Обыкновенное увлечение итальянца Россией.

В под­ва­лах дома Кур­ли­ной ита­льян­ский кура­тор выстав­ки «Колон­на позо­ра» Энцо Фор­на­ро пре­зен­то­вал четы­ре инстал­ля­ции под назва­ни­я­ми «Колон­на», «Чума», «Пыт­ка» и «Нака­за­ние». Все вме­сте — это, конеч­но, «Позор­ный столб», сов­мест­ное про­из­ве­де­ние худож­ни­ков Сай­мо­на Топа­ров­ско­го из Лос-Андже­ле­са и Ари­ела Соуле из Мила­на. Его пер­во­ис­точ­ни­ки — исто­рия с лож­ным обви­не­ни­ем и каз­нью несколь­ких жите­лей Мила­на во вре­мя эпи­де­мии чумы. Этой выстав­кой Музей модер­на начал свою рабо­ту с совре­мен­ным искусством.

Исто­рия с милан­ской чумой кажет­ся наду­ман­ной нам толь­ко пото­му, что мы доволь­но одно­бо­ко зна­ко­мы с ита­льян­ской куль­ту­рой. Эта тема — обви­не­ние и казнь неви­нов­ных без­душ­ны­ми пред­ста­ви­те­ля­ми вла­сти взя­та Фор­на­ро из рома­на Алес­сан­дро Ман­дзо­ни «Обру­чен­ные». Ман­дзо­ни — совре­мен­ник Пуш­ки­на и один из немно­гих ита­льян­ских роман­ти­ков. Поэто­му исто­рию о милан­ской чуме и каз­ни горо­жан боль­шин­ство ита­льян­цев зна­ют со шко­лы. Но сам кура­тор не счи­та­ет это про­из­ве­де­ние «слиш­ком ита­льян­ским». В бесе­де с нашим кор­ре­спон­ден­том Энцо рас­ска­зал, поче­му он счи­та­ет идею этой выстав­ки уни­вер­саль­ной, поде­лил­ся мне­ни­ем о тури­сти­че­ской при­вле­ка­тель­но­сти Сама­ры и рас­ска­зал, поче­му кон­ча­ет­ся в Ита­лии эпо­ха Бер­лу­с­ко­ни. Раз­го­вор состо­ял­ся в доме Кур­ли­ной и шел на фран­цуз­ском язы­ке, кото­рый для обо­их собе­сед­ни­ков нерод­ной. Поэто­му во вре­мя интер­вью собе­сед­ни­ки надол­го замол­ка­ли, не в силах вспом­нить нуж­ное сло­во, что доба­ви­ло пафо­са и дра­ма­тиз­ма, но, воз­мож­но, при­ве­ло к поте­рям при переводе.

- Энцо, я так пони­маю, идея это­го про­из­ве­де­ния при­над­ле­жит вам, а худож­ни­ки толь­ко испол­ня­ли ваш замы­сел. Поэто­му вопрос как авто­ру: с чем свя­зан выбор темы? Чума, сем­на­дца­тый век? Нет ощу­ще­ния, что совре­мен­ный зри­тель не смо­жет соот­не­сти это со сво­им миром?

- Мне кажет­ся, что идея про­из­ве­де­ния уни­вер­саль­на. И не при­вя­за­на к Ита­лии и кон­крет­ной исто­рии. Пото­му что такие ситу­а­ции повто­ря­ют­ся вез­де и каж­дый день. Когда невин­ных людей при­но­сят в жерт­ву, при­кры­ва­ясь сло­ва­ми о неиз­беж­но­сти и обос­но­ван­но­сти реше­ний. Здесь важ­на идея о том, что люди в стра­хе и пани­ке гото­вы под­дер­жать и одоб­рить совер­шен­но чудо­вищ­ные вещи и най­ти им оправдание.

- Навер­ное, вы зна­е­те об этой про­бле­ме — люди зача­стую не пони­ма­ют про­из­ве­де­ний совре­мен­но­го искус­ства и у них скла­ды­ва­ет­ся предубеж­де­ние. Как кура­тор что вы може­те посо­ве­то­вать в такой ситуации?

- Читать пояс­не­ния. Не ленить­ся и читать, что там напи­са­но. Это един­ствен­ный спо­соб понять замы­сел худож­ни­ка, его идею и поче­му он так ее вопло­ща­ет. То, что совре­мен­ное искус­ство непо­нят­но, в про­ти­во­вес клас­си­че­ско­му, где все понят­но, — это ведь тоже заблуж­де­ние. Зри­те­ли часто пута­ют то, что узна­ва­е­мо на кар­тине, внешне похо­же, и кажет­ся, что всё «понят­но». И к тра­ди­ци­он­но­му реа­ли­сти­че­ско­му искус­ству, и к клас­си­ке, напол­нен­ной сим­во­ла­ми, это отно­сит­ся так же, как и к современному. 

