Бал водопроводчиков.

Пято­го октяб­ря Сама­ра широ­ко отпразд­но­ва­ла день рож­де­ния водопровода. 

Эту девоч­ку я заме­ти­ла еще во дво­ре боль­шо­го стро­и­тель­но­го мага­зи­на Куба­ту­ра, рас­квар­ти­ро­ван­но­го в быв­ших завод­ских цехах. Вы навер­ня­ка зна­е­те такие сла­бо орга­ни­зо­ван­ные дво­ры: всю­ду вхо­ды и выхо­ды, поло­щут­ся гигант­ские бане­ры «луч­ший пар­кет здесь» и «навес­ные потол­ки небес­ной кра­со­ты». Асфальт исчир­кан тор­моз­ны­ми путя­ми при­пар­ко­ван­ных авто­мо­би­лей, и вот имен­но здесь, меж­ду ста­рой «вол­гой» и новой «ауди» впер­вые появи­лась эта девоч­ка. Вся ее голо­ва была опле­те­на коса­ми, в ушах бол­та­лись серь­ги – круп­ные зай­цы. Девоч­ка зажи­га­тель­но руга­лась с тре­мя бра­вы­ми жен­щи­на­ми в чер­ных ней­ло­но­вых фар­туч­ках, мест­ны­ми слу­жа­щи­ми. Бра­вые жен­щи­ны кри­ча­ли в духе: «Пона­е­ха­ло вас здесь, учить нас, как тор­го­вать стре­мян­ка­ми». Девоч­ка лов­ко обо­ро­ня­лась соб­ствен­но стре­мян­кой, буд­то бы саму­рай­ским мечом. Мет­ко назва­ла одну из ней­ло­но­вых жен­щин «моги­ла напо­лео­на». Та не рас­те­ря­лась и отве­ти­ла «неуби­той соп­лей». Чув­ство­ва­лось, что обще­ние достав­ля­ет участ­ни­кам кон­флик­та боль­шое эсте­ти­че­ское удовольствие. 

Я ува­жи­тель­но обо­шла ком­па­нию и про­сле­до­ва­ла в Стру­ков­ский сад, где в саду уже игра­ла музы­ка, и око­че­нев­шие про­мо­у­те­ры раз­да­ва­ли бук­ле­ты «Самар­ско­му водо­про­во­ду 127 лет». С глян­це­вой облож­ки бук­ле­та смот­ре­ла сред­няя по кра­со­те фото­гра­фия набе­реж­ной, к тому же вывер­ну­тая наизнан­ку: пра­вая сто­ро­на на фото­гра­фии ста­ло левой и наобо­рот. Такие досад­ные мело­чи не мог­ли, конеч­но же, нару­шить празд­нич­ной атмо­сфе­ры Стру­ков­ско­го сада, а вся­кие при­ста­ва­лы, оглу­ши­тель­но сме­ю­щи­е­ся над неуда­чей поли­гра­фи­стов, достой­ны обще­ствен­но­го порицания. 

«Самар­ско­му водо­про­во­ду — 127 лет, — ска­жет чуть поз­же со сце­ны глав­ный самар­ский водо­про­вод­чик Иван Ефа­нов, — а наше­му малы­шу – 2 года!» И все вокруг ярост­но заап­ло­ди­ру­ют, буд­то бы мгно­вен­но осо­знав, о чем ведет речь управ­ля­ю­щий дирек­тор ООО «Самар­ские ком­му­наль­ные систе­мы». «Име­ет­ся в виду наша ком­па­ния «Самар­ские ком­му­наль­ные систе­мы», — через неболь­шую пау­зу пояс­нит дирек­тор. Два года назад самар­ский водо­ка­нал при­об­ре­ла биз­нес-груп­па «Рено­ва», кон­тро­ли­ру­е­мая оли­гар­хом Вик­то­ром Век­сель­бер­гом. Ива­ну Ефа­но­ву бы навер­ня­ка хоте­лось, что­бы ауди­то­рия отклик­ну­лась строй­ным хором: «Род­но­му горо­ду – чистую воду!», но ниче­го подоб­но­го не про­изо­шло, раз­ве что с неба посы­па­лась снеж­ная крупа.

Но это чуть поз­же, а сей­час к лет­ней эст­ра­де соби­ра­лись водо­про­вод­чи­ки, в оди­ноч­ку и ста­я­ми. Хму­рые поут­ру муж­чи­ны в теп­лых курт­ках, мель­ка­ли кеп­ки, шля­пы из фет­ра и три­ко­таж­ные шапоч­ки с непри­лич­ным назва­ни­ем. Из тол­пы выде­лял­ся худой граж­да­нин в «петуш­ке», лиде­ре голов­ных убо­ров вось­ми­де­ся­тых годов. Муж­чи­ны выды­ха­ли недо­воль­ные при­вет­ствия в холод­ный воз­дух. Обме­ни­ва­лись руко­по­жа­ти­я­ми и послед­ни­ми ново­стя­ми по цеху насос­ных станций. 

