Великолепный первоапрельский розыгрыш

Пер­во­ап­рель­ские шут­ки, они же розыг­ры­ши, быва­ют по-насто­я­ще­му звер­ски­ми. Самый звер­ский розыг­рыш запом­нил­ся мне со вре­мен рабо­ты в круп­ной тор­го­вой ком­па­нии. Ком­па­ния под­се­ла на сай­ен­то­ло­гию, с каж­дым днем увя­за­ла в новей­шей рели­гии все боль­ше, что слег­ка меша­ло ей тор­го­вать строй­ма­те­ри­а­ла­ми оптом и в розницу.

Как это и про­ис­хо­дит в каж­дой поря­доч­ной круп­ной орга­ни­за­ции, боль­шин­ство сотруд­ни­ков в рабо­чее вре­мя ничем не зани­ма­лись. Они шаста­ли из каби­не­та в каби­нет, зава­ри­ва­ли чай в паке­ти­ках, рас­тво­ря­ли кофе, тре­па­лись по теле­фо­ну, кра­си­ли ног­ти, кури­ли, и без­злоб­но интри­го­ва­ли. На общем бла­го­душ­ном фоне непри­ят­но выде­лял­ся руко­во­ди­тель неболь­шо­го уров­ня, муж­чи­на лет соро­ка пяти. Его зва­ли – Ген­на­дий. Ген­на­дий, как нрав­ствен­ный после­до­ва­тель Ли Рона Хаб­бар­да, отвер­гал отче­ство и исто­во учил­ся улы­бать­ся. Пред­по­чи­тал раз­го­ва­ри­вать выве­рен­ны­ми фра­за­ми: «самая длин­ная доро­га начи­на­ет­ся с пер­во­го шага», «про­дай­те сна­ча­ла себя, а потом про­дукт», «успех – это пере­ход от одной неуда­чи к дру­гой с нарас­та­ю­щим энту­зи­аз­мом» и так далее. Обо­жал команд­ные игры по спло­че­нию кол­лек­ти­ва, осо­бен­но с выез­дом на при­ро­ду. Когда в кас­се одно­го из мага­зи­нов обна­ру­жи­лась недо­ста­ча, имен­но Ген­на­дий ини­ци­и­ро­вал про­вер­ку на поли­гра­фе всех без исклю­че­ния сотруд­ни­ков, даже тех, кто нико­гда в этом мага­зине не появ­лял­ся. Осо­бен­но тех! «Кто ищет мил­ли­о­ны, тот ред­ко их нахо­дит, тот кто не ищет — не нахо­дит нико­гда», — про­ком­мен­ти­ро­вал он рабо­ту специалиста.

На сто­ле Ген­на­дия сто­я­ла таб­лич­ка «Делай, как я», выпол­нен­ная в виде мини­а­тюр­ной сапер­ной лопат­ки. Ген­на­дий был бы куда более луч­шим при­ме­ром для кол­лег, если бы пере­хо­дил от одной неуда­чи к дру­гой с нарас­та­ю­щим энту­зи­аз­мом. Но он был лысо­ват, уныл, и его длин­ная доро­га обо­рва­лась в каби­не­те вели­чи­ной с садо­вую кры­су, где кро­ме него восемь часов под­ряд бол­та­ли два мене­дже­ра по рекла­ме, вски­пал дрях­лый чай­ник и сто­ял сейф.

Это был неслож­ный сейф, такие сей­фы несо­зна­тель­ные ста­ру­хи назы­ва­ют «несго­ра­е­мый шкаф». Ключ от сей­фа Ген­на­дий интим­но хра­нил на общей связ­ке с клю­ча­ми от квар­ти­ры. Была ведь у него какая-то квар­ти­ра, куда он при­хо­дил вече­ром, сбра­сы­вал веч­но серый пиджак, рас­пус­кал брюч­ный ремень и общал­ся с женой.

