От ведьмы с любовью.

Опять Сама­ра ста­но­вит­ся Нью-Васю­ка­ми и в аван­гард совре­мен­но­го искус­ства: впер­вые в Рос­сии и вооб­ще в мире здесь откры­лась пер­со­наль­ная выстав­ка ита­льян­ской худож­ни­цы Кья­ры Фумаи – феми­нист­ки, оккуль­тист­ки, вуду­ист­ки и про­сто ведьмы.

Одеж­да худож­ни­цы неуло­ви­мо напо­ми­на­ет судей­скую ман­тию: чер­ный жакет с ворот­ни­ком-стой­кой, чер­ная юбка, чер­ные кол­гот­ки с белы­ми кра­ко­зяб­ра­ми. Кья­ра Фумаи худая, рыжие воло­сы собра­ны в высо­кий «хвост». Дви­га­ет­ся стре­ми­тель­но и как-то рыв­ка­ми – туда, сюда, худые руки заня­ты жеста­ми, гово­рит по-ита­льян­ски с вла­де­ли­цей гале­реи в Брес­ции и по-англий­ски со все­ми осталь­ны­ми, мик­ро­фон пре­зи­ра­ет по убеж­де­ни­ям. У Кья­ры Фумаи мно­го убеж­де­ний. Выста­воч­ный зал уве­шан одно­тип­ны­ми рабо­та­ми, где за авто­порт­рет­ны­ми голо­ва­ми худож­ни­цы пла­кат­ным шриф­том напи­са­но «A male artist is a contradiction in terms», муж­чи­на не может быть худож­ни­ком. Строч­ка из мани­фе­ста Вале­ри Сола­нас, аме­ри­кан­ской ради­каль­ной феми­нист­ки, наи­бо­лее извест­ной сво­им поку­ше­ни­ем на Энди Уор­хо­ла. Кья­ра Фумаи тоже хоро­шая феми­нист­ка, она верит, что апо­ка­лип­сис — это не конец све­та, а конец пат­ри­ар­халь­ной куль­ту­ры, но в муж­чин пока не стреляет.

«Муж­чи­на не может быть худож­ни­ком, — с удо­воль­стви­ем повто­ря­ет сотруд­ни­ца гале­реи, — если поду­мать, то это совер­шен­но пра­виль­но. Я учи­лась в худо­же­ствен­ной шко­ле, где не было ни одно­го маль­чи­ка, наш про­ект QUADRO, шко­ла совре­мен­но­го искус­ства, посе­ща­ют одни девуш­ки, если муж­чи­ны нигде не учат­ся на худож­ни­ков, как они могут ими быть?»

У слу­жи­тель­ниц гар­де­роба закан­чи­ва­ют­ся номер­ки и одеж­ды скла­ды­ва­ют про­сто так, гру­да­ми на сто­ле и акку­рат­но на белом роя­ле. Дамы поста­ра­лись и выгля­дят в духе оккуль­тиз­ма, ведь­ма­че­ства или ради­каль­но­го феми­низ­ма, кому что нра­вит­ся: вот стро­гая жен­щи­на, чер­ный верх, белый низ, тем­но-крас­ные губы и в руках малень­кая плеть из кожи, ее не сра­зу заме­ча­ешь, но потом труд­но отве­сти гла­за. Две пре­крас­ные дамы в шля­пах, это не лег­ко­мыс­лен­ные шляп­ки с цве­та­ми, фрук­та­ми и вуа­лет­ка­ми, это нор­маль­ные, муж­ско­го покроя шля­пы с высо­кой тульей и атлас­ной лен­той вокруг. Кра­си­вая девуш­ка с акку­рат­но выри­со­ван­ной крас­ной точ­кой на лбу – кажет­ся, у инди­а­нок это назы­ва­ет­ся «бин­ди» и сим­во­ли­зи­ру­ет тре­тий глаз, глаз Шивы. Очень кра­си­вая девуш­ка в клас­си­че­ском тем­ном пла­тье и боси­ком. Груп­па стар­ше­класс­ниц сидит на полу, вытя­ну­ли ноги, пози­ру­ют для свет­ской хро­ни­ки. Созна­тель­но тол­стые подру­ги занос­чи­во смот­рят по сто­ро­нам в ожи­да­нии фуршета.

«В годов­щи­ну наше­го зна­ком­ства я выта­щи­ла из дома жур­наль­ный сто­лик, отнес­ла его в сквер, накры­ла ска­тер­тью и зака­за­ла ужин из япон­ско­го ресто­ра­на. Он не при­шел, я одна выпи­ла бутыл­ку шам­пан­ско­го и рыдала».

