Перестройка

«Пере­строй­ка Гор­ба­че­ва — вто­рая круп­но­мас­штаб­ная созна­тель­ная попыт­ка рефор­ми­ро­вать обще­ствен­ный строй в СССР, пред­при­ня­тая по ини­ци­а­ти­ве Гене­раль­но­го сек­ре­та­ря ЦК КПСС М. Гор­ба­че­ва после смер­ти К. Чер­нен­ко в 1985 г.» (Из Поли­ти­че­ско­го сло­ва­ря). 26 лет назад, 23 апре­ля 1985 года, состо­ял­ся пле­нум ЦК КПСС, от кото­ро­го мно­гие отсчи­ты­ва­ют нача­ло пере­строй­ки в СССР. Уди­ви­тель­ное дело, но мне­ния об этом начи­на­нии людей, достиг­ших созна­тель­но­го воз­рас­та на ту пору, в прин­ци­пе оди­на­ко­вы. Я про­ве­ла неболь­шой опрос. Люди, достиг­шие созна­тель­но­го воз­рас­та, радо­ва­лись появ­ле­нию ново­го моло­до­го руко­во­ди­те­ля, энер­гич­но­го, подвиж­но­го Гор­ба­че­ва, он ходил по ули­цам, оста­нав­ли­вал­ся в тол­пе, подол­гу раз­го­ва­ри­вал с наро­дом. Все это было необыч­но и несвой­ствен­но стране, все это дари­ло надеж­ды на хоро­шие и пра­виль­ные рефор­мы соци­а­лиз­ма и даже неко­то­рый ком­му­низм. Тоже с чело­ве­че­ским лицом. С лицом М. Гор­ба­че­ва, ско­рее всего.

Миха­ил Сер­ге­е­вич бесе­ду­ет с рабо­чи­ми тольят­тин­ско­го авто­за­во­да и впер­вые про­из­но­сит сло­во «пере­строй­ка», 8 апре­ля 1986 года.

Воз­ни­ка­ет ряд цвет­ных кар­ти­нок, кад­ры клас­си­че­ско­го совет­ско­го кино­филь­ма, плен­ка СВЕМА, по зака­зу Госте­ле­ра­дио, Кино­сту­дия дет­ских и юно­ше­ских филь­мов – это пото­му что лич­но я еще не достиг­ла созна­тель­но­го воз­рас­та тогда.

Миха­ил Сер­ге­е­вич бесе­ду­ет с рабо­чи­ми тольят­тин­ско­го авто­за­во­да и впер­вые про­из­но­сит сло­во «пере­строй­ка», 8 апре­ля 1986 года. Сей­час про­ве­ря­ла эту инфор­ма­цию, в Вики­пе­дии напи­са­но, цита­та: «впер­вые внят­но про­из­но­сит сло­во «пере­строй­ка». Немно­го изде­ва­тель­ски, нет?

Раи­са Мак­си­мов­на, пер­вая пер­вая леди. Раи­са Мак­си­мов­на фото­гра­фи­ру­ет­ся с Нэн­си Рэй­ган на офи­ци­аль­ном при­е­ме в Белом доме, на ней свер­ка­ю­щее пла­тье и корот­кая нор­ко­вая шуба, 1987 год. Раи­са Мак­си­мов­на на ули­цах како­го-то про­вин­ци­аль­но­го горо­да появ­ля­ет­ся из-за ген­се­ков­ско­го пле­ча, под­би­то­го ватой, и улы­ба­ет­ся в массы.

Я, юная пио­нер­ка, с зами­ра­ни­ем серд­ца наблю­даю за пере­дви­же­ни­ем ее узна­ва­е­мо рыже­го пер­ма­нен­та туда-сюда по стра­нам и кон­ти­нен­там, какие-то свет­ские обя­зан­но­сти, хоро­шее паль­то, пер­чат­ки! Пер­чат­ки меня поко­ря­ют надолго.

