After All

Мои впе­чат­ле­ния от неко­то­рых фото­гра­фий Миха­и­ла Пере­гу­до­ва, кото­ро­му огром­ное спа­си­бо и поклон.

All Tomorrow Parties. Рок-свадьба

Это Рус­лан Тата­рин­цев и его жена Окса­на. На афи­шах так и было напи­са­но Рус­лан + Окса­на = РОК-Сва­дьба. Игра­ли все самые мод­ные груп­пы в ДК «Рас­свет», он же «тря­поч­ки». Играл и сам жених в соста­ве чудес­ной и совер­шен­но забы­той груп­пы Revelation to John. Но Рус­лан, конеч­но, это намно­го боль­ше, чем груп­па, да и вооб­ще, если вспом­нить подроб­но­сти, «Откро­ве­ние от Иоан­на» — это неиз­беж­ная слу­чай­ность. Как почти все в нашей моло­до­сти. Про­сто Рус­лан зани­мал­ся всем. Тата­рин­цев рабо­тал в отде­ле моло­де­жи «Волж­ско­го ком­со­моль­ца», кото­рый тогда гре­мел, как самая пере­стро­еч­ная газе­та. И после ухо­да Саши Аст­ро­ва и его отъ­ез­да в Эсто­нию, Рус­лан стал глав­ным рок-про­па­ган­ди­стом в Сама­ре. Ходил в гене­раль­ской шине­ли. С тон­кой косич­кой а‑ля импе­ра­тор Павел Пер­вый. Изда­вал маши­но­пис­ный жур­нал «А». (Я там печа­тал какой-то вер­либр) Орга­ни­зо­вал фести­валь «Самый Пло­хой». И вот, еще груп­пу Revelation to John. Груп­па игра­ла очень при­мод­нен­ную бри­тан­скую вол­ну. Пото­му что мы все были неве­ро­ят­но про­дви­ну­ты­ми ребя­та­ми и на момент РОК-Сва­дьбы в 1991 году слы­ша­ли не толь­ко Joy Division и New Order, но уже и Stone Roses, и Charlatans, и Happy Mondays. Не гово­ря уже об аль­бо­ме Мор­рис­си Viva Hate. А что тако­го уди­ви­тель­но­го в том, чтоб услы­шать аль­бом из топа через три года после выхо­да, спро­сит поль­зо­ва­тель iTunes. Это слож­но объ­яс­нить, но услы­шать боле-менее све­жую бри­тан­скую музы­ку тогда было слож­ней, чем сей­час в Бри­та­нию съез­дить. Поэто­му глав­ный хит у Revelation to John назы­вал­ся My love live in Manchester. А из клу­ба «Рас­свет» все поклон­ни­ки ман­че­стер­ской вол­ны пошли на квар­ти­ру к одно­му гита­ри­сту пить за ново­брач­ных само­гон, раз­ли­тый в фуга­сы из-под «Агда­ма» и молоч­но-мут­ный на цвет. Това­ри­щей нет. В Ман­че­стер никто так и не пере­ехал, кста­ти. Хотя мно­гие – мно­го дальше.

All the young punks. Ван, is the One!

Пан­ков мно­го не быва­ет. Ван на этом фото с Олей Вла­со­вой, кото­рая жива-здо­ро­ва на Аль­бионе, а Ван дав­но умер. Это был один из немно­гих насто­я­щих пан­ков. Насто­я­щих? Зву­чит смеш­но, под­рост­ко­во-зади­ри­сто даже. Тем более, что не менее раз­ру­ши­тель­ные самар­ские пан­ки Я. и М. живут и здрав­ству­ют. Помо­лим­ся за них. Пан­ком и сей­час в эпо­ху толе­ра­стии быть нелег­ко. А уж на зака­те совет­ской эпо­хи… И если хип­пи, еще мог­ли заслу­жи­вать снис­хож­де­ния и даже сим­па­тии у отдель­ных соци­аль­ных про­сло­ек, то пан­ков не любил никто. А неко­то­рые еще и били. В отли­чие от детей цве­тов, про­по­ве­до­вав­ших непро­тив­ле­ние и не драв­ших­ся с гопо­той нико­гда, пан­ки дра­лись насмерть. В основ­ном, с чис­лен­но пре­вос­хо­дя­щим и жесто­ким про­тив­ни­ком. Поэто­му Ван весь был в шра­мах. И мне каза­лось, что был в них все­гда. Все насто­я­щие пан­ки ходят с ору­жи­ем. Это еще одно их отли­чие от ряже­ных. (И, да, иро­кез луч­ше все­го ста­вить соп­ля­ми!) Но так как они пан­ки, то ору­жие это дикое. Один мой това­рищ носил с собой тыч­ко­вый нож и сло­жен­ный вчет­ве­ро пас­порт. Я все не мог понять, как он с мили­ци­ей объ­яс­ня­ет­ся. Ван носил с собой отверт­ку. И по каким-то мут­ным слу­хам даже про­ткнул ей насмерть чело­ве­ка в Бота­ни­че­ском саду. Почти Blow Up. А еще он напи­сал мет­кий анти­нар­ко­ти­че­ский стих: «В апте­ках Сама­ры нет геро­и­на. Тра­вись, чем попа­ло, Сид Вишез, скотина».

