Некродевелопмент, или Хэллоуин на хуторе близ Самары.

Оза­бо­чен­ным погре­бе­ни­ем род­ных при­хо­дит­ся изощ­рять­ся, что­бы «при­стро­ить» тело усоп­ше­го. И не все­гда даже помо­жет взят­ка клад­би­щен­ско­му началь­ству – пото­му что опять-таки «мест нет». Как гово­рил Воланд из рома­на Миха­и­ла Бул­га­ко­ва «Мастер и Мар­га­ри­та»: «Квар­тир­ный вопрос испор­тил их…» Теперь это отно­сит­ся не толь­ко к живым, но и к новопреставленным. 

И вро­де бы мест­ная мэрия даже пыта­ет­ся решить эту про­бле­му. Так, на про­шлой неде­ле самар­ским город­ским депар­та­мен­том управ­ле­ния иму­ще­ством на сай­те гос­за­ку­пок раз­ме­ще­на инфор­ма­ция о кон­кур­се на при­об­ре­те­ние земель под стро­и­тель­ство новых клад­бищ. Аук­ци­он назна­чен на конец нояб­ря. Город­ской бюд­жет готов запла­тить 80 мил­ли­о­нов руб­лей за участ­ки, общая пло­щадь кото­рых будет не менее 20,5 га. Опре­де­ля­ю­щим кри­те­ри­ем отбо­ра земель­ных участ­ков будет их место­рас­по­ло­же­ние – не более двух км от горо­да или в чер­те город­ско­го округа.

Подоб­ный аук­ци­он город­ской депар­та­мент пытал­ся про­ве­сти ров­но год назад, толь­ко тогда мак­си­маль­ная сто­и­мость кон­трак­та была в два раза выше. Но по при­чине отсут­ствия заявок на уча­стие в кон­кур­се аук­ци­он был при­знан несостоявшимся.

А пока про­бле­ма с место­оби­та­ни­ем мерт­вых самар­цев так и оста­ет­ся нере­шен­ной. Но лов­кие люди все­гда най­дут выход. Так, горо­жан уже несколь­ко лет в луч­ших тра­ди­ци­ях совет­ской вла­сти «под­се­ля­ют» на сель­ские клад­би­ща, дере­вень и посел­ков, рас­по­ло­жен­ных вокруг Сама­ры. Мест­ные жите­ли не все­гда доволь­ны таким сосед­ством. Одна­ко посколь­ку похо­рон­ный биз­нес весь­ма при­бы­лен, то и бороть­ся за свои бары­ши наме­рен до кон­ца. Вплоть до уго­лов­ных методов.

Так, в посел­ке Нико­ла­ев­ка, рас­по­ло­жен­ном все­го в 5 кило­мет­рах от Сама­ры, рядом со ста­рень­ким сель­ским клад­би­щем, куда мак­си­мум раз или два в год отправ­ля­ли упо­ко­ить­ся мест­ных жите­лей, вне­зап­но за пре­де­ла­ми огра­ды с нояб­ря про­шло­го года ста­ли появ­лять­ся моги­лы (сей­час их око­ло двух­сот) совер­шен­но неиз­вест­ных людей. Такое нов­ше­ство не мог­ло не воз­му­тить сель­чан. Боль­ше все­го недо­уме­ва­ла моло­дая семья Нур­ка­но­вых – Оль­га и Марат толь­ко недав­но выстро­и­ли дом на окра­ине посел­ка, и им не понра­ви­лось, что почти у них под окна­ми нача­ли хоро­нить неиз­вест­но кого. Кро­ме того, в Нико­ла­ев­ке нет цен­траль­но­го водо­снаб­же­ния, все жите­ли поль­зу­ют­ся колод­ца­ми, то есть водой из верх­них водо­нос­ных сло­ев. И нет гаран­тии, что водо­нос­ные слои не свя­за­ны с водо­хра­ни­ли­щем, что рас­по­ло­же­но за клад­би­щем. Ситу­а­ция чре­ва­та эпи­де­ми­ей и наме­ком на утон­чен­ный кан­ни­ба­лизм. Одна­ко посел­ко­вая власть не смог­ла объ­яс­нить, кто же орга­ни­зо­вал кладбище. 

