Александр МОРОЗОВ: «НОВЫЕ МЕДИА» как «инъекция свободы»

По сло­вам вице-пре­зи­ден­та Гиль­дии изда­те­лей пери­о­ди­че­ской печа­ти Васи­лия Гато­ва, тра­ди­ци­он­ные медиа явля­ют­ся «редак­ци­он­ны­ми моде­ля­ми медиа», они обслу­жи­ва­ют око­ло 4,5 мил­ли­ар­да чело­век. Нере­дак­ци­он­ные медиа — это меди­а­ка­на­лы, кото­рые созда­ны любым иным спо­со­бом – пер­со­наль­ным кол­лек­ти­вом, вирус­ным редак­то­ром. Охват — 10–12% насе­ле­ния. Но боль­шин­ство медий­ных ана­ли­ти­ков схо­дят­ся во мне­нии — доми­ни­ро­вать на рын­ке будут интер­нет-СМИ и муль­ти­плат­фор­мен­ные СМИ. Алек­сандр Моро­зов, дирек­тор Цен­тра меди­а­ис­сле­до­ва­ний УНИК, обо­зре­ва­тель Openspace.ru, пове­дал «Новой в Повол­жье» о труд­но­стях про­фес­сии медиа­а­на­ли­ти­ка, об осо­бен­но­стях при­ва­ти­за­ции госу­дар­ствен­ных СМИ, о кото­рой пре­зи­дент объ­явил в посла­нии пар­ла­мен­ту, а так­же о том, поче­му в Рос­сии нет медиарынка. 

- По вер­сии вице-пре­зи­ден­та Yota Group Ильи Оскол­ко­ва-Цен­ци­пе­ра, в при­ро­де не суще­ству­ет ника­ко­го медиа­а­на­ли­за. Соглас­ны ли Вы с дан­ным утверждением? 

- Илья Оскол­ков-Цен­ци­пер – дея­тель­ный и зна­ю­щий чело­век. Он мно­го дела­ет для того, что­бы в Рос­сии по-ново­му осмыс­ля­лись медиа. Про­бле­ма в том, что сло­вом «медиа-ана­ли­ти­ка» сей­час назы­ва­ют три раз­ных обла­сти зна­ния и ком­пе­тен­ций. Во-пер­вых, это отрас­ле­вой ана­лиз состо­я­ния медиа­рын­ка. Во-вто­рых, «дис­кур­сив­ный ана­лиз» медий­ных прак­тик, кото­рый явля­ет­ся частью тео­ре­ти­че­ской и при­клад­ной социо­ло­гии. И, в‑третьих, это то, чем зани­ма­ет­ся сам Цен­ци­пер как медиа­а­на­ли­тик. Это изу­че­ние «ново­го медий­но­го про­стран­ства», кото­рое воз­ник­ло в резуль­та­те раз­ви­тия видео, новых, сете­вых медиа, акту­аль­но­го искус­ства, дизай­на и т.д. И по всем трем направ­ле­ни­ям у нас есть доволь­но инте­рес­ные медиа­а­на­ли­ти­ки. Отрас­ле­вые ана­ли­ти­ки – Гатов, Вар­та­но­ва, Мирош­ни­чен­ко, Кач­ка­е­ва и др. Медий­ный кон­тент изу­ча­ют авто­ры «Ново­го лите­ра­тур­но­го обо­зре­ния», «Непри­кос­но­вен­но­го запа­са». А если вы откро­е­те сайт «Теории&Практики», вы уви­ди­те мно­го ана­ли­ти­че­ских выступ­ле­ний на темы новых медиа, дизай­на и город­ско­го про­стран­ства. При­чем они ана­ли­зи­ру­ют­ся имен­но «син­те­ти­че­ски» — как новая ком­му­ни­ка­тив­ная среда. 

- Нуж­ны ли обще­ству медиа­а­на­ли­ти­ки? И когда, по Ваше­му мне­нию, мы можем про­гно­зи­ро­вать появ­ле­ние само­сто­я­тель­ной про­фес­сии – про­фес­сии медиааналитика? 

