День России в стране чудес

Суще­ству­ет тех­ни­ка веде­ния допро­са, назы­ва­е­мая «Али­са в стране чудес». Метод осно­ван на жест­кой дез­ори­ен­та­ции под­след­ствен­но­го и пол­ном изме­не­нии кар­ти­ны его при­выч­но­го мира. Сле­до­ва­тель (как пра­ви­ло, один из двух) начи­на­ет с вопро­сов, кото­рые сами по себе доволь­но про­сты, но в кон­тек­сте бесе­ды лише­ны вся­ко­го смыс­ла. Напри­мер, может поин­те­ре­со­вать­ся, сколь­ко моло­ка в лит­рах нор­маль­но выпи­вать семье из четы­рех чело­век. Если подо­зре­ва­е­мый все же пыта­ет­ся отве­чать, его пере­би­ва­ет вто­рой сле­до­ва­тель, встав­ляя не отно­ся­щи­е­ся к делу замечания.

Сле­до­ва­те­ли меня­ют тон и стиль речи посре­ди фра­зы, гнев­но отпус­ка­ют ком­пли­мен­ты, неж­но угро­жа­ют. Сме­ют­ся в непод­хо­дя­щий момент и сер­дят­ся на пустом месте. Лов­ко моди­фи­ци­ру­ют окру­жа­ю­щую обста­нов­ку: пере­во­дят стрел­ки часов то впе­ред, то назад, вклю­ча­ют и выклю­ча­ют свет, пода­ют обед через десять минут после зав­тра­ка, а ужин – через десять часов после обе­да, и так далее. Подо­зре­ва­е­мый пыта­ет­ся уце­пить­ся мыс­лью хоть за что-то — счи­та­ет про себя до тыся­чи, до мил­ли­о­на, вспо­ми­на­ет зна­ко­мые лица или кар­ту мест­но­сти, но все эти нити, свя­зы­ва­ю­щие его со здра­вым смыс­лом, посте­пен­но рвут­ся, пока безу­мие дру­же­люб­но не сомкнет­ся над его головой.

Неко­то­рые собы­тия в жиз­ни моей стра­ны вызы­ва­ют в памя­ти этот слав­ный метод. Напри­мер, празд­ник из ново­при­об­ре­тен­ных – день Рос­сии. Отку­да он взял­ся: две­на­дца­то­го июня 1990 года Съез­дом народ­ных депу­та­тов была при­ня­та «Декла­ра­ция о госу­дар­ствен­ном суве­ре­ни­те­те РСФСР», годом поз­же состо­я­лись выбо­ры пер­во­го пре­зи­ден­та Рос­сии, и в 1992 рос­си­яне полу­чи­ли в дар новый крас­ный день кален­да­ря. Феде­ра­ция, гор­де­ли­во декла­ри­ру­ю­щая свою само­сто­я­тель­ность на руи­нах Руси Крас­ной и Руси Белой — мрач­ный абсурд и насто­я­щее каф­ки­ан­ство; вме­сто лаби­рин­тов и лест­ниц – тор­же­ствен­ные мероприятия.

Акция «Три­ко­лор» по раз­да­че лен­то­чек цве­тов госу­дар­ствен­но­го фла­га и фла­е­ров с тек­стом гим­на Рос­сии, напри­мер. Празд­нич­ным утром глав­ная ули­ца горо­да на удив­ле­ние пуста. Моло­дые люди в белых уни­фор­мен­ных фут­бол­ках с над­пи­сью «За Рос­сию» сжи­ма­ют в кула­ках буке­ты из поло­са­тых лент. Пере­го­ва­ри­ва­ют­ся рас­плав­лен­ны­ми от жары голо­са­ми: «А в прин­ци­пе, зачем нужен гимн Рос­сии?» — «Ну, типа, что­бы был» — «А дру­гой смысл? Допол­ни­тель­ный?» — «Типа, какой?» — «Ну, вот когда я боле­ла в дет­стве, меня мама заво­ра­чи­ва­ла в вен­чаль­ную фату, и я сра­зу выздо­рав­ли­ва­ла» — «Ты, блин, вооб­ще» — «Что я – вооб­ще?»- «Гим­ны с молит­ва­ми пута­ешь, а так ничего…»

Теле­жур­на­ли­сты отлав­ли­ва­ют ред­ких прохожих.

