Новая Сибирь Артёма Лоскутова.

От редак­ции: Артём Лос­ку­тов — худож­ник и арт-акти­вист из Ново­си­бир­ска. Участ­ник твор­че­ской груп­пы «Бабуш­ка после похо­рон» (БПП). Один из созда­те­лей «Мон­стра­ции» и фести­ва­ля неком­мер­че­ско­го кино «Кино­варь». Режис­сёр и опе­ра­тор филь­ма «Нефть в обмен на ниче­го». Лау­ре­ат пре­мии в обла­сти совре­мен­но­го искус­ства «Инно­ва­ция» (2010). 15 мая 2009 Лос­ку­тов был задер­жан сотруд­ни­ка­ми Цен­тра «Э» по подо­зре­нию в хра­не­нии 11 грамм коноп­ли. Боль­ше меся­ца про­вёл под аре­стом. Впо­след­ствии экс­пер­ти­зы пока­за­ли, что коноп­ля Артё­му была под­бро­ше­на. Перед пер­во­май­ской «Мон­стра­ци­ей» для «Рус­ско­го жур­на­ла» Все­во­лод Чер­но­зуб пого­во­рил с Артё­мом Лос­ку­то­вым о поли­ти­ке, арт-акти­виз­ме и жиз­ни в Сибири. 

Все­во­лод Чер­но­зуб: Ты дав­но зани­ма­ешь­ся обще­ствен­ным и арт-активизмом?

Артём Лос­ку­тов: Лет десять. От сту­ден­че­ских шало­стей. Всё ста­ло обрас­тать доку­мен­та­ци­ей, как акты совре­мен­но­го искус­ства году в 2004. Пом­ню, когда закан­чи­вал шко­лу, у нас были экза­ме­ны на выбор. Я выбрал совсем халяв­ные, гео­гра­фию и искус­ство­зна­ние. Одну рабо­ту писал про Саль­ва­до­ра Дали – чисто слу­чай­но уви­дел у одно­класс­ни­цы аль­бом. Поли­стал его, думаю: «Ниче­го себе, чувак какие шту­ки делал и ему это схо­ди­ло с рук, надо что-нибудь попо­дроб­нее узнать». И пока рабо­ту писал, про­чи­тал про дада­и­стов, про вся­кие аван­гард­ные прак­ти­ки. Чува­ки дела­ли тем­ную ком­на­ту, зажи­га­ли спич­ки, виз­жа­ли кош­кой, и это назы­ва­лось выстав­кой. Я понял, спа­си­бо им, что искус­ством мож­но назы­вать всё, что угодно.

В.Ч.: А как к дей­ствию перешёл?

А.Л.: На пер­вом кур­се с одно­группни­ка­ми ходи­ли на митин­ги про­тив вой­ны в Ира­ке. Всё это выгля­де­ло как-то очень цинич­но. Было понят­но, что Ирак вряд ли при­ча­стен к тер­ро­ри­сти­че­ским ата­кам. Мы рисо­ва­ли фла­ги аме­ри­кан­ские со сва­сти­ка­ми вме­сто звез­до­чек, пыта­лись их сжечь. Про­явить свою поли­ти­че­скую пози­цию. У нас в горо­де были нац­бо­лы и ком­со­моль­цы кпр­фов­ские (Союз ком­му­ни­сти­че­ской моло­дё­жи). Пооб­ща­лись какое-то вре­мя, посмот­ре­ли, чем они зани­ма­ют­ся. Меся­ца два мы с ними поту­си­ли и поня­ли, что надо всё делать авто­ном­но, пото­му что чува­ки зани­ма­ют­ся постро­е­ни­ем иерар­хи­че­ской движухи.

В.Ч.: Нац­бо­лы?

А.Л.: Нет, с нац­бо­ла­ми нам даже неин­те­рес­но было. Они кри­ча­ли: «Сего­дня мы с пла­ка­том, а зав­тра с авто­ма­том». Это выгля­де­ло очень комич­но. С каким авто­ма­том, вы о чём вооб­ще? Они нас не очень вдох­но­ви­ли, а у СКМ был парень такой, Вася Кол­та­шов, он сей­час с Кагар­лиц­ким в одной дви­жу­хе, женил­ся на гре­че­ской ком­му­нист­ке и сей­час живет в Гре­ции. В общем, мы поня­ли, что они обя­за­тель­но пишут свои кон­так­ты на листов­ках, не могут их кле­ить туда, куда нам хочет­ся. Нам поче­му-то хоте­лось закле­и­вать киос­ки с Кока-Колой. Каза­лось, что Кока-Кола глав­ный спонсор…

В.Ч.: Вой­ны в Ираке?

А.Л.: Воен­ной агрес­сии, да, — и нуж­но отка­зать­ся от поку­пок Кока-Колы. Мне было шест­на­дцать лет, и я себе так это пред­став­лял. Мы сде­ла­ли к пер­во­му мая свой сайт на Наро­де, экс­тре­мист­ский, свои листов­ки напе­ча­та­ли на ксе­рок­се и сде­ла­ли своё анар­хи­че­ское под­по­лье. Мути­ли какие-то акции, наклей­ки кле­и­ли. Посте­пен­но народ весь от дви­жу­хи отписался

В.Ч.: А кто эти «мы»?