- Как вам понра­ви­лось раз­ме­ще­ние инстал­ля­ции в этом здании?

- Это пре­крас­ное место. Мне рас­ска­за­ли исто­рию это­го дома и леген­ды рас­стрель­ной сте­ны. Здесь настро­е­ние само­го места и про­из­ве­де­ния очень удач­но допол­ни­ли друг дру­га, ста­рые свод­ча­тые потол­ки в под­ва­ле очень кра­си­во­го дома — это одно из самых инте­рес­ных про­странств, в кото­ром мне при­хо­ди­лось работать.

Энцо Фор­на­ра соб­ствен­но­руч­но соби­рал всю инстал­ля­цию, береж­но рас­кла­ды­вал брон­зо­вые голо­вы, выстав­лял свет, и было понят­но, что исто­рия, рас­ска­зан­ная Ман­дзо­ни, важ­на для него до сих пор, гово­ря сло­ва­ми ита­льян­ско­го роман­ти­ка: «Нико­гда не при­ми­рять­ся с низо­стью, нико­гда не изме­нять истине, нико­гда ни еди­ным сло­вом не поощ­рять поро­ка и не осме­и­вать добродетели».

Конеч­но, вопро­сы акту­аль­но­го искус­ства тес­но свя­за­ны в этом про­из­ве­де­нии с вопро­сом сохра­не­ния исто­ри­че­ской памя­ти и куль­тур­но­го насле­дия. Энцо Фор­на­ра по обра­зо­ва­нию архи­тек­тор, поэто­му мы не мог­ли обой­ти вни­ма­ни­ем тему внеш­не­го вида города.

- Зна­е­те, мне на откры­тии какой-то теле­ка­нал задал вопрос, что, на мой взгляд, наи­бо­лее при­вле­ка­тель­но для тури­стов в Сама­ре, и я отве­тил, что пока не будет при­ве­ден в поря­док исто­ри­че­ский центр горо­да, тури­стов здесь ниче­го при­влечь не смо­жет. Вот мы с вами сидим в пре­крас­ном исто­ри­че­ском зда­нии, отре­ста­ври­ро­ван­ном, при­ве­ден­ном в поря­док. Вокруг сот­ни зда­ний ничуть не хуже это­го, но в каком они состо­я­нии? Что­бы сюда поеха­ли тури­сты, им нуж­но пока­зать исто­ри­че­ский город. Рас­ска­зать исто­рию с помо­щью горо­да. Вме­сто того что­бы начать вос­ста­нав­ли­вать и реста­ври­ро­вать дома, я видел стро­и­тель­ство огром­ных домов, совер­шен­но урод­ли­вых и бес­смыс­лен­ных. Целые квар­та­лы ори­ги­наль­ной дере­вян­ной архи­тек­ту­ры уни­что­жа­ют, что­бы постро­ить посе­ре­дине один высот­ный дом, без инфра­струк­ту­ры, без жиз­ни. Это, конеч­но, не очень при­вле­ка­тель­но. И для тури­стов, и осо­бен­но для жителей. 

- Но у нас до сих пор пре­об­ла­да­ет мне­ние, что дере­вян­ные дома — это хиба­ры, исто­ри­че­ская застрой­ка — раз­ва­ли­ны, а эти высот­ки — совре­мен­ная архи­тек­ту­ра. А если хочет­ся чего-то исто­ри­че­ско­го, то мож­но съез­дить в Париж или Рим.

- Да, я знаю об этом, и мне слож­но пове­рить, что люди гово­рят об этом все­рьез. Во-пер­вых, в Пари­же и Риме все уже были. Людям инте­рес­но что-то новое и дей­стви­тель­но ори­ги­наль­ное. А у вас здесь очень мно­го пре­крас­ных зда­ний. И модерн очень инте­рес­ный, и рус­ский стиль, а если гово­рить про памят­ни­ки кон­струк­ти­виз­ма, то тако­го уров­ня дома, как рядом с нами (име­ют­ся в виду зда­ния теле­гра­фа и шта­ба ПРи­ВО. — И.С.), и в Пари­же боль­шая ред­кость. Но пока вы не сде­ла­е­те уют­ным и кра­си­вым исто­ри­че­ский центр, ни про какой туризм не сто­ит даже гово­рить. Ника­кой самый пре­крас­ный памят­ник не будет при­вле­ка­те­лен, если его окру­жа­ют руины.

