фо­ну, и не жела­ет поки­дать про­хлад­но­го кон­ди­ци­о­ни­ро­ван­но­го сало­на. Она хмык­ну­ла и доста­ла новую сига­ре­ту. «Что ж, подо­ждем», — поду­ма­ла и вспом­ни­ла абсо­лют­но некста­ти стих из деви­чье­го аль­бо­ма, верх под­рост­ко­вой гор­мо­наль­ной кур­ту­аз­но­сти: «Не бой­ся к дру­гу опоз­дать, кто любит, тот уме­ет ждать…»

Семен мол­чит. Новая сотруд­ни­ца отде­ла ана­ли­ти­ки выни­ма­ет из неболь­шой сум­ки связ­ку клю­чей, сим­во­ли­зи­руя неот­лож­ную необ­хо­ди­мость бежать и откры­вать каби­нет. «Надо рабо­тать, — нере­ши­тель­но гово­рит она, нику­да не гля­дя, — два отче­та и доклад». Семен неожи­дан­но и рез­ко хва­та­ет ее за руку, клю­чи пада­ют, как тот самый пятак. Зве­ня и под­пры­ги­вая. Новая сотруд­ни­ца испу­ган­но рас­па­хи­ва­ет дверь авто­мо­би­ля, мгно­вен­но выби­ра­ет­ся нару­жу, прак­ти­че­ски выпры­ги­ва­ет, уже отту­да тянет­ся тон­кой рукой за сум­кой, клю­чи оста­ют­ся лежать. «Постой жжже», — хри­пит Семен, не узна­вая голо­са, не узна­вая себя.

Новая сотруд­ни­ца уже вбе­га­ет в наряд­ную дверь офи­са — ита­льян­ской фир­ме- изго­то­ви­те­лю запла­ти­ли в свое вре­мя поря­доч­но. Семен под­ни­ма­ет клю­чи, рас­смат­ри­ва­ет забав­ный бре­лок в виде набо­ра мини­а­тюр­ных музы­каль­ных инстру­мен­тов: скрип­ки, роя­ля, флей­ты и вал­тор­ны. Осо­бо­го вни­ма­ния удо­ста­и­ва­ет­ся округ­лая вал­тор­на, ее изо­гну­тые тру­бы, широ­кое сопло. Семен пыта­ет­ся понять, что такое с ним про­ис­хо­дит. «Это болезнь, — дога­ды­ва­ет­ся он, — я болен. Я зане­мог в тот самый час, как уви­дел ее. Про­сто сна­ча­ла мощ­ный имму­ни­тет давил симп­то­мы, здо­ро­вый орга­низм борол­ся». Здо­ро­во­му орга­низ­му чуж­ды вот эти серд­це­би­е­ния и оста­нов­ки дыха­ния из-за капри­зов дев­чон­ки в белых шта­нах. Что-то отвле­ка­ет его от дум. Паль­ца­ми бара­ба­нят в окош­ко, — «Кто осме­лил­ся, сей­час огре­бет», — гру­бо дума­ет Семен и опус­ка­ет стек­ло. Вме­сте с горя­чим воз­ду­хом внутрь устрем­ля­ет­ся стран­ный взгляд его недав­ней любов­ни­цы и ее слова.

- Юных бары­шень ката­ем? — Акси­нья пыта­лась гово­рить лег­ко, но меша­ла коро­лев­ская коб­ра, вне­зап­но засе­лив­ша­я­ся в ее лег­кие. Гигант­ская змея уют­но рас­по­ло­жи­лась в пар­ном органе, свою опас­ную голо­ву удоб­но раз­ме­сти­ла в розо­вом Акси­ньи­ном гор­ле и вре­мя от вре­ме­ни попле­вы­ва­ла отту­да ядом.

Семен потер лоб и без осо­бо­го инте­ре­са спросил:

- Гос­по­ди, что ты тут здесь делаешь?

Преж­няя любов­ни­ца выгля­де­ла на удив­ле­ние агрес­сив­ной, в ее тем­ных гла­зах пла­ва­ли пира­ньи и кла­ца­ли мно­го­чис­лен­ны­ми зуба­ми. Бело-синее пла­тье каза­лось кар­той воен­ных дей­ствий державы-завоевателя.

- Да вот, при­е­ха­ла пого­во­рить, — коб­ра мет­ко плю­ну­ла, целясь Семе­ну в глаз. Попа­ла. Семен зажмурился.