В гуще собы­тий захо­те­ла ока­зать­ся девоч­ка со стре­мян­кой, и ока­за­лась. Стре­мян­ку она креп­ко дер­жа­ла в руках, и даже обло­ко­ти­ла ее на пар­ко­вую ска­мей­ку, и сама немно­го навис­ла свер­ху, при­няв позу одно­вре­мен­но обо­льсти­тель­ную и угро­жа­ю­щую. Рядом рас­по­ло­жил­ся при­ла­вок стран­но­го пред­на­зна­че­ния. На при­лав­ке в емко­стях плес­ка­лась вода. Воду охра­ня­ли три сим­па­тич­ные жен­щи­ны. Они пред­ла­га­ли про­хо­жим опре­де­лить её кис­лот­ность с помо­щью бумаж­ных инди­ка­то­ров, рыжих, как гриб лисич­ка. Не совсем понят­но, чему слу­жил этот экс­пе­ри­мент, так как на вопрос, отку­да вычер­па­ны бук­валь­но вот эти про­бы воды, из какой части самар­ско­го водо­про­во­да, жен­щи­ны зага­доч­но мол­ча­ли, пово­дя утеп­лен­ны­ми плечами. 

Девоч­ка со стре­мян­кой тоже поопре­де­ля­ла кис­лот­ность, хмык­ну­ла, и вер­ну­лась на преж­ние пози­ции. Тем вре­ме­нем водо­про­вод­чи­ков при­бы­ва­ло, ред­ких сопро­вож­да­ли гроз­ные жены, заку­тан­ные в пав­ло­во-посад­ские плат­ки поверх мехо­вых шапок. Холо­да­ло. Вече­ре­ло. Смер­ка­лось. Под­сту­па­ю­щий пол­день ниче­му это­му не мешал. Сре­ди при­сут­ству­ю­щих нарас­та­ло напря­же­ние –слов­но все ожи­да­ли три­ум­фаль­но­го при­бы­тия Век­сель­бер­га, что­бы он каж­до­му пожа­ло­вал тыся­чу руб­лей, луч­ше пять. 

«Чем живет сей­час народ? Это наш водо­про­вод!» — скан­ди­ро­ва­ли со сце­ны бод­рые моло­дые люди в крас­ных май­ках поверх паль­то. При этом они подпрыгивали. 

Век­сель­берг не при­е­хал. Хму­рые водо­про­вод­чи­ки раз­би­лись на груп­пы по инте­ре­сам. На свет были извле­че­ны фляж­ки и мини­а­тюр­ные буты­лоч­ки с при­вле­ка­тель­ным сты­лой осе­нью содер­жи­мым. Лица водо­про­вод­чи­ков меня­лись не хуже инди­ка­то­ров для опре­де­ле­ния кис­лот­но­сти. Широ­кие улыб­ки рас­тя­ги­ва­ли поро­зо­вев­шие губы. Раз­ной сте­пе­ни выбри­то­сти щеки окра­ши­ва­лись багрянцем. 

«Нас снаб­жа­ют ком­му­наль­ные систе­мы и не зна­ем мы тех­ни­че­ской про­бле­мы», — откро­вен­ни­ча­ли моло­дые люди в крас­ных май­ках, все так же пры­гая. «СКС в Сама­ре – это тема! Раз­ви­ва­ем ком­му­наль­ные систе­мы», — про­дол­жа­ли они. 

Злые язы­ки немед­лен­но пере­де­ла­ли послед­нюю фра­зу в «раз­ва­ли­ли ком­му­наль­ные систе­мы», злые язы­ки есть вез­де, даже сре­ди пове­се­лев­ших водо­про­вод­чи­ков. Впро­чем, при­сут­ству­ю­щие уже были вполне гото­вы к пат­ри­о­ти­че­ским речев­кам, пес­ням и кол­лек­тив­ным пляс­кам. Неко­то­рые уже и тан­це­ва­ли, рас­ка­чи­ва­ясь, все это силь­но напо­ми­на­ло меди­та­тив­ные прак­ти­ки суфи­ев с назва­ни­ем зикр: суфии, боро­да­тые муж­чи­ны в мусуль­ман­ских одеж­дах, бод­ро кру­жат­ся в боль­шом коли­че­стве, рит­мич­но выкри­ки­вая сло­ва молитв: «ля ила ха иль­ля­ля», напри­мер. Это про Алла­ха, что нет дру­го­го бога, так дума­ют все мусуль­мане, и, в част­но­сти, суфии. О чем дума­ют водо­про­вод­чи­ки, вряд ли выра­зишь парой слов, тем более араб­ских, да и сто­ит ли пытаться. 

Девоч­ка со стре­мян­кой не теря­ла золо­то­го вре­ме­ни даром. Она уже бесе­до­ва­ла с дву­мя моло­ды­ми водо­про­вод­чи­ка­ми, сжи­мая в руке кар­тон­ный ста­кан­чик. Из ста­кан­чи­ка не отпи­ва­ла, толь­ко ино­гда нюха­ла его с таким выра­же­ни­ем, буд­то бы это аце­тон. Но моло­дые водо­про­вод­чи­ки ниче­го, не обижались. 

Тор­же­ство наби­ра­ло обо­ро­ты. Кон­фе­ран­сье пре­ду­пре­дил, что вско­ре нач­нут­ся кон­кур­сы и шара­ды. Его речь была встре­че­на насто­я­щей ова­ци­ей. Луч­шим началь­ни­кам цехов вру­ча­ли гра­мо­ты, суве­нир­ные зон­ты и паке­ты подар­ков, но неболь­шие. Небо про­дол­жа­ло швы­рять гадость в лица. Через доро­гу про­те­ка­ла Вол­га, луч­шая подру­га любо­го водо­про­вод­чи­ка, пото­му что все там начи­на­ет­ся, в Вол­ге, все там и заканчивается. 

Это я не в смыс­ле «Гро­зы» Ост­ров­ско­го, если что. Это про водо­про­вод, про водопровод.