Сей­фом Ген­на­дий доро­жил. Раз при­мер­но пять­де­сят-шесть­де­сят в день он пере­би­рал в сизых ладо­нях связ­ку клю­чей, затем ковы­рял замок. Содер­жи­мое сей­фа для всех оста­ва­лось загад­кой. Мате­ри­аль­но-ответ­ствен­ным лицом Ген­на­дий не был, в отде­ле кад­ров не слу­жил, воен­ных тайн в тор­го­вой фир­ме не води­лось, рав­но как и сек­рет­ных нано-тех­но­ло­гий. Воз­ни­ка­ли вер­сии: коло­да непри­стой­ных карт, бутыл­ка конья­ка, жбан чачи, шесть­де­сят семь общих тет­ра­дей с днев­ни­ко­вы­ми опи­са­ни­я­ми Ген­на­ди­е­вой жиз­ни, малень­кая гар­монь «кон­цер­ти­но», живой хомяк, костюм Бэт­ме­на, све­чи для чер­ной мес­сы и набор для педикюра.

Ген­на­дий ковы­рял­ся в зам­ке, рас­па­хи­вал сей­фо­ву дверь, какое-то вре­мя сидел голо­вой вниз, потом под­ни­мал крас­ное лицо, трес­нув­шее в сла­бой улыб­ке. Негу­стые его седо­ва­тые воло­сы тре­пе­та­ли на голо­ве, как пожух­ший лав­ро­вый венок.

Как-то в ком­па­нии зате­я­лось оче­ред­ное меро­при­я­тие, дол­жен­ству­ю­щее под­нять кор­по­ра­тив­ный дух на новую высо­ту. Меро­при­я­тие долж­но было состо­ять­ся на базе отды­ха, где вяло­ва­тых мене­дже­ров ожи­да­ли тен­нис­ный стол, дело­вые игры, про­по­ведь на сай­ен­то­ло­ги­че­ские темы, и мас­са дру­гих пре­крас­ных вещей. Ген­на­дий, разу­ме­ет­ся, при­сут­ство­вал вез­де. «День­ги зара­ба­ты­ва­ют стоя!», — доно­си­лась сле­ва, и тут же спра­ва: «Про­дав­цы обыч­но ста­ра­ют­ся при­ве­сти лошадь к водо­пою и заста­вить ее пить. Ваша зада­ча — заста­вить лошадь почув­ство­вать жажду».

Надо ска­зать, что кор­по­ра­тив­ная тусов­ка при­шлась на послед­ние дни мар­та. Све­ти­ло солн­це, тая­ли сне­га, все как обыч­но. При­бли­жал­ся апрель. Неми­ну­е­мо дол­жен был настать. И надо же было тако­му слу­чить­ся, что в пылу тен­нис­но­го азар­та Ген­на­дий снял свой веч­но серый пиджак и кинул его небреж­но на, допу­стим, под­окон­ник. Клю­чи от сей­фа, негром­ко бряц­нув, упа­ли на пол, где их немед­лен­но похи­тил один наи­бо­лее недо­воль­ных про­ис­хо­дя­щим мене­дже­ров. Это­го мене­дже­ра на воле жда­ла, может быть, жена и две любов­ни­цы, а он тут репе­ти­ро­вал холод­ные про­да­жи с куч­кой иди­о­тов. Так мене­джер ска­зал потом.

И объ­яс­нил жела­ю­щим, что заду­мал вели­ко­леп­ный пер­во­ап­рель­ский розыг­рыш: под­ло­жить Ген­на­дию в сейф что-нибудь дикое, но сим­па­тич­ное. Отре­зан­ный палец из мага­зи­на при­ко­лов. Куч­ку гов­на отту­да же. Или, зна­е­те, еще была такая искус­ствен­ная рво­та. А пока про­дол­жал­ся тим-бил­динг, коман­ды долж­ны были сра­зить­ся в чем-то интел­лек­ту­аль­ном, вече­ром ожи­дал­ся скром­ный бан­кет, потом куль­тур­ная ночев­ка, утром – отъезд.