И Нур­ка­но­вы взя­лись выяс­нить сами. 

- Мы един­ствен­ные из села, кто встре­чал­ся с так назы­ва­е­мы­ми пред­ста­ви­те­ля­ми «клад­би­щен­ско­го биз­не­са». Без­дей­ствие мест­ной вла­сти выну­ди­ло нас подать жало­бу в про­ку­ра­ту­ру. По окон­ча­нии про­вер­ки сотруд­ни­ка­ми опор­но­го пунк­та №48 отде­ла МВД Рос­сии по Волж­ско­му рай­о­ну было выне­се­но реше­ние о спи­са­нии дан­но­го мате­ри­а­ла про­вер­ки в спе­ци­аль­ное номен­кла­тур­ное дело, так как дей­ствия неиз­вест­ных лиц не содер­жат при­зна­ков соста­ва пре­ступ­ле­ния и пра­во­на­ру­ше­ния, – рас­ска­зал Марат Нурканов.

Нур­ка­но­вы высту­пи­ли про­тив неза­кон­ных захо­ро­не­ний умер­ших город­ских жите­лей на зем­лях сель­хоз­на­зна­че­ния в посел­ке, орга­ни­зо­ва­ли собра­ние жите­лей про­тив пере­во­да земель из ста­ту­са сель­хоз­на­зна­че­ний в клад­би­щен­ские, нача­ли соби­рать под­пи­си под про­тестны­ми письмами. 

Гла­ва сель­ско­го посе­ле­ния Чер­но­ре­чье (в кото­рое вхо­дит Нико­ла­ев­ка) муни­ци­паль­но­го рай­о­на Волж­ский Самар­ской обла­сти Кон­стан­тин Игна­тов при­гла­сил Нур­ка­но­вых как акти­ви­стов на встре­чу. Но сам в этой встре­че не участ­во­вал. Зато в его каби­не­те ока­за­лись два моло­дых чело­ве­ка, кото­рые, как поня­ли Нур­ка­но­вы, заправ­ля­ют клад­би­щен­ским биз­не­сом. Ни фами­лий, ни имен они не назва­ли. Зато супру­ги услы­ша­ли, что биз­не­сме­ны «решать этот вопрос не наме­ре­ны: слиш­ком мно­го они затра­ти­ли на это дело». Фина­лом раз­го­во­ра ста­ла фра­за «Нам про­ще объ­явить вам вой­ну». После этой встре­чи на несколь­ко меся­цев захо­ро­не­ния на неза­кон­ном клад­би­ще пре­кра­ти­лись. Но в апре­ле 2013 года неза­кон­ное клад­би­ще воз­об­но­ви­ло свою рабо­ту. А в ночь на 18 мая, пока Нур­ка­но­вы были в отъ­ез­де, неиз­вест­ные подо­жгли их дом и баню. Перед этим выстре­лом из трав­ма­ти­че­ско­го ору­жия изу­ве­чи­ли соба­ку, кото­рую вете­ри­на­ры не смог­ли спа­сти, и позд­нее ее при­шлось усы­пить. Дом выго­рел дотла и даже для вре­мен­но­го оби­та­ния не пригоден.

- Наш ребе­нок дол­жен пой­ти в этом году в пер­вый класс, и сей­час мы живем у род­ствен­ни­ков в дру­гом посел­ке. Но мало того, мы все еще опа­са­ем­ся физи­че­ской рас­пра­вы. После под­жо­га нам сто­и­ло нема­лых уси­лий, что­бы дело о под­жо­ге было воз­буж­де­но. Дело воз­бу­ди­ли. Одна­ко велось очень вяло. И акти­ви­зи­ро­ва­лось, толь­ко когда нам уда­лось попасть на лич­ный при­ем упол­но­мо­чен­но­го по пра­вам чело­ве­ка Самар­ской обла­сти Ири­ны Ску­по­вой. Толь­ко бла­го­да­ря ей и сред­ствам мас­со­вой инфор­ма­ции уда­лось обра­тить вни­ма­ние пра­во­охра­ни­тель­ных орга­нов и адми­ни­стра­ции на неза­кон­ные захо­ро­не­ния и вре­мен­но пре­кра­тить их, – рас­ска­за­ла Оль­га Нурканова.