Акси­нья с ужа­сом раз­гля­ды­ва­ла кра­си­во­го муж­чи­ну напро­тив. Было совер­шен­но ясно, что он ей не рад. И что раз­го­ва­ри­вать, в сущ­но­сти, не о чем. В то вре­мя, когда она со сле­за­ми сча­стья вспо­ми­на­ла их сви­да­ния и вели­ко­леп­ные момен­ты еди­не­ния душ посред­ством еди­не­ния тел, он наби­вал труб­ку доро­гим таба­ком и при­ми­нал его упру­го сереб­ря­ной ложеч­кой. Про­иг­ра­ла, про­иг­ра­ла, и ниче­го уже нель­зя. Надо ска­зать несколь­ко слов ни о чем, об ано­маль­ной жаре, раз­вер­нуть­ся на каб­лу­ках — и пой­ти. В сво­ем авто­мо­би­ле пере­обуть­ся в балет­ки, повер­нуть ключ зажи­га­ния, выжать сцеп­ле­ние, а потом газ. Но она сто­я­ла, пла­ме­нея от сты­да щека­ми, к кото­рым, каза­лось, при­ли­ла вся кровь мира.

- Про­сти, я очень занят, — рас­се­ян­но гово­рил тем вре­ме­нем Семен, сжи­мая что-то в кула­ке, Акси­нья при­гля­де­лась — ключи.

- Юным барыш­ням уже сни­ма­ем хаты? — Коб­ра воро­ча­лась в гор­ле, Аски­нью силь­но тош­ни­ло, и перед гла­за­ми что-то такое мета­лось. Свер­ка­ю­щее, силу­этов рыбы. Целый празд­нич­ный косяк.

- О чем ты?

- Обе­ден­ный пере­рыв про­во­дим с поль­зой, — не уни­ма­лась коб­ра, — прак­ти­ку­ем клас­си­че­ский секс… Или мосье пред­по­чи­та­ет варианты?

Отку­да, из каких глу­бин моз­га вылез еще этот «мосье», нико­гда Акси­нья нико­го так не назы­ва­ла. Семен вышел из маши­ны. Встал, пока­чал­ся немно­го с пят­ки на носок. Был рядом, но недо­сту­пен, как сто тысяч або­нен­тов раз­лич­ных теле­фон­ных сетей в эту минуту.

Из офис­ной две­ри бла­го­род­ных оттен­ков брон­зы вышла новая сотруд­ни­ца. Ноги при ходь­бе она ста­ви­ла чуть-чуть с пере­хле­стом коле­ней, это напо­ми­на­ло лома­ный шаг моде­лей и выгля­де­ло стран­но на тихой ули­це. Но кра­си­во. Семе­ну, по край­ней мере, понра­ви­лось. А вот Акси­нье — нет.

- Что эта шлю­ш­шш­ка здесь забы­ла, — про­ш­ш­ши­пе­ла она хором с коброй.

- Акси­нья, что ты себе поз­во­ля­ешь, — в голо­се Семе­на столк­ну­лись и стук­ну­лись хру­стя­щее куби­ки льда. — Немед­лен­но езжай. Пово­ра­чи­вай­ся и езжай. Мне так дума­ет­ся, что у тебя сего­дня еще мно­го-мно­го дел. Все­го доброго.

- Конеч­но, мно­го дел, — Акси­нья раз­вер­ну­лась, сде­ла­ла пару шагов, трях­ну­ла голо­вой, — Про­сто по горло!

Я сей­час умру, поду­ма­ла она, про­сто пере­ста­ну суще­ство­вать. Поша­га­ла еще. Левой-пра­вой. Вдох­ну­ла, выдох­ну­ла, жива.

- Уда­чи, — Семен уже смот­рел на новую сотрудницу.

- Клю­чи… — новая сотруд­ни­ца два­жды шевель­ну­ла губа­ми, верх­няя мно­го круп­нее ниж­ней. — Не могу открыть сейф, — пере­лив­ча­тый голос.

- Конеч­но, — Семен глотнул.

- Дай­те мне, пожалуйста.

Акси­нья не сня­ла туфли. Все-таки на каб­лу­ках она чув­ство­ва­ла себя уве­рен­нее и выше, пусть в авто­мо­би­ле это и все рав­но. Она дала зад­ний ход, ста­ла выби­рать­ся из глу­по­го тупи­ка, в кото­рый загна­ла себя сама. Ну, надо же, муж­чи­на ее жиз­ни. Бара­ни­на, вет­ки виш­не­во­го дере­ва, буке­ты роз по утрам. Мини­ми­зи­ро­вать в лоток пане­ли задач, немедленно.

- Кра­си­вый бре­лок. Вы зани­ма­лись музыкой?

- Не я.

- Кто-то из чле­нов семьи?

- Мама учи­тель­ни­ца. Фор­те­пи­а­но. Изви­ни­те… Мне…

Новая сотруд­ни­ца про­тя­ну­ла руку. Семен задро­жал паль­ца­ми, поблед­нел губа­ми, вло­жил в ее ладонь уве­си­стую связ­ку. Неброс­кий мани­кюр чуть пла­вил­ся от все­об­ще­го тепла.