Но Ген­на­дий не был бы Ген­на­ди­ем, не обна­ружь он мгно­вен­но поте­ри клю­чей. Ген­на­дий и обна­ру­жил. Он бук­валь­но вспо­ло­шил­ся. Совер­шил бес­пре­це­дент­ный посту­пок: поки­нул кор­по­ра­тив­ное меро­при­я­тие. Он счел, что забыл клю­чи дома, а это было недо­пу­сти­мо и про­сто кош­мар. Клю­чи при­да­ва­ли суще­ство­ва­нию Ген­на­дия глу­би­ну и смысл. Ген­на­дий вспрыг­нул за руль, и быст­ро, очень быст­ро поехал в сто­ро­ну горо­да. Выс­ше­му руко­вод­ству доло­жил так: сей­час поре­шаю эту про­бле­му и вер­нусь. Выс­шее руко­вод­ство ска­за­ло: мы тебя услышали.

Ген­на­дий-то, конеч­но, домой при­е­хал, да толь­ко обна­ру­жил там не клю­чи от сей­фа, а жену с посто­рон­ним голым муж­чи­ной. И еще так смеш­но полу­чи­лось! Ген­на­дий позво­нил в род­ную дверь, а этот муж­чи­на ему немед­лен­но сам и открыл. Голый, но в фар­ту­ке. Этот фар­тук веро­лом­ной супру­ге Ген­на­дия пода­ри­ла его род­ная мать, сама поши­ла его из ста­рых зана­ве­сок, сама укра­си­ла наклад­ные кар­ма­ны аппли­ка­ци­я­ми – луков­кой и редис­кой. А теперь дра­го­цен­ную ткань семьи изнут­ри попи­ра­ло голое тело неиз­вест­но­го муж­чи­ны. Мало того! Неиз­вест­ный муж­чи­на при­нял­ся совать Ген­на­дию в руки какие-то бумаж­ные день­ги, посто­ян­но спра­ши­вая: ну что, вы при­вез­ли? при­вез­ли? Пиц­цу ждал, или рол­лов. А может быть – ост­рый суп том-ям. Или букет цветов.

Ген­на­дию ситу­а­ция пока­за­лось непри­стой­но гад­кой. Пиц­ца, голые мужи­ки в семей­ных фар­ту­ках, и жена, кото­рая тут же при­ня­лась визг­ли­во кри­чать: а чего ты хотел, импо­тент несчаст­ный! Бумаж­ные день­ги выпа­ли из рук незна­ком­ца и кра­си­во плы­ли по воздуху.

Пону­рив голо­ву, Ген­на­дий шаг­нул за порог. Велел себе собрать­ся и вер­нул­ся (долг позвал) на кор­по­ра­тив­ную вече­рин­ку, где впер­вые в жиз­ни силь­но напил­ся вод­ки, абсен­та, джи­на, тони­ка, конья­ка, игри­сто­го вина и всем рас­ска­зал исто­рию о голом мужи­ке и семей­ном фар­ту­ке с луков­кой. И ни разу не вста­вил ниче­го вро­де «про­да­жа начи­на­ет­ся тогда, когда кли­ент ска­зал нет». И пря­мо кол­ле­ги впер­вые как-то посмот­ре­ли на него ина­че. Не с любо­вью, конеч­но, но – с пони­ма­ни­ем и при­я­ти­ем. И клю­чи от сей­фа ему тут же под­бро­си­ли в какой-то кар­ман, а от идеи отре­зан­но­го паль­ца отка­за­лись. И его при­гла­сил пожить у себя на диване один из мене­дже­ров – пока дома не уля­жет­ся. И он сле­ду­ю­щие пару ночей чест­но спал на диване, чув­ствуя себя чле­ном неиз­вест­но како­го, но чисто муж­ско­го брат­ства: сига­ры, диван, бес­сон­ная ночь, рюм­ка коньяку.

Так что содер­жи­мое сей­фа оста­лось ген­на­ди­е­вой тай­ной (хоть бы это был костюм Бэт­ме­на!), но зато у него появи­лись на служ­бе при­я­те­ли, и вооб­ще все как-то ста­ло луч­ше. Да и с женой они поми­ри­лись, чуть попоз­же. Жена при­зна­ла себя винов­ной, пообе­ща­ла высти­рать фар­тук в семи водах, но умест­но напом­ни­ла, что «не оши­ба­ет­ся тот, кто ниче­го не дела­ет», и Ген­на­дий был вынуж­ден без­услов­но с этим согласиться.