А.Л.: Про­сто мои одно­группни­ки, мы дру­жи­ли на поч­ве общих музы­каль­ных при­стра­стий. Такие нефор­ма­лы в куч­ку сби­лись. Народ отпи­сал­ся, а я, посколь­ку сайт делал, начал на нём что-то изоб­ра­жать. Какие-то тек­сты постить, кар­тин­ки соби­рать и рисо­вать. А, мы ещё съез­ди­ли на Соци­аль­ный форум в Бар­на­ул. Посмот­ре­ли, что вооб­ще, какая дви­жу­ха поли­ти­че­ская. При­е­ха­ли анар­хи бар­на­уль­ские, том­ские, из Омска чува­ки. Я под­пи­сал­ся на рас­сыл­ку Анти­г­лоб, по-мое­му. И сле­ду­ю­щей вес­ной нача­лась кам­па­ния за бой­кот путин­ских выбо­ров (когда у него были в кон­ку­рен­тах охран­ни­ки Жири­нов­ско­го). Я делал наклей­ки с Пути­ным, со вся­ки­ми смеш­ны­ми его рожи­ца­ми и под­пи­ся­ми типа “Голо­суй не голо­суй…”, “Зачем Володь­ка сбрил усы”. И через наклей­ки позна­ко­мил­ся с Мак­сом Неро­дой. Мы сошлись на идее сде­лать око­ло­по­ли­ти­че­ский флэш­моб. Макс себя худож­ни­ком назы­вал, мас­лом писал кар­ти­ны и пони­мал, что это уже не очень акту­аль­но и пора искать дру­гие фор­мы, более совре­мен­ные. А у меня был опыт орга­ни­за­ции флэш­мо­бов. Тогда мод­ная такая тема нача­лась в мире

В.Ч.: В каком году были флэшмобы?

А.Л.: В 2003‑м пер­вые появи­лись, и в Ново­си­бир­ске народ через фору­мы орга­ни­зо­вы­вал­ся. Я почи­тал, как это дела­ет­ся, пред­ло­жил свой. Собра­лось 20 чело­век, мы при­шли в мага­зин с дис­ка­ми, смот­ре­ли муль­ти­ки на боль­шом теле­ви­зо­ре и ели огур­цы. Такая фиг­ня, но мне было инте­рес­но меха­низм поте­стить. Одно­го раза хва­ти­ло. Мы реши­ли сде­лать флэш­моб на годов­щи­ну напа­де­ния на Ирак. Наря­ди­ли реклам­ные кон­струк­ции в натов­скую фор­му. И вокруг них выбра­сы­ва­ли день­ги. Аме­ри­кан­цы пошли вое­вать ради денег, ради неф­ти, а мы гово­рим: «Вот, чува­ки, заби­рай­те, нам не надо столь­ко денег». Такие або­ри­ген­ские риту­аль­ные тан­цы. А сле­дом мы сде­ла­ли первую Мон­стра­цию в 2004 году. И пару лет потом с Мак­сом Неро­дой и Катей, его подру­гой, что-то мути­ли. Раз в месяц или чаще – выход­ки по вся­ким раз­ным пово­дам, с рас­сыл­кой пресс-рели­зов, с документацией.

В.Ч.: Что за выходки?

А.Л.: Напри­мер, в горо­де была такая мод­ная тема — соби­рать пират­ские кас­се­ты, менять их на непи­рат­ские. За три пират­ских дава­ли одну лицен­зи­он­ную или билет в кино на Гар­ри Пот­те­ра. И мы при­шли спа­сать кучу кас­сет от буль­до­зе­ра. Шоу такое полу­чи­лось. Сде­ла­ли пират­ских фла­гов, собра­ли чело­век трид­цать. И с эти­ми пират­ски­ми фла­га­ми окку­пи­ро­ва­ли кучу, све­си­ли с сосед­не­го зда­ния рас­тяж­ку «Сво­бо­да. Равен­ство. Пират­ство». Потом я этот лозунг видел у анар­хов в Москве, он до сих пор Пират­ской пар­ти­ей исполь­зу­ет­ся. Орга­ни­за­то­ры пыта­лись нас про­гнать, подо­жгли кас­се­ты и устро­и­ли огром­ней­ший пожар на одной из основ­ных улиц горо­да. Всё очень кра­си­во горе­ло, чер­ный дым от пла­сти­ка, рас­тяж­ка с пират­ским чере­пом све­ши­ва­ет­ся со зда­ния… Потом все чува­ки разъ­е­ха­лись в какие-то мек­си­ки, непа­лы, гер­ма­нии, а я остал­ся Роди­ну с колен подымать.

В.Ч.: А где ты учил­ся и чему?

А.Л.: Я закон­чил Ново­си­бир­ский тех­ни­че­ский уни­вер­си­тет, НГТУ. На двух спе­ци­аль­но­стях учил­ся. Одну бро­сил, она назы­ва­лась “Физи­че­ская элек­тро­ни­ка”, это очень мно­го физи­ки. Я к кон­цу тре­тье­го кур­са понял, что боль­ше не готов к таким муче­ни­ям. Вооб­ще ста­ло не до учё­бы. Я не пони­мал смыс­ла все­го того, что учу, не пони­мал, как мне это может при­го­дить­ся. Потом спе­ци­аль­ность пере­име­но­ва­ли в нанотехнологии.

В.Ч.: Сей­час бы хоро­шо зарабатывал.

А.Л.: Вряд ли, чест­но гово­ря. Рабо­тать мог пой­ти раз­ве что в Ака­дем­го­ро­док и не очень по про­фес­сии. В общем, я понял, что самое вре­мя сме­нить спе­ци­аль­ность на что-нибудь попро­ще, и что дей­стви­тель­но при­го­дит­ся. Я пере­вел­ся на самую халяв­ную спе­ци­аль­ность наше­го уни­вер­си­те­та, на кино­опе­ра­тор­ство. Они были под боком, парал­лель­ный поток, и я уже начи­нал сни­мать какие-то наши акции. Макс купил видео­ка­ме­ру, я что-то сни­мал, а он потом мон­ти­ро­вал. Я думал, что уме­ние видео делать, по край­ней мере, при­го­дит­ся в жизни.