«В то утро я опоз­да­ла на рабо­ту из-за того, что ему непре­мен­но хоте­лось занять­ся сек­сом. Когда я сиде­ла в каби­не­те началь­ни­ка и полу­ча­ла выго­вор, он при­слал мне смс: нам необ­хо­ди­мо расстаться».

«Тре­тью неде­лю с нами живет его мать и ее бой­френд-вьет­на­мец. Дело в том, что у них в квар­ти­ре что-то с отоп­ле­ни­ем, но раз­би­рать­ся с про­бле­мой никто не хочет. Если я задаю вопро­сы, он назы­ва­ет меня эго­и­стич­ной сукой».

«И гово­рят, она дела­ет такое при­во­рот­ное зелье, что все муж­чи­ны сра­зу воз­вра­ща­ют­ся, и навсе­гда. Для вер­но­сти я зака­за­ла вос­ко­вую фигур­ку, вот толь­ко у меня не уже не было его волос».

«Когда я начи­наю по нему ску­чать, все­гда гово­рю себе вслух: жир­ная зад­ни­ца, жир­ная зад­ни­ца, и через трид­цать повто­ров ста­но­вит­ся легче».

К офи­ци­аль­ной цере­мо­нии откры­тия Кья­ра Фумаи не выхо­дит, и кура­тор выстав­ки Андрей Пар­ши­ков рас­ска­зы­ва­ет о сво­ём зна­ком­стве с худож­ни­цей: застал ее как раз в тот момент, когда она гото­ви­лась к уча­стию в «Доку­мен­те». Кура­тор дела­ет пау­зу, на лицах при­сут­ству­ю­щих недо­уме­ние, черт зна­ет этих ита­льян­цев, что там у них такое эта «доку­мен­та», может, фото­гра­фия на пас­порт? Тогда надо под­го­то­вить­ся, чего уж. Но кура­тор наби­ра­ет воз­ду­ху и про­дол­жа­ет, и вот уже ста­но­вит­ся ясно, что «Доку­мен­та» — глав­ная меж­ду­на­род­ная выстав­ка совре­мен­но­го искус­ства. Про­во­дит­ся раз в пять лет. Дик­ту­ет миру новую моду. Пуб­ли­ка кива­ет с пониманием.

«Мы при­сут­ству­ем сей­час на самой важ­ной выстав­ке ныне живу­ще­го худож­ни­ка из тех, что про­хо­ди­ли в этой гале­рее, — гово­рит Андрей Пар­ши­ков, — пото­му что Кья­ра Фумаи – неве­ро­ят­ная звезда».

Гале­рея «Вик­то­рия» погру­же­на в полу­мрак, при­зван­ный под­черк­нуть мисти­че­ский харак­тер про­ис­хо­дя­ще­го и допол­ни­тель­но воз­дей­ство­вать на атмо­сфе­ру меро­при­я­тия. Ни на мину­ту не умол­ка­ет печаль­ная пес­ня, сопро­вож­да­ю­щая видео-арт – к сло­ву ска­зать, это пер­вая рабо­та Кья­ры Фумаи, «I’m a Junkie», 2007 год. В наря­де хоро­шей девоч­ки она сто­ит на лугу и чистым голо­сом испол­ня­ет гре­че­скую пес­ню. Я нар­ко­ман, с вче­ра до утра я про­жи­ваю жизнь в дур­мане, и я вла­дею этим миром, когда вды­хаю белый поро­шок. Сло­ва рас­пе­ча­та­ны и прилагаются. 

Когда-то Кья­ра путе­ше­ство­ва­ла с подру­гой по Кри­ту и услы­ша­ла эту ста­рин­ную (30‑е годы про­шло­го века) пес­ню Розы Эске­на­зи. О чем поет эта жен­щи­на? – буд­то бы спро­си­ла Кья­ра у подру­ги, а подру­га буд­то бы засме­я­лась и отве­ти­ла: о том, что геро­ин – это круто.

«В тамо­жен­ной декла­ра­ции мы ука­за­ли, что на дис­ке с видео-арт­ом нахо­дят­ся мате­ри­а­лы, направ­лен­ные на борь­бу с нар­ко­ма­ни­ей», — гово­рит сотруд­ни­ца галереи.

«Пом­ню танец нар­ко­ма­на, — гово­рит дама в шел­ко­вых брю­ках и май­ке со сме­лым выре­зом, — мы в шко­ле на дис­ко­те­ках тан­це­ва­ли, тай­но. Ну, то есть тан­це­ва­ли мы явно, но никто из пре­по­да­ва­тель­ско­го соста­ва не знал, что озна­ча­ют эти движения». 