Борь­ба с пьян­ством, соот­вет­ству­ю­щий указ. Оче­ре­ди в вино-водоч­ные отде­лы, дра­ки в этих оче­ре­дях, слу­чаи уве­чий и поме­ша­тельств. Моя мама как-то была при­гла­ше­на нашим сосе­дом, дирек­то­ром вино-водоч­но­го мага­зи­на, при­об­ре­сти с «зад­не­го крыль­ца» пару буты­лок шам­пан­ско­го, насту­пал Новый год, и шам­пан­ско­го хоте­лось с неисто­вой силой. Мама в сопро­вож­де­нии кол­ле­ги по служ­бе осто­рож­но подо­шла к зад­не­му крыль­цу и тут же ока­за­лась сме­те­на тол­пой раз­ных людей, кото­рые сосе­дом при­га­ше­ны не были, но отсле­жи­ва­ли собы­тия у «зад­не­го крыль­ца». Мама была уно­си­ма чело­ве­че­ским пото­ком и рас­плю­ще­на по кир­пич­ной доб­рот­ной стене зда­ния. Ее спас кол­ле­га по служ­бе, кото­ро­го чуть не раз­ма­за­ли о лист, слу­жив­ший обли­цов­кой окна при­ем­ки това­ра. Мама как-то неосо­знан­но выбра­ла муж­чи­ну атле­ти­че­ско­го тело­сло­же­ния, а шам­пан­ско­го рез­ко перехотелось.

Собы­тия в пио­нер­ской орга­ни­за­ции, какие-то незна­чи­тель­ные пере­ме­ны в Тор­же­ствен­ном обе­ща­нии пио­не­ра; теперь вме­сто слов: «горя­чо любить свою Роди­ну, жить, учить­ся и бороть­ся, как заве­щал вели­кий Ленин, как учит Ком­му­ни­сти­че­ская пар­тия, все­гда выпол­нять Зако­ны пио­не­ров Совет­ско­го Сою­за», сле­ду­ет гово­рить: «горя­чо любить и беречь свою Роди­ну, жить, как заве­щал вели­кий Ленин, как учит Ком­му­ни­сти­че­ская пар­тия, как тре­бу­ют Зако­ны пио­не­ров Совет­ско­го Союза».

Пол­ней­шая ерун­да, но сек­ре­тарь пар­тий­ной орга­ни­за­ции шко­лы дово­дит до наше­го све­де­ния, мор­щит худой лоб и трак­ту­ет изме­не­ния как судь­бо­нос­ные: то есть бороть­ся уже не надо? Мы побе­ди­ли миро­вое зло? Помя­ни­те мое сло­во, ни к чему хоро­ше­му все это не приведет…

Она же четы­ре года спу­стя про­ры­да­ет на обще­школь­ной линей­ке о роспус­ке ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии и ком­со­моль­ской орга­ни­за­ции, стре­ми­тель­но соста­рит­ся, и в малень­кой седой ста­руш­ке через несколь­ко меся­цев труд­но будет узнать гор­дую пар­тий­ную дея­тель­ни­цу с без­упреч­но пря­мой спиной.

Что даль­ше? Борь­ба с нетру­до­вы­ми дохо­да­ми, указ.

Борь­ба с нетру­до­вы­ми дохо­да­ми, как ни стран­но, затра­ги­ва­ет имен­но реаль­но тру­дя­щих­ся людей – рыноч­ных тор­гов­цев, репе­ти­то­ров по мате­ма­ти­ке, част­но­прак­ти­ку­ю­щих так­си­стов и так далее. Моя бабуш­ка, извест­ная в горо­де порт­ни­ха, немно­го шиф­ру­ет­ся и изго­тав­ли­ва­ет рос­кош­ный чехол розо­вой плот­ной тка­ни. При необ­хо­ди­мо­сти им мгно­вен­но мас­ки­ру­ют­ся две рас­пах­ну­тые швей­ные маши­ны, гла­диль­ная дос­ка и стол закрой­щи­ка. Ее брат, искус­ный сапож­ник, вооб­ще пере­но­сит свою мастер­скую в тай­ное и извест­ное лишь дове­рен­ным еди­ни­цам место.

Но в ско­ром уже вре­ме­ни совер­шен­но нело­гич­но вро­де бы при­ни­ма­ет­ся закон об инди­ви­ду­аль­ной тру­до­вой дея­тель­но­сти, родят­ся коопе­ра­ти­вы без сче­та, я при­об­ре­таю мод­ную курт­ку из варе­ной джин­со­вой тка­ни. Эта курт­ка, доволь­но-таки урод­ли­вая, если разо­брать­ся, модель верх­ней одеж­ды, ста­но­вит­ся моим лич­ным сим­во­лом пере­строй­ки и даже ускорения.