В.Ч.: Т.е. ты про­фес­си­о­наль­ный оператор?

А.Л.: Типа про­фес­си­о­наль­ный, но, чест­но гово­ря, это не ВГИК.

В.Ч.: Фильм ты снял уже.

А.Л.: Снял, да, но я очень кри­тич­но отно­шусь к сво­ей тех­ни­ке съем­ки, напри­мер. Ино­гда вижу, конеч­но, как дру­гие люди сни­ма­ют, и пони­маю, что я еще что-то умею.

В.Ч.: Ты ушел из-за спе­ци­аль­но­сти, или появи­лась какая-то новая жизнь, и ста­ло скучно?

А.Л.: В ком­плек­се. Мне было там тяже­ло, неин­те­рес­но, и про­сто так сло­жи­лись обсто­я­тель­ства. После како­го-то экза­ме­на пошли отме­чать чей-то День рож­де­ния, и зна­ко­мая гово­рит: «Я пере­во­жусь на кино­опе­ра­тор­ство, там при­коль­но. Кино­фе­сти­ва­ли про­во­дят­ся, чува­ки что-то сни­ма­ют, давай, пой­дем вме­сте». Я поду­мал, взве­сил все «за» и «про­тив», и перевелся.

В.Ч.: Как идея Мон­стра­ции появилась?

А.Л.:Со мной вышел на кон­такт Дима Модель (анар­хист, пре­по­да­ва­тель жур­фа­ка и опе­ра­тор, сни­мал фильм «Пыль»). Пред­ло­жил для Инди­ви­део делать роли­ки. Ска­зал: «Най­ди­те каме­ру, про­бей­ти комп в уни­ве­ре и при­сы­лай­те нам свои видео». Я вооб­ще тогда не пред­став­лял, как мож­но каме­ру в ком­пью­тер загнать – дикость какая-то, кас­се­та же. В ито­ге мы нашли циф­ро­вой фото­ап­па­рат и сде­ла­ли клип про выбо­ры. Модель ска­зал: «Чува­ки, нам нуж­на доку­мен­таль­ная хро­ни­ка, кли­пы не наш фор­мат». Сотруд­ни­че­ства не полу­чи­лось, но Дима рас­ска­зал про себя, дал ссыл­ки на свои рабо­ты и акции. Одна из них была, по сути, про­об­ра­зом Мон­стра­ции. В Москве на 1 мая они в 2000‑м и 2001‑м дела­ли стрит-пати с лозун­га­ми, очень похо­жи­ми на Мон­стра­цию. Я смот­рел и думал: «Кру­то там чува­кам в Москве, в Ново­си­бе тусов­ки такой не собе­рет­ся». Понят­но, что мы зна­ли про акции Раде­ка с бар­ри­ка­да­ми на Боль­шой Никит­ской. Еще они писа­ли лозунг «Карл. Секс. Маркс. Пистолс» и вста­ва­ли перед пеше­хо­да­ми на све­то­фо­ре. Когда соби­ра­лась боль­шая тол­па – раз­во­ра­чи­ва­ли бан­нер и сни­ма­ли, как идёт демон­стра­ция. Еще я схо­дил со сво­и­ми поли­ти­зи­ро­ван­ны­ми дру­зья­ми на Пер­во­май. Посмот­рел, как всё выгля­дит, и очень рас­стро­ил­ся. Ожи­дал рево­лю­ци­он­но­го куте­жа, а там люди рекла­ми­ро­ва­ли свою обув­ную фаб­ри­ку. Депу­тат, вла­де­лец фаб­ри­ки, отправ­лял их подер­жать растяжки

В.Ч.: Это ком­му­ни­сти­че­ский Первомай?

А.Л.: Да, и я поду­мал, что такой стыд и срам, что эти люди дела­ют. И у них на лозун­гах напи­са­на бес­смыс­ли­ца. Эмо­ции копи­лись и выплес­ки­ва­лись в жела­ние прой­тись с какой-то чушью, бес­смыс­ли­цей, или хит­ро все изоб­ра­зить, чтоб не с пер­во­го раза поня­ли. Вспо­ми­нал­ся ещё опыт париж­ских вос­ста­ний с их неожи­дан­ны­ми лозун­га­ми. Всё скла­ды­ва­лось вме­сте и сло­жи­лось в наш пер­вый Первомай.

В.Ч.: И как он выглядел?

А.Л.: Я разо­слал при­гла­ше­ния дру­зьям, на фору­мы всё выкла­ды­ва­ли. Пер­вый раз собра­ли чело­век 80. Я пом­ню репор­таж: вот моло­дые люди отку­да-то взя­лись, непо­нят­но что им надо, вро­де и не рево­лю­ци­о­не­ры и не карье­ри­сты. А даль­ше пошло-поеха­ло. Все уви­де­ли при­коль­ную акцию, пожа­ле­ли, что не попа­ли, и реши­ли прий­ти в сле­ду­ю­щий раз.

В.Ч.: А кто при­хо­дил? Что такое ново­си­бир­ский «кре­а­тив­ный класс» нулевых?

А.Л.: При­хо­ди­ли суб­куль­тур­ные сооб­ще­ства – готы, тусов­ки флэш­мо­бе­ров, око­ло­ху­до­же­ствен­ная тус­ня. В то вре­мя ещё жили фон­ды и какая-то дви­жу­ха акту­аль­но­го искус­ства. Жур­на­ли­сты моло­дые, сту­ден­ты, часть людей про­сто при­шли на Пер­во­май и при­со­еди­ни­лась к нам

В.Ч.: Вы шли вме­сте с коммунистами?