«Пожа­луй­ста, не спра­ши­вай­те меня ниче­го о сего­дняш­нем празд­ни­ке, — отма­хи­ва­ет­ся сухонь­кая ста­руш­ка в широ­ко­по­лой пана­ме, — я ниче­го не знаю! Я ниче­го не знаю!». Спа­са­ет­ся бег­ством. За ней поспе­ва­ет подру­га, под­дер­жи­вая на гру­ди пуши­стый орен­бург­ский пла­ток. В без­опас­ном месте оста­нав­ли­ва­ют­ся, пере­во­дят дыха­ние, одоб­ря­ют пульс друг друга.

Моло­дые люди в уни­фор­мен­ных фут­бол­ках окру­жа­ют пожи­ло­го муж­чи­ну с чер­ным порт­фе­лем напе­ре­вес. Из порт­фе­ля тор­чит руко­ят­ка садо­во­го инстру­мен­та типа моты­ги. «А давай­те, — охот­но берет он гроздь лент, — в Выпол­зо­во све­зу. В Выпол­зо­во раз­дам! И в Рож­де­стве­но раз­дам!» Раз­ду­мы­ва­ет неко­то­рое вре­мя, кача­ет голо­вой, воз­вра­ща­ет часть: «Нет, в Рож­де­стве­но не буду. Не поймут».

На откры­той веран­де япон­ско­го ресто­ра­на занят один сто­лик: весе­лая ком­па­ния сдви­га­ет круп­ные пив­ные круж­ки с фир­мен­ной сим­во­ли­кой. «Где фут­бол сего­дня будем смот­реть? У Паш­ки?» — «У Паш­ки нель­зя, у него кры­ши нет» — «Так мы ж фут­бол смот­реть, а не бары­жить!» — «Ты иди­от, у Паш­ки нату­раль­ная кры­ша рух­ну­ла. Дыра в потол­ке. Голу­би гадят на лету. Коты спус­ка­ют­ся, соседские».

У фона­ря оста­нав­ли­ва­ют­ся две жен­щи­ны, одна в инва­лид­ной коляс­ке, едят моро­же­ное. «Вче­ра целую кастрю­лю кури­ных кры­льев с ово­ща­ми нату­ши­ла. Ушла на дежур­ство. При­шла, все спо­ро­ли. Нажа­ри­ла кар­тош­ки тогда. Пока сти­ра­ла, спо­ро­ли. Совесть у вас есть, гово­рю? А ведь длин­ные выход­ные толь­ко нача­лись… все дома, и все едят»

Жен­щи­нам пред­ла­га­ют­ся лен­точ­ки цве­тов госу­дар­ствен­но­го фла­га и фла­е­ры с тек­стом гим­на Рос­сии. Они без энту­зи­аз­ма берут скром­ные дары: «Креп­кая мате­рия. Пом­ню, шнур­ки у меня такие были, в бего­вых конь­ках. А кон­цы я спич­кой обра­ба­ты­ва­ла, что­бы не мохри­лись. Эх, сей­час бы на те конь­ки!» — «Ниче­го, я тебя прокачу…»

Коляс­ка лихо катит­ся впе­ред, лави­руя меж­ду дет­ски­ми авто­мо­биль­чи­ка­ми, опи­сы­ва­ю­щи­ми про­пла­чен­ные кру­ги близ парад­но­го подъ­ез­да меди­цин­ско­го уни­вер­си­те­та. Впе­ре­ди по кур­су раз­ми­на­ет­ся оче­ред­ной ани­ма­тор. При­гла­ша­ет жела­ю­щих при­со­еди­нить­ся к акции в под­держ­ку рос­сий­ской сбор­ной по фут­бо­лу, име­ю­щей 18 июня поеди­нок со сбор­ной Южной Кореи. Ани­ма­тор страш­но хочет свя­зать два собы­тия – день Рос­сии и чем­пи­о­нат мира по фут­бо­лу в Бра­зи­лии – но полу­ча­ет­ся не очень.