All the young dudes. Лес, Леший +

Лес, Леший и Пове­шен­ный. Несмот­ря на яркий образ пове­шен­но­го, глав­ным в этом про­ек­те был Леша Глаз­ков. В сред­ней шко­ле не хва­тал звезд, слу­шал тяже­лый рок. Сза­ди отра­щи­вал, впе­ре­ди – химия. И я пре­крас­но пом­ню, как на школь­ной дис­ко­те­ке он под­хо­дил ко всем пар­ням и спра­ши­вал серьез­но и по-заго­вор­щиц­ки: под метал тащить­ся будешь? А потом уда­лял­ся в сто­ро­ну диджей­ско­го пуль­та с кас­се­той «Айрон мей­ден» в руках. И тут он появ­ля­ет­ся в какой-то нево­об­ра­зи­мой жилет­ке, дра­ных джин­сах с гита­рой «Урал» и начи­на­ет орать нечто сред­нее меж­ду Хоем и Биф­хар­том. Хоя еще не было, про Биф­хар­та мы толь­ко зна­ли, что он есть. Леша Глаз­ков, где-то урыв­ка­ми наслу­шал­ся толь­ко-толь­ко дошед­ше­го до нас твор­че­ства Игги Попа, Тома Вейт­са и Ника Кей­ва, в коли­че­стве деся­ти может песен, и решил, что смо­жет не хуже. Аккор­дов же там не боль­ше. На гита­ре в школь­ном ансам­бле он уже осво­ил репер­ту­ар «Дина­ми­ка» и «Маши­ны», поэто­му играть гряз­но и быст­ро стал с удо­воль­стви­ем. Напи­сал несколь­ко песен на мод­ные темы. Кажет­ся, даже было что-то соци­аль­ное. Так на свет появил­ся Леший. И начал высту­пать. Не то, что­бы стал звез­дой, но… а через пару лет Алек­сею, ста­ло не до музы­ки, и он забро­сил гита­ру до луч­ших вре­мен. Сей­час рабо­та­ет в сфе­ре обслу­жи­ва­ния неф­те­га­зо­во­го мон­стра. Инспек­ти­ру­ет. А было когда-то очень драй­во­во. И фото пере­да­ет чуть-чуть.

All the young deads. Мик

Саня. Алек­сандр Микрю­ков. Весь «бер­лин­ский пери­од» в одном самар­ском лице. Играв­ший на пиа­ни­но, в сти­ле, близ­ком к Брай­а­ну Ино и так же любив­ше­му шут­ки типа мик­ро­фо­на, остав­лен­но­го в кон­це выступ­ле­ния на кла­ви­а­ту­ре. С манер­но­стью и болез­нен­ным изя­ще­ством а‑ля Боуи в кли­пе Heroes (Мик очень любил этот аль­бом), ну и Фрипп, кото­рый тогда был куми­ром наших самар­ских музы­кан­тов. И страсть к зву­ку у Мика была такая же. Пред­став­ля­ю­ща­я­ся абсурд­ной со сто­ро­ны. Одна­жды я зашел к нему в Овраг Под­поль­щи­ков и уди­вил­ся, уви­дев сре­ди вини­ла аль­бом «Энер­гия» груп­пы «Али­са»? Мик взял пла­стин­ку. Вот послу­шай, тут сак­со­фон, и поста­вил секунд трид­цать дей­стви­тель­но чудес­но­го соло. И тут же снял пла­стин­ку. А так, попса, конеч­но. Мик играл с Куком, у них были хоро­шие пес­ни и очень про­стой и кру­той саунд. В общем, они были очень ретро и силь­но опе­ре­жа­ли свое вре­мя. А потом мы боль­шой ком­па­ний выпи­ва­ли в «коз­лов­ском» доме и были пья­ны, конеч­но. Я ушел в недав­но откры­тый на углу Оси­пен­ко мага­зин «Гло­бус» с девуш­кой, к кото­рой был совсем нерав­но­ду­шен. Когда мы не очень ско­ро вер­ну­лись, Мика уже не было. Он, то ли пере­ла­зил из окна на бал­кон, то ли… Я уви­дел уже людей вокруг тела, белое лицо, серый асфальт и ни кап­ли кро­ви. Он был очень талант­лив. Жаль, что это­го уже никто не узнает.

After All — пес­ня Дэви­да Боуи с аль­бо­ма 1971 года «The man who sold the world». Я купил этот аль­бом в мага­зине «Олим­пия» на вто­ром эта­же гости­ни­цы «Жигу­ли». Диск сто­ил 17 дол­ла­ров, при­мер­но 85 руб­лей. Пес­ня закан­чи­ва­ет­ся сло­ва­ми: Forget all I’ve said, please bear me no ill. After all.