А.Л.: Да, мы ходи­ли с ними пять лет. Они нас прес­со­ва­ли, хоте­ли, чтоб отдель­но реги­стри­ро­ва­лись, но мы ходи­ли с ними, как такая колон­на поза­ди. Тогда еще проф­со­ю­зы выхо­ди­ли, пока к еди­но­рос­сам не ушли. Потом мода пошла на раз­ные демон­стра­ции. Ком­му­ни­стов в девя­том году из цен­тра попро­си­ли – там эста­фе­та, всё, сва­ли­вай­те. И они сва­ли­ли по-тихо­му. А мы поду­ма­ли, что это стрём­но, нас уже мно­го вро­де бы, и ухо­дить вме­сте с ком­му­ни­ста­ми — это про­яв­лять излиш­ние сим­па­тии к КПРФ. В ито­ге про­ту­пи­ли и вооб­ще уве­дом­ле­ний не пода­ли, а Пер­во­май уже на носу, надо что-то делать, иска­ли вся­кие выхо­ды… Через две неде­ли я сел.

В.Ч.: Тебя поса­ди­ли имен­но из-за Монстрации?

А.Л.: Там исто­рия какая: нака­нуне сти­хий­но­го Пер­во­мая всех мас­со­во ста­ли вызы­вать в УБОП (в том же году на его базе созда­ли Центр «Э»). Мы сде­ла­ли выстав­ку «План». На кар­ти­нах рисо­ва­ли, с каких сто­рон к мэрии под­хо­дить и какие закли­на­ния про­из­но­сить, что­бы она в воз­дух под­ня­лась. Такой сим­мет­рич­ный ответ, чтоб всё по-чест­но­му. Мэрия ото­бра­ла у Мон­стра­ции место, мы отбе­рём у нее, помон­стри­ру­ем перед ней, поста­вим на место и разой­дём­ся. УБОП силь­но напряг­ся, и вме­сто Мон­стра­ции я пер­во­го мая попал в отдел. Уве­рял их, что я всех чест­но обзво­нил и ска­зал нику­да не ходить, но запрет неза­кон­ный, и кто-нибудь всё рав­но при­дёт. Мол, вы сами всё спро­во­ци­ро­ва­ли, ото­бра­ли у нас место, а так был бы стар­ший, всё контролируемо.

В.Ч.: И что дальше?

А.Л.: Про­шло две неде­ли, мне опять зво­нит чело­век, к кото­ро­му я на допрос ходил: «Артем, сроч­но, сроч­но при­ез­жай!». Я поду­мал, что из-за акции «радуж­ный флэш­моб». На 17 мая кто-то решил заму­тить акцию про­тив гомо­фо­бии, запус­кать в пар­ке раз­но­цвет­ные шари­ки, соста­вить из них раду­гу. Я её про­анон­си­ро­вал и спе­ци­аль­но для УБО­Па допи­сал, что не орга­ни­за­тор. В ито­ге мне поло­жи­ли неболь­шой вес, 11 грамм (коноп­ли), и обви­ни­ли в хра­не­нии. Рас­про­стра­не­ние при­шить не уда­лось, и вооб­ще всё закон­чи­лось таким скан­да­лом, что они до сих пор не рады. Им теперь при­хо­дит­ся со мной иметь дело посто­ян­но. До аре­ста я был, навер­ное, совсем без­обид­ным, мелкомасштабным…

В.Ч.: Хули­га­ном?

А.Л.: Неза­мет­ным хули­га­ном. А сей­час мэрия бри­фин­ги еже­днев­ные про­во­дит, объ­яс­ня­ет, что про­ис­хо­дит с согла­со­ва­ни­ем Монстрации.

В.Ч.: И как тебе сиделось?

А.Л.: Мне недав­но один чело­век рас­ска­зал про такую меди­та­цию у буд­ди­стов – ты как бы гото­вишь­ся к смер­ти. Неде­лю гото­вишь­ся, меди­ти­ру­ешь таким обра­зом. Я ему ска­зал, что очень похо­же на тюрь­му. Тебя выта­щи­ли из обще­ства, у тебя какие-то обя­за­тель­ства, под­вяз­ки, рабо­та, под­ра­бот­ки. И ты пони­ма­ешь, что неиз­вест­но, сколь­ко здесь про­бу­дешь. Может, тебя выпу­стят через пару дней, а, может, и не выпу­стят. Каж­дый день думал: «Ну вот, сего­дня я под­вел этих людей и даже объ­яс­нить не могу. Зав­тра сле­ду­ю­щие». У меня посте­пен­но осво­бож­дал­ся такой вымыш­лен­ный еже­днев­ник. Ты чув­ству­ешь, буд­то умер, неиз­вест­но, когда вер­нешь­ся и вер­нешь­ся ли. То ли мне до трёх лет све­тит, то ли ещё рас­про­стра­не­ние доба­вят, а это до вось­ми. А восемь лет вооб­ще что? Я себя не очень пом­нил восемь лет назад. Каза­лось, что всё: твоя жизнь кон­чи­лась, а если когда-то нач­нет­ся дру­гая – ты будешь дру­гим чело­ве­ком. Мне где-то через месяц надо­е­ло там нахо­дить­ся: жут­ко жар­ко, наку­ре­но, и я поду­мал «всё, хва­тит». Тогда орга­нич­но полу­чи­лось: поду­мать о жиз­ни и не силь­но под­за­дер­жать­ся. Чудес­ное вре­мя, когда мож­но было сидеть недол­го. Сей­час, види­мо такое уже не получится,

В.Ч.: Ощу­щал поддержку?