- Нуж­ны. Эта про­фес­сия уже есть. Прав­да, пока ей еще не учат. Нет учеб­ной дис­ци­пли­ны. Но это сход­но с поли­ти­че­ской ана­ли­ти­кой. Понят­но, что поли­ти­че­ская ана­ли­ти­ка суще­ству­ет, с ней свя­за­ны опре­де­лен­ные навы­ки. Эта спе­ци­а­ли­за­ция все­гда будет вос­тре­бо­ва­на. Она – не мас­со­вая. Но это не зна­чит, что ее нет. На рын­ке тру­да не тре­бу­ет­ся мно­го рестав­ра­то­ров роя­лей. Но тем не менее – они тре­бу­ют­ся. Так­же дело обсто­ит и с медиааналитиками.

- Смо­гут ли в бли­жай­шем буду­щем совре­мен­ные СМИ «выпол­нять свою глав­ную мис­сию»? Или же прес­са нач­нет посте­пен­но «выбы­вать из процесса»? 

- Это очень боль­шая про­бле­ма. Поли­ти­че­ские тео­ре­ти­ки – как спра­ва, так и сле­ва – осо­бен­но в послед­ние 20 лет напи­са­ли мно­го убе­ди­тель­ных тек­стов о том, что СМИ утра­чи­ва­ют свою «глав­ную мис­сию». Этот кри­ти­че­ский взгляд направ­лен и на ком­мер­ци­а­ли­за­цию СМИ, и на то, что они «управ­ля­е­мы», т.е. явля­ют­ся инстру­мен­том мани­пу­ли­ро­ва­ния. И, тем не менее, всю эту кри­ти­ку надо рас­смат­ри­вать как про­яв­ле­ние спо­соб­но­сти чело­ве­ка к рефлек­сии, к пере­оцен­ке, кото­рая помо­га­ет ему в новых усло­ви­ях отсто­ять базо­вые цен­но­сти. Да, идет борь­ба за то, что­бы сохра­нить обще­ствен­ную функ­цию СМИ, сохра­нить пуб­лич­ную сфе­ру. На наших гла­зах про­изо­шла бук­валь­но «рево­лю­ция сетей». Пуб­лич­ное про­стран­ство рас­ши­ри­лось. Теперь сети и тра­ди­ци­он­ные СМИ состав­ля­ют сим­би­оз. Появ­ле­ние «новых медиа», несо­мнен­но, осу­ще­стви­ло какую-то «инъ­ек­цию сво­бо­ды» в дрях­ле­ю­щие клас­си­че­ские СМИ. Ина­че гово­ря, СМИ все­гда будут сохра­нять свою обще­ствен­ную функ­цию, пре­одо­ле­вая соб­ствен­ные кризисы… 

- Какие изме­не­ния в медиа­про­стран­стве про­изой­дут вслед­ствие отре­че­ния Крем­ля от соб­ствен­ных СМИ?

- Кремль не кон­тро­ли­ру­ет сети, боль­шую часть феде­раль­ных газет. Он удер­жи­ва­ет кон­троль над феде­раль­ны­ми кана­ла­ми. Тот обще­ствен­ный про­цесс, кото­рый сей­час идет, дол­жен при­ве­сти не к тому, что «Кремль поте­ря­ет кон­троль», а к тому, что «Кремль изме­нит­ся». Мы все хотим, что­бы вме­сто сакра­ли­зо­ван­но­го, закры­то­го Крем­ля с его баш­ня­ми у нас в Рос­сии появи­лась совре­мен­ная, откры­тая адми­ни­стра­ция. Не хуже, чем в севе­ро­ев­ро­пей­ских стра­нах. Нам нужен такой Кремль, кото­рый сам явля­ет­ся частью пуб­лич­ной поли­ти­ки. Смысл не в том, что­бы Кремль поте­рял кон­троль над СМИ, затем над арми­ей, затем над АЭС… А в том, что­бы у Крем­ля воз­ник­ло новое, совре­мен­ное самопонимание. 