Дама дела­ет пару обо­ро­тов вокруг себя: одна нога как бы толч­ко­вая, вто­рая на месте. Гла­за закры­ты. Вме­сте с про­ек­том «I’m a Junkie» выгля­дит пол­но­цен­ным перформансом. 

«Гос­по­ди, это же было два­дцать лет назад», — шел­ко­вая дама неохот­но оста­нав­ли­ва­ет­ся. Чуть не нале­те­ла на при­над­леж­но­сти зву­ко­вой инстал­ля­ции Кья­ры Фумаи «Сво­бод­ный как речь соци­а­ли­ста». Мож­но послу­шать, надев науш­ни­ки. Муж­чи­на и жен­щи­на гром­ко кри­чат. Муж­чи­на про­из­но­сит зна­ме­ни­тую речь иллю­зи­о­ни­ста Гар­ри Гуд­ди­ни, кото­рая сопро­вож­да­ла фокус с исчез­но­ве­ни­ем асси­стент­ки. Жен­щи­на чита­ет груст­ное пись­мо рево­лю­ци­о­нер­ки Розы Люк­сем­бург о войне. Посте­пен­но исче­за­ет. Рядом на выста­воч­ном стен­де раз­ло­же­ны наруч­ни­ки, создан­ные по чер­те­жу Гуд­ди­ни, пла­стин­ка, где запи­са­на его речь и кол­гот­ки худож­ни­цы, телес­но­го цве­та. На кол­гот­ках напи­са­но что-то. Навер­ное, о свер­же­нии муж­чи­ны как божества.

«Я зна­ла, что он там будет, и попро­си­ла наше­го води­те­ля меня сопро­во­дить. Води­те­лю два­дцать шесть, и он выли­тый Хавьер Бар­дем. По мое­му сове­ту он цело­вал мою руку от запя­стья до лок­тя и делил­ся с гостя­ми иде­ей откры­тия част­ной хирур­ги­че­ской кли­ни­ки. Этот от яро­сти отку­сил часть ста­ка­на, клянусь!»

«Я выну­ла пару сига­рет из его пач­ки и вре­мен­но поме­сти­ла в лоток кота. Потом про­су­ши­ла и вер­ну­ла на место. Момент, когда он заку­рил и закаш­лял­ся, был самым счаст­ли­вым за послед­ний год».

«День, когда он дол­жен был вер­нуть­ся из коман­ди­ров­ки, при­хо­дил­ся на вос­кре­се­нье, а в пят­ни­цу я при­гла­си­ла дево­чек на ужин с кре­вет­ка­ми и рыбой. Мы пре­крас­но про­ве­ли вре­мя, бол­та­ли и пили пиво, вот толь­ко уби­рать за собой ниче­го не ста­ли. Вещи были собра­ны, и я спо­кой­но уеха­ла. Как он виз­жал, боже мой, как он виз­жал! До сих пор не могу сдер­жать улыбки…».

Кья­ра Фумаи выхо­дит в зал и пред­став­ля­ет неко­то­рые свои рабо­ты. Взгляд испод­ло­бья, рез­кий взмах руки, гри­ма­са — и кажет­ся, что она и вправ­ду ведь­ма, и к ней при­хо­дят общать­ся духи, а неко­то­рые даже все­ля­ют­ся ино­гда. Тер­ро­рист­ка Уль­ри­ка Мария Май­н­хофф, напри­мер, запад­но­гер­ман­ская жур­на­лист­ка и одна из осно­ва­тель­ниц «Фрак­ции Крас­ной Армии». Кья­ра Фумаи ори­ен­ти­ру­ет­ся на силь­ных жен­щин, кото­рые кро­ят из дей­стви­тель­но­сти удоб­ные одеж­ды — точ­но по себе. Судя по при­сталь­но­му вни­ма­нию гостей вер­ни­са­жа к тек­стам мани­фе­ста Вале­ри Сола­нас (любов­но пере­пи­сан­ным Кья­рой Фумаи от руки), сре­ди житель­ниц горо­да тако­вые тоже имеются.

Выстав­ка «С любо­вью от при­но­ся­ще­го дур­ные вести» про­длит­ся до 16 фев­ра­ля. Гале­рея «Вик­то­рия», Некра­сов­ская, 2. Все про­из­ве­де­ния выпол­не­ны в двух экзем­пля­рах и демон­стри­ру­ют­ся одно­вре­мен­но в рус­ской Сама­ре и в ита­льян­ской Бресции.