А.Л.: Да, конеч­но. Я пер­вые пять дней про­вел в изо­ля­то­ре, вооб­ще ника­ко­го обще­ния с миром. Один раз попы­та­лись отвез­ти на суд, закры­тый совер­шен­но, на кото­рый не пусти­ли адво­ка­та. Я уви­дел пару чело­век воз­ле суда. Они кри­ча­ли: «Артем, сей­час тебя будут судить без адво­ка­та, хода­тай­ствуй, что­бы дожда­лись». Это всё, что я видел за пять дней. А потом на суд при­шло дофи­ги­ща наро­ду, пол­ный зал прес­сы. Воз­ле суда ещё чело­век сто. И мне дают пач­ку рас­пе­ча­ток, а там два поста Вербицкого.

В.Ч.: Успех!

А.Л.: Я не знаю, что нуж­но сде­лать для двух постов Миши Вер­биц­ко­го. По-мое­му, Линор Гора­лик очень тро­га­тель­ный текст напи­са­ла. Я думаю: «Ну ок, лад­но, посмот­рим, чем кон­чит­ся». Пря­мо в таком хоро­шем настро­е­нии: всё, сей­час меня отпу­стят, я же такой белый, пуши­стый, ниче­го не дока­за­но. В пере­ры­вах даже с про­ку­ро­ром успе­ли дого­во­рить­ся на услов­ку. Все семь часов суда адво­кат зачи­ты­вал мои поло­жи­тель­ные харак­те­ри­сти­ки. Мне тако­го пона­пи­са­ли, как жития свя­тых, при­чем всё прав­да. Кол­ле­ги писа­ли, что такой заме­ча­тель­ный, оста­ёт­ся по ночам рабо­тать, нико­гда не под­во­дил, участ­во­вал в кон­фе­рен­ци­ях, учеб­ные филь­мы сни­мал. Когда ещё такое услы­шишь, кро­ме как на похо­ро­нах сво­их. Дело вооб­ще чушь, два­дца­ти­стра­нич­ная рас­пе­чат­ка из УБО­Па, мои запи­си из бло­гов, где экс­тре­мизм под­чёрк­нут зелё­ным мар­ке­ром. Пол­ная шиза. (Мы потом из рас­пе­чат­ки сде­ла­ли выстав­ку «Зелё­ный мар­кер».) В кон­це выхо­дит судья и зачи­ты­ва­ет: «Наме­ре­ва­ет­ся скрыть­ся, про­дол­жить пре­ступ­ную дея­тель­ность…». Всё, чувак, в СИЗО. Я уже при­вык к ИВСу, там даже мож­но жить – более или менее. А СИЗО казал­ся насто­я­щей тюрь­мой, урки настоящие.

В.Ч.: И как там на самом деле?

А.Л.: Я думал, что если так закры­ли неспра­вед­ли­во, то я могу поехать очень надол­го. А в СИЗО нор­маль­но, в общем, меня уже встре­ча­ли. Идешь по кори­до­ру, я тогда ещё с дре­да­ми до зад­ни­цы ходил, из камер кри­чат: «О, мы тебя по теле­ку виде­ли, чувак, толь­ко не стри­гись!». Отту­да я уже созва­ни­вал­ся с адво­ка­та­ми, с мамой. Узнал, что пике­ты какие-то идут, митин­ги. Ко мне даже при­хо­дил эшник. Выве­ли общать­ся с адво­ка­том, пооб­ща­лись, он ушёл, меня уво­дят в бокс пере­сыль­ный и потом гово­рят: «Пой­дем обрат­но». И там сидит эшник: «У меня к вам раз­го­вор. Тут мутят вся­кие наез­ды на Центр «Э», вы, пожа­луй­ста, пооб­щай­тесь с ребя­та­ми. Ска­жи­те, что­бы они так не дела­ли». Я отве­чаю: «Вы к себе вызы­ва­е­те роди­те­лей, дру­зей, сви­де­те­лей, пока­зы­ва­е­те им филь­мы со мной, поро­ча­щие. Пыта­е­тесь давить и ещё дума­е­те, я буду вашу честь защи­щать? Вы охре­не­ли, скоты?»

В.Ч.: Так и сказал?

А.Л.: Нет, сей­час так поду­мал. Хотя я был в без­опас­но­сти, он сидел через решет­ку, рез­ко пого­во­ри­ли. А сле­до­ва­тель при­хо­ди­ла и при­но­си­ла мне шоко­лад­ки, сига­ре­ты. Сока­мер­ни­ки гово­рят: «Зачем берешь?» – «Вы же кури­те, вот я вам сиги при­нес» – «Ты же не будешь ей ниче­го под­пи­сы­вать?» – «Нет, конеч­но. Чего не взять». И через месяц после аре­ста был пере­смотр, кас­са­ция по видео­свя­зи. Отме­ни­ли реше­ние, мол, непра­виль­но оце­ни­ли место житель­ства. Я реаль­но перед аре­стом со съём­ной квар­ти­ры к маме пере­ехал. Сосе­ди всё подтвердили.

В.Ч.: И как ты оце­ни­ва­ешь тюрем­ный опыт? Сто­ит идти в тюрь­му, или ниче­го хоро­ше­го там нет?