- Может ли реше­ние о при­ва­ти­за­ции нару­шить кон­сти­ту­ци­он­ное пра­во граж­дан на полу­че­ние информации?

- Нет. Будем счи­тать, что мис­сия СМИ осу­ществ­ля­ет­ся (или не осу­ществ­ля­ет­ся) неза­ви­си­мо от того, нахо­дят­ся ли они в част­ных руках или у госу­дар­ства. Кор­рум­пи­ро­ван­ным может быть и то, и дру­гое. И в то же вре­мя и там, и там – при нали­чии доб­рой воли и пони­ма­ния базо­вых цен­но­стей – может выпол­нять­ся мис­сия СМИ. К чему при­ве­дет так назы­ва­е­мая «при­ва­ти­за­ция», пока неяс­но. Напри­мер, мож­но пред­по­ла­гать, что адми­ни­стра­ции – вый­дя юри­ди­че­ски из соста­ва учре­ди­те­лей СМИ – будут по-преж­не­му кон­тро­ли­ро­вать свой «пул» через част­ные фир­мы-про­клад­ки. Если они это­го очень захо­тят. А могут это­го и не делать. Понят­но, что губер­на­тор может обес­пе­чить лояль­ность СМИ про­сто за счет доб­рых отно­ше­ний с глав­ным редак­то­ром или владельцем… 

- По мне­нию экс-редак­то­ра интер­нет-изда­ния Slon.ru Лео­ни­да Бер­шид­ско­го, в стране вряд ли най­дет­ся хотя бы одно печат­ное СМИ (при­над­ле­жа­щее вла­стям), спо­соб­ное вызвать инте­рес рын­ка, но теле­ка­на­лы навер­ня­ка будут инте­рес­ны. Соглас­ны ли Вы с дан­ной точ­кой зрения? 

- Да, согла­сен. Даже там, где уда­лось создать креп­кие реги­о­наль­ные газет­ные медиа­хол­дин­ги – это слиш­ком малень­кие биз­не­сы, что­бы как-то вли­ять на рынок в целом. А теле­ка­на­лы – это уже дру­гое дело.

- По сло­вам Кон­стан­ти­но­ва, то, что про­ис­хо­дит сей­час в медий­ной сре­де, труд­но назвать рын­ком. Соглас­ны ли Вы с дан­ным утвер­жде­ни­ем и в чем вы види­те при­чи­ны того, что в Рос­сии нет рын­ка СМИ?

- Труд­ный вопрос. С одной сто­ро­ны, рынок есть. С дру­гой сто­ро­ны, он несколь­ко стран­ный. Вот посмот­ри­те, есть, ска­жем, рынок зву­ко­за­пи­си. Он совер­шен­но варварский. 

А вот, для при­ме­ра, рынок гости­нич­ных услуг в Рос­сии – он послед­ние годы раз­ви­ва­ет­ся очень стре­ми­тель­ны­ми тем­па­ми. Рынок медиа силь­но зави­сит от тра­ди­ций, от брен­дов, кото­рые сто­ят на рын­ке деся­ти­ле­ти­я­ми. У этих брен­дов силь­ная репу­та­ция. Рынок СМИ на самом деле очень кон­сер­ва­тив­ный. А у нас пока таких феде­раль­ных брен­дов еди­ни­цы. То же и в реги­о­наль­ных СМИ. При этом десят­ки медиа­про­ек­тов уми­ра­ют, даже имея неплохую репу­та­цию. Вспом­ним: «Рус­ский теле­граф», «Сего­дня», «Газе­та», «Рус­ская жизнь» и т.д. и т.п. Глав­ное, это беречь те брен­ды, кото­рые сохра­ни­лись с 90‑х гг. Если они пере­жи­вут «деся­тые годы», то, гля­дишь, и менее вар­вар­ский рынок нач­нет свое формирование.