След­ствие по фак­ту под­жо­га дома Нур­ка­но­вых ведет отдел МВД РФ по Волж­ско­му рай­о­ну. Вне­зап­но сме­нил­ся сле­до­ва­тель и 8 авгу­ста вызвал Мара­та Нур­ка­но­ва на допол­ни­тель­ный опрос, объ­явив, что в отде­ле­ние доб­ро­воль­но при­шел граж­да­нин с повин­ной и заявил, что это он совер­шил под­жог дома, стре­лял в соба­ку, и его нанял за опре­де­лен­ную пла­ту чело­век «казах­ской наци­о­наль­но­сти с руни­че­ски­ми тату­и­ров­ка­ми на руках». След­ствие назна­чи­ло ком­плекс­ную проверку.

- Когда поли­ция про­во­ди­ли про­вер­ку, то при­е­ха­ла на место наше­го сго­рев­ше­го дома вме­сте с «под­жи­га­те­лем», а нас поче­му-то не при­гла­си­ли на очную став­ку. Воз­ни­ка­ет ряд вопро­сов. Что побу­ди­ло это­го чело­ве­ка дать при­зна­тель­ные пока­за­ния по исте­че­нии двух меся­цев после совер­ше­ния пре­ступ­ле­ния? И это в то вре­мя, когда пре­кра­ти­ли неза­кон­ные захо­ро­не­ния и факт под­жо­га наше­го дома стал обще­из­ве­стен бла­го­да­ря СМИ. Мой муж по наци­о­наль­но­сти казах, и тут в пока­за­ни­ях про­сле­жи­ва­ет­ся «казах­ский след». Фото­ро­бот «нани­ма­те­ля» име­ет отда­лен­ное сход­ство с внеш­но­стью мое­го мужа. Воз­ни­ка­ет подо­зре­ние в жела­нии если не напря­мую, то кос­вен­но обви­нить нашу семью в под­жо­ге сво­е­го дома, – опа­са­ет­ся Оль­га Нурканова.

Самое зага­доч­ное, что пока идет рас­сле­до­ва­ние под­жо­га дома, след­ствен­ные орга­ны так и не могут до сих пор отве­тить на вопро­сы: кто орга­ни­зо­вал захо­ро­не­ния город­ских жите­лей на зем­лях сель­хоз­на­зна­че­ния, какие риту­аль­ные агент­ства при­во­зи­ли усоп­ших, кто полу­чал неза­кон­ные дохо­ды? Хотя, каза­лось бы, для это­го доста­точ­но обзво­нить род­ствен­ни­ков усоп­ших. Гла­ва сель­ско­го посе­ле­ния Кон­стан­тин Игна­тов упор­но забы­вал фами­лию соб­ствен­ни­ка земель при раз­го­во­ре с жур­на­ли­ста­ми. Позд­нее выяс­ни­лось, что соб­ствен­ни­ком явля­ет­ся некий пен­си­о­нер из сосед­не­го села. У бед­но­го пен­си­о­не­ра есть «пред­ста­ви­те­ли» его инте­ре­сов. Но, ком­мен­ти­руя сло­жив­шу­ю­ся ситу­а­цию, соб­ствен­ник заявил, что даже не зна­ет, кто зани­ма­ет­ся захо­ро­не­ни­я­ми на его участке. 

— Мы обра­ти­лись в про­ку­ра­ту­ру – нам сожгли дом. Мы нача­ли при­да­вать оглас­ке без­об­ра­зия, кото­рые тво­рят­ся в нашем селе, – тут же воз­ник­ли дей­ствия, направ­лен­ные (пока кос­вен­но) на обви­не­ние в под­жо­ге соб­ствен­но­го дома. Всем и так понят­но, «отку­да ветер дует» и для чего появил­ся этот «созна­тель­ный» под­жи­га­тель. У нас нет уве­рен­но­сти в объ­ек­тив­но­сти след­ствия. Нас лиши­ли иму­ще­ства. Пыта­ют­ся отнять чест­ное имя, воз­мож­но, сво­бо­ду. Оста­лось отнять жизнь, – сету­ет Марат Нурканов.