А.Л.: Зна­ешь, я думаю, научить­ся мож­но все­му и от все­го. Если мож­но избе­жать тюрь­мы, её надо избе­гать. Тем более, мне в каком-то смыс­ле повез­ло, я быст­ро отту­да вышел. Это была одна из пер­вых таких исто­рий в совре­мен­ной Рос­сии. Я же вро­де не поли­ти­че­ский акти­вист, рас­кру­ти­ли тему с худож­ни­ком. Надо вытас­ки­вать чува­ка, и его выта­щи­ли. Даль­ше вытас­ки­ва­ли хим­кин­ских чува­ков, Ски­фа. А потом Pussy Riot поеха­ли по пол­ной, и по Болот­ной, види­мо, все поедут. Есть ощу­ще­ние, что боль­ше халя­вы не будет, и луч­ше тюрь­мы избе­гать. На самом деле очень мно­го ресур­сов задей­ству­ет­ся, что­бы чело­ве­ка доста­вать. Сколь­ко людей рабо­та­ют… Все эти ресур­сы мож­но пустить на что-то более полезное.

В.Ч.: На что?

А.Л.: Сей­час вся дви­жу­ха упи­ра­ет­ся в сопро­тив­ле­ние репрес­си­ям, и боль­ше ниче­го нет. Побе­дить при таких рас­кла­дах пра­ви­тель­ство, что-то у него отжать, сопро­тив­лять­ся наступ­ле­нию на обще­ствен­ные сво­бо­ды – вре­ме­ни про­сто не оста­ет­ся. Поэто­му когда какие-нибудь лег­ко­мыс­лен­ные дру­зья гово­рят: «А что? Я бы с удо­воль­стви­ем сел сей­час в тюрь­му. И пусть меня поса­дят, я буду сидеть». Я отве­чаю: «Ты пони­ма­ешь, что­бы тебе там хоро­шо сиде­лось, на тебя куча людей долж­на будет рабо­тать? Пере­да­чи хотя бы носить, митин­ги делать, на суды ходить, писать про всё. Очень эго­и­стич­но, если ты с таким ощу­ще­ни­ем идешь в тюрь­му». Луч­ше не ходить. Огля­ды­ва­ясь на мою исто­рию… Ну, конеч­но, непри­ят­но, сколь­ко нер­вов потра­че­но, опять же, как мать всё пере­но­си­ла. Но я пони­маю, что у меня какой-то лич­ност­ный рост после всей исто­рии. В смыс­ле харак­те­ра, это ска­за­лось хорошо.

В.Ч.: Если пра­виль­но направ­лять ресур­сы, что сей­час делать, как победить?

А.Л.: Я послед­нее вре­мя зани­мал­ся исто­ри­ей с про­пис­кой – соби­ра­ли под­пи­си про­тив зако­на. Несколь­ко недель убил на это. Собра­ли сто тысяч, отпра­ви­ли, сей­час ждём отве­та. Я не знаю, что делать даль­ше, и перед Мон­стра­ци­ей про­пис­ка ото­шла на деся­тый план. По-хоро­ше­му, сто­и­ло кам­па­нию вести даль­ше. Мы сде­ла­ли зада­чу мини­мум, устро­и­ли шум, собра­ли под­пи­си, но закон-то всё ещё оста­ет­ся на рас­смот­ре­нии. А у нас таких зако­нов за послед­ний год при­ня­то мно­го. Хоро­шо бы как-то им сопро­тив­лять­ся или дру­гие зако­ны продвигать.

В.Ч.: Ты сле­дишь за КС?

А.Л.: Я почти не сле­жу, толь­ко что через ново­сти вижу. Сей­час они при­ду­ма­ли исто­рию «Один день – одно имя». Хоть какое-то нов­ше­ство, что-то инте­рес­ное. Вооб­ще, конеч­но, я от него гораз­до боль­ше­го ожи­дал, когда бал­ло­ти­ро­вал­ся. Сей­час пря­мо раду­юсь, что туда не попал.

В.Ч.: Поче­му?

А.Л.: Пото­му что всё очень пере­оце­не­но ока­за­лось. Коор­ди­ни­ру­ет ли он что-то? У нас, в мест­ной оппо­зи­ци­он­ной дви­жу­хе, дума­ли реги­о­наль­ный КС выби­рать. А сей­час в горо­де все­го чело­век два­дцать на про­те­сты выхо­дит. И ок, они бы все и вошли, коор­ди­ни­ро­ва­ли друг дру­га. Люди теря­ют авто­ри­тет, хотя их, конеч­но, целе­на­прав­лен­но мочат. Функ­цию коор­ди­ни­ро­ва­ния людей, выхо­див­ших на Болот­ную, КС не выпол­ня­ет, к сожа­ле­нию. Я не уве­рен, что осе­нью состо­ят­ся выбо­ры во вто­рой состав. Я не знаю, кто туда пойдет.

В.Ч.: Такой мод­ный спор, нуж­но ли было 10 декаб­ря ухо­дить на Болотную?

А.Л.: До сле­ду­ю­щих выбо­ров будут спо­рить. Я кра­ем гла­за читал про исто­рии с конья­ком, позор­ные… Сей­час как оправ­да­ние тому, что всё про­иг­ра­но, мож­но искать вино­ва­тых. Что еще делать оста­ет­ся. По-хоро­ше­му, надо даль­ше делом зани­мать­ся, а не раз­би­рать полё­ты так дол­го. Ну, надо было остать­ся на Пло­ща­ди Рево­лю­ции, и чего? Я был на Пло­ща­ди Рево­лю­ции, посмот­рел там на Лимо­но­ва с сев­шим мега­фо­ном, пошел даль­ше на Болотную.

В.Ч.: А как ты к Наваль­но­му относишься?

А.Л.: Чего, влип он сей­час во всю эту историю.

В.Ч.: С Наваль­ным в Ново­си­бир­ске свя­зы­ва­ют какие-то надежды?