- К сожа­ле­нию, при­ве­де­ние в поря­док цен­тра горо­да — это очень боль­шая наша боль. И никто не пыта­ет­ся решить вопрос комплексно.

- Да, это, конеч­но, долж­на быть поли­ти­ка. В Ита­лии тоже мно­го похо­жих про­блем, и госу­дар­ство пыта­ет­ся их решать цен­тра­ли­зо­ван­но. Вы зна­е­те, что у нас запре­ти­ли стро­и­тель­ство тор­го­вых цен­тров в горо­дах? Да, по всей Ита­лии. Пото­му что один ком­мер­че­ский центр, раз­ме­щен­ный в горо­де, уни­что­жа­ет жизнь при­мер­но в десят­ке квар­та­лов, окру­жа­ю­щих его. Ремес­лен­ни­ки, мел­кие мага­зи­ны, лав­ки и бути­ки не выдер­жи­ва­ют кон­ку­рен­ции, разо­ря­ют­ся, закры­ва­ют­ся, люди вынуж­де­ны уез­жать. Так раз­ру­ша­ет­ся повсе­днев­ная инфра­струк­ту­ра, и рай­он выми­ра­ет. Поэто­му теперь все цен­тры выно­сят за чер­ту горо­дов, а мно­гие уже постро­ен­ные цен­тры перепрофилируют. 

- Хоро­шая новость. Для ита­льян­цев. Ну и, раз уж мы заго­во­ри­ли о сход­стве наших про­блем, рас­ска­жи­те, успех пар­тии Беп­пе Гри­ло — это что, на самом деле конец ита­льян­ской поли­ти­ки? Шут, кото­рый пыта­ет­ся забрать­ся на трон?

- Нет, это не конец. Это, наобо­рот, нача­ло поли­ти­ки. Во-пер­вых, поче­му это вдруг так реши­ли, что врач или адво­кат, иду­щие в поли­ти­ку, — это вполне нор­маль­но, а вот артист — это уже нель­зя? Кто такие огра­ни­че­ния накла­ды­ва­ет? Во-вто­рых, Беп­пе воз­глав­ля­ет самую народ­ную (во фран­цуз­ском сло­ва народ­ный и попу­ляр­ный обо­зна­ча­ют­ся оди­на­ко­во — populaire. — И.С.) пар­тию в Ита­лии. Это конец для полит­ки Бер­лу­с­ко­ни. Вы зна­е­те, зачем Бер­лу­с­ко­ни пошел в поли­ти­ку? Что­бы не попасть в тюрь­му. И вся его карье­ра поли­ти­ка свя­за­на, преж­де все­го, не с инте­ре­са­ми Ита­лии, а с его попыт­ка­ми обо­га­тить­ся и остать­ся при этом без­на­ка­зан­ным. Нико­гда не заду­мы­ва­лись, отку­да у него столь­ко денег? Неуже­ли столь­ко денег мож­но зара­бо­тать? А если нет, то как он их полу­чил? С помо­щью кор­руп­ции, мошен­ни­че­ства и махи­на­ций. Но пока все медиа были под кон­тро­лем у Бер­лу­с­ко­ни, ему это схо­ди­ло с рук. Газе­ты, изда­ва­е­мые Бер­лу­с­ко­ни, теле­ка­на­лы, при­над­ле­жа­щие ему, все ста­ра­лись убе­дить нас, что власть забо­тит­ся о наро­де и все обви­не­ния про­сто бес­поч­вен­ны. Но после того, как полу­чи­ли раз­ви­тие Интер­нет и Твит­тер новые медиа, люди посте­пен­но нача­ли полу­чать инфор­ма­цию и раз­би­рать­ся в ситу­а­ции. И вот появил­ся Беп­пе, кото­рый на понят­ном язы­ке гово­рит вещи, нуж­ные людям. Это не конец. Это нача­ло. Вы зна­е­те, в Ита­лии очень хоро­шая Кон­сти­ту­ция, одна из луч­ших в мире. И очень дол­го в нее пыта­лись вне­сти изме­не­ния, как-то откор­рек­ти­ро­вать под свои нуж­ды и жела­ния. Сей­час про­сто надо вер­нуть­ся к выпол­не­нию Кон­сти­ту­ции все­ми граж­да­на­ми Ита­лии. Что­бы было понят­но, что это закон для всех. Я думаю, нашей стране это очень поможет.

- Спа­си­бо. Думаю, это мож­но отне­сти не толь­ко к Италии.