Коли­че­ство теле­жур­на­ли­стов воз­рас­та­ет. Хоро­шень­кая тата­роч­ка в свер­ка­ю­щем пла­тье и хиджа­бе под­хо­дя­ще­го цве­та послуш­но отве­ча­ет на вопро­сы репор­те­ра: «Две­на­дца­тое июня – день Конституции…»

Весе­лые под­рост­ки ржут про­сто так. Заку­ри­ва­ют, дири­жи­ру­ют кон­тра­факт­ны­ми сига­ре­та­ми. Тень зако­на о куре­нии вита­ет над ними сизым обла­ком. Отку­да-то гре­мит ста­рая пес­ня груп­пы «Ком­би­на­ция». Рашен, рашен, рашен герл.

Появ­ля­ют­ся сва­дьбы. В июне Сама­ра любит женить­ся. По Ленин­град­ской кур­си­ру­ют сва­деб­неы про­це­сии, рас­хо­дясь пра­вы­ми и левы­ми бор­та­ми. Самая весе­лая сва­дьба казах­ская — кра­са­ви­ца в доро­гих кре­мо­вых кру­же­вах и фате, подруж­ки неве­сты в ярко-жел­том, жених в костю­ме цве­та сло­но­вой кости и спе­ци­аль­ная гостья. Очень круп­ная и замет­но рус­ская. Поло­ви­на тела гостьи (ниж­няя) скры­ва­ет­ся за мет­ра­ми сине­го шел­ка, дру­гая рос­кош­но колы­шет­ся в такт шагам за пеле­ри­ной из про­зрач­но­го шифо­на. И вот эта имен­но гостья весе­лит­ся пуще всех, она несет в руках бан­ку с лепест­ка­ми роз и бро­са­ет­ся лепест­ка­ми в неве­сту, а в жени­ха она бро­са­ет­ся моне­та­ми, а в жел­тых подруг бро­са­ет­ся сло­ва­ми, в духе: что, мат­ре­ны, при­уны­ли, вас сюда не мор­ды кри­вить при­гла­си­ли, кури­цы чле­ни­сто­но­гие. И все подруж­ки неве­сты сра­зу взбад­ри­ва­ют­ся, и начи­на­ют про­сить шам­пан­ско­го, и им шам­пан­ско­го нали­ва­ют в стек­лян­ные бока­лы, а не в пла­сти­ко­вые одноразовые.

Появ­ля­ет­ся моло­дой чело­век, голый, но слег­ка оде­тый в рос­сий­ский флаг. Флаг раз­ве­ва­ет­ся за пле­ча­ми, хло­па­ет на вет­ру. Пат­ри­о­та гром­ко при­вет­ству­ет груп­па при­я­те­лей. Рашен герл наби­ра­ет обороты.

«Про­те­стуй тан­цем!» — неожи­дан­но пред­ла­га­ет сим­па­тич­ная девуш­ка в джин­со­вых шор­тах. Под «рашен герл» неисто­во пля­шет, сол­неч­ный цвет раз­ла­га­ет­ся на спектр в брыз­гах фон­та­на, над голо­вой изги­ба­ет­ся блед­ная радуга.

Сле­ду­ю­щий респон­дент важ­но рас­ска­зы­ва­ет в каме­ру: «Две­на­дца­тое июня – день неза­ви­си­мо­сти Рос­сии». Добав­ля­ет через пау­зу: «От Укра­и­ны и дальше».

Малень­кая девоч­ка с пря­мы­ми воло­са­ми до плеч мило каприз­ни­ча­ет, про­сит игру­шеч­ную лошад­ку с сире­не­вой гри­вой. Мама уве­ще­ва­ет её: «Сей­час день рож­де­ния Рос­сии отме­тим, и сра­зу за лоша­дью пойдем».

Танец про­те­ста, «рашен герл», стран­ная неза­ви­си­мость, фата вокруг неве­сты, дыра в потол­ке, фла­е­ры с тек­стом гим­на, лошадь с сире­не­вой гри­вой, чем­пи­о­нат мира по фут­бо­лу в Бра­зи­лии — про­из­воль­ные свя­зи, стран­ные загад­ки, все боль­ше и боль­ше втя­ги­ва­ешь­ся в игру, где гра­ни­цы меж­ду фан­та­зи­ей и реаль­но­стью раз­мы­ты. День Рос­сии в стране чудес, поми­луй ее Господь.