А.Л.: Думаю, да, конеч­но. Пото­му что боль­ше и не зна­ют дру­гих людей. Не в оби­ду Бори­су Ефи­мо­ви­чу, но когда вижу фото­гра­фии с суда, я думаю: «А в плюс ли Наваль­но­му при­сут­ствие Нем­цо­ва рядом?». Мне кажет­ся, что нет. Мне кажет­ся, Нем­цов обла­да­ет огром­ным анти­рей­тин­гом и вряд ли пове­дёт кого-то за собой. Наваль­ный пока таким анти­рей­тин­гом не обла­да­ет. Я недав­но наве­щал тётю в гор­боль­ни­це, на вах­те полу­чил бахи­лы и халат. Там сидел вах­тер лет шести­де­ся­ти и о чем-то с кол­ле­гой раз­го­ва­ри­вал про Наваль­но­го. При­том в хоро­шем клю­че что-то гово­рил. Есть какое-то про­ник­но­ве­ние, люди обсуж­да­ют. Про­сто таких поболь­ше долж­но быть. Понят­но, что у нас и одно­му все рады, но не надо из него делать кумира.

В.Ч.: Чего хочет оппо­зи­ция Ново­си­бир­ска? Что за идея «Я сибиряк»?

А.Л.: Когда ты нахо­дишь­ся в ваку­у­ме, где нет поли­ти­че­ской жиз­ни, ты пыта­ешь­ся какие-то темы нащу­пать. Отсю­да наш фильм про Сибирь и её коло­ни­аль­ное состо­я­ние (Нефть в обмен на ниче­го). Отсю­да и акция «Я сиби­ряк». Дей­стви­тель­но же русо­фо­бия доста­точ­но силь­на. Кажет­ся, что стра­на очень пло­хая, и люди так себе. И всё поче­му? Куль­ту­ра у нас мно­го­ве­ко­вая, да. Надо выби­рать­ся каким-то обра­зом. Напри­мер, само­иден­ти­фи­ка­ция «сиби­ряк». Вот в Евро­пу едешь, тебя спра­ши­ва­ют: «Ты отку­да?». Ты не можешь ска­зать, что из Рос­сии, а из Сиби­ри вооб­ще не стыд­но. Из Сиби­ри очень ней­траль­но, очень кру­то. Ты из Тай­ги, ска­зоч­ное место, осо­бен­но если ты ещё с дре­да­ми сиби­ряк. Это поиск иден­ти­фи­ка­ции. Слож­но себя тут рус­ским назы­вать, вокруг вся­кие алтай­цы живут, и всё это сме­ши­ва­лось столь­ко веков. Хочет­ся с нуля при­ду­мать новую куль­ту­ру, неис­пор­чен­ную всем этим шови­низ­мом, импер­ско­стью. Поэто­му «Я сиби­ряк» — ско­рее куль­тур­ный про­ект, поли­ти­че­ский не в первую очередь.

В.Ч.: И как он живет сейчас?

А.Л.: В голо­вах у людей, конеч­но, всё это есть. Тема ска­зать, что ты не из Рос­сии, а из Сиби­ри, очень попу­ляр­на. Была пере­пись, был повод пого­во­рить – вот, пиши­те нацию «сиби­ряк». Поче­му нет, очень удоб­но. Вот у тебя мама укра­ин­ка, папа еврей, ты кто, рус­ский что ли? Сомни­тель­но, а сиби­ряк – вполне. Сибирь такой пла­виль­ный котёл.

В.Ч.: А если имен­но о поли­ти­ке гово­рить, чем живёте?

А.Л.: Ничем. Город засран, город гряз­ный, мэр у нас ста­рень­кий, и у него с гово­ре­ни­ем не очень. Каж­дый день откры­ва­ешь ново­сти и ждешь оче­ред­ной глу­по­сти. Недав­но он заявил, что снег у нас боль­ше не будут уби­рать. У нас ещё снег лежит во дво­рах. Мэр ска­зал: «Само дота­ет». Типа, а нафи­га, пусть дво­ры пото­нут в лужах и гря­зи. У нас в сле­ду­ю­щем году выборы…

В.Ч.: Мэра?

А.Л.: Да, и в Ново­си­бир­ске это глав­ный вопрос локаль­ной повест­ки на бли­жай­ший год. Про­те­сты, дви­жу­ха после Болот­ной, сошли на нет. Рулив­шие не почув­ство­ва­ли, что людей надо как-то удер­жи­вать, заин­те­ре­со­вы­вать. Дума­ли, что всё по инер­ции пой­дёт, всё им сва­ли­лось с неба, пять тысяч чело­век при­шли на акцию, и теперь так будет все­гда. Ока­за­лось, что в сле­ду­ю­щий раз их при­шло две тыся­чи, потом одна, потом вот два­дцать чело­век оста­лось. Читал депу­та­та от КПРФ: «Вот что это весь интер­нет шумит, что Лос­ку­то­ву Мон­стра­цию согла­со­ва­ли? А что оппо­зи­ции демон­стра­цию до сих пор не согла­со­ва­ли, все мол­чат». Пора бы при­вык­нуть уже, что всё, вы ниче­го не дела­е­те, ваше вре­мя про­шло. Вы были оппо­зи­ци­ей по каким-то исто­ри­че­ски сло­жив­шим­ся недо­ра­зу­ме­ни­ям. Я же не гово­рю, что от Мон­стра­ции дол­жен быть ощу­ти­мый поли­ти­че­ский резуль­тат, а от ваших митин­гов дол­жен. Ина­че вооб­ще непо­нят­но, зачем они нужны.

В.Ч.: Мон­стра­ция изме­ни­ла город?