Вто­рым сим­во­лом – но уже не пере­строй­ки, а общих необ­ра­ти­мых пере­мен – ста­но­вит­ся раз­го­вор о судь­бах демо­кра­тии с про­дав­щи­цей галан­те­рей­но­го мага­зи­на на про­спек­те Лени­на, 14.

Я увле­че­на поши­вом наряд­но­го костю­ма для дис­ко­тек, фасон тре­бу­ет застеж­ки-мол­нии опре­де­лен­но­го цве­та и раз­ме­ра. Ищу ее дол­го, очень дол­го, обна­ру­жи­ваю как раз на про­спек­те Лени­на, но сто­ит она немно­го боль­ше, чем я имею руб­лей. Я еще не зара­ба­ты­ваю само­сто­я­тель­но по мало­лет­ству. И день­ги полу­чаю от роди­те­лей. Я гру­щу, очень гру­щу, пото­му что наряд­ный костюм, дис­ко­те­ка, и вот она – мол­ния в руках, и все пропало.

Про­дав­щи­ца хочет меня под­дер­жать, это доб­рая жен­щи­на сред­них лет, она мате­рин­ски скло­ня­ет­ся над при­лав­ком, запол­нен­ным швей­ны­ми игла­ми номер три, и гово­рит: «Езжай-ка ты куда-нибудь в БЕДНЫЙ рай­он, может быть, там най­дет­ся такая же, но дешевле».

Я вышла на про­спект Лени­на совер­шен­но без застеж­ки-мол­нии, но с новым взгля­дом на при­до­рож­ные неопрят­ные газо­ны, трам­вай­ные оста­нов­ки, рель­сы-рель­сы, шеве­ля­щий­ся под нога­ми мусор и так далее. Бога­тый рай­он, дума­ла я удо­вле­тво­рен­но. Бед­ный рай­он, дума­ла я снисходительно.

Навер­ное, имен­но в этот момент у меня нача­лась соци­аль­ная лом­ка, кос­нув­ша­я­ся в той или иной мере каж­до­го за эти годы. Соци­аль­ная лом­ка, я ее рас­смат­ри­ваю как самое суще­ствен­ное, что слу­чи­лось с моим поко­ле­ни­ем; у поко­ле­ния стар­ше были и раз­ные дру­гие при­клю­че­ния, а поко­ле­ние млад­ше лома­ет, но все же не так.

При­чем в насто­я­щее вре­мя лома­ет уже в дру­гую сто­ро­ну, и выра­же­ние «демо­кра­ти­че­ские цены» вполне может отпуг­нуть людей, удо­вле­тво­рен­ных сво­им достат­ком, уров­нем дохо­дов и моде­лью авто­мо­би­ля, вот тебе и демо­кра­ти­че­ские пре­об­ра­зо­ва­ния, вот тебе и в обществе.

Но и это еще нель­зя счи­тать ито­гом, раз­ве что про­ме­жу­точ­ным. Девя­но­стые годы про­сви­сте­ли бук­валь­но бан­дит­ски­ми пуля­ми, и о пере­строй­ке вспом­ни­лось лишь при осво­е­нии пер­вых мобиль­ных теле­фо­нов, когда vse prihodilos pisat translitom, пото­му что сло­во perestroika тоже обре­ло такой вот наряд из латиницы.

А вооб­ще тер­мин «пере­строй­ка» при­ме­ним лишь к пери­о­ду до 1988 года, когда жиз­нью стра­ны управ­ля­ло Полит­бю­ро ЦК КПСС. Затем пар­тия пол­но­стью утра­ти­ла кон­троль над обста­нов­кой, и сло­жи­лась рево­лю­ци­он­ная ситу­а­ция — по всем кано­нам исто­ри­че­ских наук. Вер­хи не мог­ли, низы – не хоте­ли. Рево­лю­ция нача­лась в 1989 году, пыта­лась закон­чить­ся в 1991, потом – в 1993, но не смогла.

Есть мне­ние, что она про­дол­жа­ет­ся и по сей день.