Таким обра­зом, для семьи Нур­ка­но­вых, про­яв­ле­ние граж­дан­ской пози­ции закон­чи­лось поте­рей дома, иму­ще­ства и стра­хом за зав­траш­ний день. Мест­ная адми­ни­стра­ция при­зна­ет клад­би­ще неза­кон­ным, тем самым при­зна­вая допу­щен­ные пра­во­на­ру­ше­ния, но ответ­ствен­ность пока никто не несет. Раз­мер помо­щи от мест­ной вла­сти изде­ва­тель­ски мал, а лич­ную без­опас­ность семье пого­рель­цев никто не гарантирует.

С тех пор как омбуд­смен Ири­на Ску­по­ва при­ез­жа­ла в авгу­сте в Нико­ла­ев­ку, собрав комис­сию из пред­ста­ви­те­лей как мест­ных вла­стей, так област­ных ведомств, мало что изме­ни­лось. При­сут­ство­ва­ли так­же пред­ста­ви­те­ли РОВД и про­ку­ра­ту­ры, Роспо­треб­над­зо­ра и управ­ле­ния кадаст­ра. Все они с серьез­ны­ми и оза­бо­чен­ны­ми лица­ми посто­я­ли воз­ле све­жих могил неиз­вест­ных граж­дан на краю посел­ка Нико­ла­ев­ка, поки­ва­ли голо­ва­ми, бурк­ну­ли «надо раз­би­рать­ся» и разъехались. 

И хотя в тот же день гла­ва Волж­ско­го рай­о­на Алек­сандр Ада­мов обе­щал помочь пого­рель­цам – семья Нур­ка­но­вых не полу­чи­ла какой-либо финан­со­вой помо­щи и так и оста­ет­ся без дома, за кото­рый еще даже не выпла­чен кре­дит. В 2008 году семья взя­ла ипо­теч­ный кре­дит на три мил­ли­о­на — на дострой­ку и ремонт. За пять лет один мил­ли­он уже пога­си­ли. Теперь оста­лось отдать осталь­ное, за пепе­ли­ще… В бан­ке дать отсроч­ку или пере­кре­ди­то­вать отка­за­лись. А из кол­лек­тор­ско­го агент­ства уже каж­дое утро Мара­ту и Оль­ге посту­па­ют звонки. 

Жите­ли Нико­ла­ев­ки, хотя и сочув­ству­ют постра­дав­шим, но после под­жо­га их дома опа­са­ют­ся мести по отно­ше­нию к себе. Хотя все сель­чане уве­ре­ны, что зна­ют, кто покры­ва­ет под­жи­га­те­лей и орга­ни­за­то­ров неза­кон­но­го клад­би­ща, и кива­ют на мест­ную адми­ни­стра­цию и ее гла­ву Кон­стан­ти­на Игнатова…

- Ведь мы узна­ва­ли – похо­ро­нить здесь одно­го чело­ве­ка сто­ит 50 тысяч руб­лей. При этом ника­ких нало­гов, ниче­го. Толь­ко и затрат, что яму выко­пать. Мы даже не зна­ем, те ли там люди лежат, чьи фами­лии на кре­стах. Я не знаю, как Марат и Оль­га это все выдер­жа­ли. Если бы мой дом сожгли, то я ведь не гаран­ти­рую, что не взял бы ружье и кани­стру с бен­зи­ном. Ведь все зна­ют, где кто у нас живет в поселке. 

А раз люди в пого­нах без­дей­ству­ют, то тут одна доро­га – брать власть в свои руки. Само­суд – это, конеч­но, пло­хо, но что еще оста­ет­ся делать? – воз­му­ща­ет­ся житель Нико­ла­ев­ки Иван (имя изменено).