А.Л.: Я думаю, она при­част­на к появ­ле­нию Болот­ной. Фор­мат, кото­рый здесь про­дви­гал­ся и ана­ли­зи­ро­вал­ся, пока­зал доступ­ный спо­соб уча­стия в поли­ти­че­ских дви­жу­хах. Пусть он кем-то кри­ти­ку­ет­ся за кар­на­валь­ность и всё такое, но он – такая граж­дан­ская гим­на­сти­ка, тре­ни­ров­ка. Люди поня­ли, как мож­но вый­ти, с чем в руках. В Евро­пе поли­ти­че­ские акции дав­но про­хо­дят с юмо­ром, весельем.

В.Ч.: Ново­си­бирск – тре­тий город в Рос­сии, что он из себя пред­став­ля­ет в куль­тур­ном и поли­ти­че­ском смысле?

А.Л.: Из-за гео­гра­фи­че­ско­го поло­же­ния это боль­шой транс­порт­ный узел, точ­ка пере­сад­ки. Соот­вет­ствен­но, здесь есть тор­гов­ля. Город с людь­ми, вре­мен­но в нём нахо­дя­щи­ми­ся в надеж­де уехать даль­ше. Про куль­ту­ру я, конеч­но, могу поныть, ска­зать, что всё пло­хо и ниче­го не про­ис­хо­дит, но мне в ответ кто-нибудь из Ново­куз­нец­ка напи­шет: «Чува­ки, вы чего?». И я пони­маю, что да, мы немнож­ко зажра­лись, навер­ное. Если отсю­да уехать в Ново­куз­нецк, то будет совсем-совсем грустно.

В.Ч.: Как ты отно­сишь­ся к идее пере­но­са сто­ли­цы в Сибирь?

А.Л.: У нас жизнь в стране кипит вокруг одно­го горо­да. Вся осталь­ная тер­ри­то­рия — она так… Москва рас­ши­ря­ет­ся, люди стя­ги­ва­ют­ся туда, пото­му что там день­ги, зар­пла­ты, воз­мож­но­сти для биз­не­са. Таких цен­тров, по идее, долж­но быть несколь­ко. Или, по край­ней мере, он дол­жен нахо­дить­ся не сбо­ку, а более или менее посе­ре­дине стра­ны. Мне нуж­но в Пермь, напри­мер, я смот­рю авиа­би­ле­ты – авиа­би­ле­ты через Моск­ву. Вме­сто двух­ча­со­во­го пере­ле­та нуж­но про­ле­теть четы­ре часа в одну сто­ро­ну и два часа в дру­гую. В Хаба­ровск мож­но лететь через Китай. Пото­му что из Ново­си­бир­ска мож­но в Китай уле­теть и из Хаба­ров­ска мож­но уле­теть в Китай. Такие изо­ли­ро­ван­ные друг от дру­га горо­да, и связь толь­ко с Моск­вой. Всё это неправильно.

В.Ч.: Как бы ты это решал?

А.Л.: Я не думаю, что помог бы пере­нос сто­ли­цы в Ново­си­бирск. У нас транс­порт­ный кол­лапс, послед­нюю зиму деся­ти­балль­ные проб­ки чуть ли не каж­дый день. И если сюда ещё пере­едут какие-то люди и ведом­ства, то будет хуже, чем в Москве. Я не знаю, что с этим делать.

В.Ч.: Как Москва вос­при­ни­ма­ет­ся в Новосибирске?

А.Л.: Дру­гая стра­на, про­сто дру­гая стра­на. С дру­ги­ми цена­ми, с дру­ги­ми вза­и­мо­от­но­ше­ни­я­ми меж­ду людь­ми. Вро­де эми­гра­ции: можешь уехать в Евро­пу, можешь пере­ехать в Москву.

В.Ч.: А чем отно­ше­ния отличаются?

А.Л.: Если ты вынуж­ден про­во­дить огром­ное коли­че­ство вре­ме­ни в доро­ге, тра­тить боль­ше денег на жизнь, тра­тить боль­ше вре­ме­ни на зара­ба­ты­ва­ние денег, у тебя его не оста­ет­ся на дру­гие вещи. Мне кажет­ся, если у чело­ве­ка мало сво­бод­но­го вре­ме­ни, это как-то пло­хо и непра­виль­но. В Москве тако­го вре­ме­ни совсем мало.

В.Ч.: Ты ощу­ща­ешь себя частью поко­ле­ния восьмидесятых?

А.Л.: Я чув­ствую, что в дру­гие поко­ле­ния не впи­сы­ва­юсь, а какую-то общ­ность со сво­им – сла­бо, если чест­но. Пару лет назад ска­зал бы, что чувствую.

В.Ч.: Десять лет назад, когда ты стал всем зани­мать­ся, тебе сколь­ко было?

А.Л.: Шест­на­дцать.

В.Ч.: Если бы ты сей­час гово­рил с шест­на­дца­ти­лет­ним, что бы ты ему ска­зал про активизм?

А.Л.: Я бы посо­ве­то­вал в первую оче­редь сде­лать гар­мо­нич­ной соб­ствен­ную жизнь. Её сна­ча­ла обу­стро­ить. Я вижу акти­ви­стов, при­хо­дя­щих на митин­ги, участ­ву­ю­щих в дви­жу­хах, гото­вых сесть в тюрь­му. Они хотят нала­дить обще­ствен­ную жизнь, но не могут нала­дить свою. И это непра­виль­но. Что­бы твёр­до сто­ять на ногах и поз­во­лить сле­ду­ю­щие потреб­но­сти – сна­ча­ла раз­бе­рись с собой, обре­ти пер­со­наль­ную неза­ви­си­мость. Потре­ни­руй­ся на кош­ках… Хотя я сам так не делаю.

Фото с Монстрация.ру

Напе­ча­та­но с раз­ре­ше­ни­ем. Ори­ги­нал: http://russ.ru/Mirovaya-povestka/Novaya-Sibir-Artioma-Loskutova