- Спа­си­бо, — новая сотруд­ни­ца улыб­ну­лась облег­чен­но. — Я пошла, да?

- Подо­жди­те, — Семен не мог при­ду­мать, как бы ее задер­жать, на мину­ту, на трид­цать секунд это очень важ­но ста­ло поче­му-то, задер­жать. — Подо­жди­те… про­шу вас!

Акси­нья смот­ре­ла пря­мо перед собой. Коб­ра поло­жи­ла свой капю­шон ей на пра­вое пле­чо и негром­ко шипе­ла в ухо. Пира­ньи раз­ви­лись в глу­би­нах зрач­ка, грыз­ли радуж­ку, шеве­ли­ли хво­ста­ми. Щеки невы­но­си­мо горе­ли, ведь вся кровь мира при­ли­ла к ним. Вся кровь мира тол­пи­лась в сосу­дах, и бед­ное Акси­ньи­но серд­це не справ­ля­лось с нагруз­кой. Пря­мо перед Акси­ньей муж­чи­на ее жиз­ни наг­ло пере­да­вал клю­чи от съем­ной хаты соп­ли­вой шлюш­ке в урод­ли­вых туф­лях. Шлюш­ка хва­та­ла их, как дрес­си­ро­ван­ная обе­зья­на в цир­ке хва­та­ет банан или про­чую еду при­ма­тов. Шлюш­ка выго­ва­ри­ва­ла пош­лы­ми взду­ты­ми губа­ми какую-то глу­пость. Муж­чи­на ее жиз­ни не желал мини­ми­зи­ро­вать­ся в лоток пане­ли задач, а вни­мал шлюш­ке и дер­жал ее за пальцы.

Коб­ра выли­зы­ва­ла Акси­нье шею и напо­ми­на­ла о глав­ном. Акси­нья шата­лась по страш­ным домам вели­ких ста­рух с пти­ца­ми на щеках, Акси­нья зна­ко­ми­лась с извра­щен­ца­ми и вела с ними про­ти­во­есте­ствен­ные раз­го­во­ры. Акси­нья наряд­но упа­ко­вы­ва­ла себя и пре­под­но­си­ла муж­чине сво­ей жиз­ни не про­сто, а с выдум­кой и изряд­ным огонь­ком. Муж­чи­на ее жиз­ни цело­вал шлюш­ки­но запястье, там, где неопыт­ные поль­зо­ва­те­ли ищут пульс.

Акси­нья пере­клю­чи­ла ско­ро­сти и нажа­ла на газ. Раз­ма­зать шлюш­ку повид­лом по капо­ту, раз­дро­бить запя­стья вме­сте с пуль­сом, цвет­ной мерт­вой тряп­кой кинуть под ноги любов­ни­ку, что­бы понял.

Огром­ные гла­за, белые одеж­ды, звон метал­ла, рас­стег­ну­тый ворот рубахи.

Семен с силой оттолк­нул новую сотруд­ни­цу от себя, лег­кая, она упа­ла на чет­ве­рень­ки, заце­пив­шись ногой за бор­дюр­ный камень, акку­рат­но выкра­шен­ный белым.

Боль­ше Семен ниче­го сде­лать не успел. Или успел бы?

Страш­ная жара не жела­ла поки­дать горо­да, от асфаль­та под­ни­ма­лось вполне зри­мое обжи­га­ю­щее маре­во, кар­тош­ка пек­лась пря­мо на гряд­ках, а арбу­зы сго­ра­ли на бах­че. Голод, голод — гомо­ни­ли раз­но­го рода кли­ку­ши, а довер­чи­вые пожи­лые жен­щи­ны в сит­це­вых сара­фа­нах ску­па­ли уже греч­ку, пер­лов­ку и соль.

Акси­нья, не дое­хав двух мет­ров, раз­вер­ну­ла авто­мо­биль и, про­па­хав ухо­жен­ный газон, с силой вре­за­лась в сте­ну Семе­но­ва офи­са, окно ввер­ху трес­ну­ло и пода­лось. Бам­пер смял­ся в гар­мош­ку, а поду­шек без­опас­но­сти Акси­ньи­на недо­ро­гая модель не име­ла. Поэто­му ее пре­боль­но уда­ри­ло гру­дью о руль и засы­па­ло оскол­ка­ми от раз­ле­тев­ше­го­ся вдре­без­ги лобо­во­го стек­ла. На ощупь выта­щив один, наи­бо­лее удоб­ный для захва­та, из горя­чей щеки, она, нако­нец, заплакала.