Соперница, а я к тебе приду

Есть такая доволь­но спор­ная исто­рия про вось­мое мар­та, я рас­ска­жу, раз уже вес­на все-таки нача­лась кален­дар­но. Речь пой­дет в основ­ном про Эду­ар­да, его люби­мую жен­щи­ну Лилю, девуш­ку Анге­ли­ну (боль­шо­го оба­я­ния) и меня. Нет-нет, не мно­го­уголь­ник слож­ных отно­ше­ний, отнюдь.

Дело про­ис­хо­ди­ло дав­но, более деся­ти лет назад, мы все рабо­та­ли в одном офис­ном зда­нии и дру­жи­ли на темы музы­ки. Эду­ард пре­вос­ход­но в ней раз­би­рал­ся, а я нисколь­ко, слу­ша­ла «Наше радио» и носталь­ги­че­ски груп­пу Кино.

Как-то насту­пил день 8 мар­та. Пред­по­ла­га­лась кор­по­ра­тив­ная вече­рин­ка, еди­ная для тру­дя­ще­го­ся насе­ле­ния эта­жа. Эду­ард нашел меня в каби­не­те, где я и Анге­ли­на кром­са­ли редис­ку, раз­де­лы­ва­ли селед­ку для празд­нич­но­го сто­ла и допи­ва­ли вто­рую бутыл­ку шам­пан­ско­го брют.

Во рту я дер­жа­ла пучок укро­па, пла­ни­руя его съесть в виде закус­ки. Эду­ард выта­щил укроп, и раз­дра­жен­но бро­сил его на стол. Что-то слу­чи­лось, дога­да­лась я.

- Конеч­но, — с пре­тен­зи­ей отве­тил Эду­ард, — Лиль­ка меня бро­си­ла! Со сво­им новым хаха­лем отме­ча­ет празд­ник в кабаке!

Я подо­бра­ла укроп и быст­ро съе­ла. Анге­ли­на хрип­ло рас­сме­я­лась. Эду­ард цык­нул зубом и попро­сил заку­рить. Я про­мол­ча­ла, из нас тро­их не курил никто.

Выяс­ни­лось, что люби­мая жен­щи­на Эду­ар­да утром сооб­щи­ла ему по теле­фо­ну, что Эду­ард козел, и она боль­ше не его. «А чья?», — спро­сил козел Эдуард.

- Капи­та­на ракет­ных войск! — отве­ти­ла Лиля. — Мы с ним сего­дня справ­ля­ем помолв­ку, в меж­ду­на­род­ный жен­ский день. И фами­лия у него — Его­ров, а не то что! (Эду­ард имел немно­го смеш­ную фамилию.)

Затем Лиля вошла во вкус и назва­ла пят­на­дцать лежа­щих на поверх­но­сти при­чин назвать Эду­ар­да коз­лом. Мне запом­ни­лось: «И зимой ты боишь­ся ездить за рулем».

Эду­ард был убит. Он ска­зал, что у него нача­лась депрес­сия, а он скло­нен к суициду.

- Насколь­ко скло­нен? — уточ­ни­ла я.

- Весь­ма и весь­ма, — отве­тил Эду­ард, налил себе жид­ко­сти из-под зеле­но­го горош­ка в мой бокал с шам­пан­ским, и быст­ро выпил. Анге­ли­на хрип­ло рассмеялась.

Я недол­го дума­ла, как спа­сти Эду­ар­да от депрес­сии. Совсем не дума­ла. Реше­ние сра­зу при­шло в голо­ву, буд­то бы было там все­гда, а сей­час выка­ти­лось изо рта, как шарик с номе­ром в лоте­рее «Спорт­ло­то». Пять из трид­ца­ти шести.

- Поеха­ли, — ска­за­ла я, — пока есть вре­мя до вечеринки.

- Вече­рин­ки, фу, — ска­зал Эду­ард, — так никто не гово­рит. Суаре!

Я огрыз­ну­лась, Эду­ард изви­нил­ся, Анге­ли­на хрип­ло рас­сме­я­лась, мы допи­ли шам­пан­ское и поеха­ли. Эду­ард посред­ствен­но управ­лял авто­мо­би­лем оте­че­ствен­но­го про­из­вод­ства. Кафе рас­по­ла­га­лось неда­ле­ко. Оно ока­за­лось стран­ным полу­пу­стым заве­де­ни­ем в мор­ском духе — сте­ны убра­ны сетя­ми, пусты­ми клет­ка­ми из-под попу­га­ев, сто­лы в фор­ме спа­са­тель­ных кру­гов и повсю­ду гул­кие рын­ды, рын­ды. Эду­ард остал­ся в машине. Свою люби­мую жен­щи­ну он начал опи­сы­вать клас­си­че­ски: «Ростом она при­мер­но с анге­ла», — но потом вспом­нил о ярко-рыжих воло­сах и мали­но­вом пальто.

Мы с Анге­ли­ной вошли и сра­зу опо­зна­ли Лилю. Это была круп­ная девуш­ка с хищ­ным вес­нуш­ча­тым лицом, вокруг дей­стви­тель­но взды­ма­лись рыжие куд­ри, на бле­стя­щем лай­крой колене дро­бил­ся элек­три­че­ский свет. Рядом с ней сидел груст­ный маль­чик в сером костю­ме и гал­сту­ке-бабоч­ке, в руках он кру­тил необъ­яс­ни­мый мячик для пинг-пон­га. Тон­кая линия усов дела­ла его похо­жим на М.Ю. Лер­мон­то­ва. Герои рас­по­ла­га­лись в уют­ном месте близ фаль­ши­во­го ками­на. В камине был набро­шен гор­кой мусор — мно­го окур­ков, и горе­ли белые свечи.

Я откаш­ля­лась и подо­шла бли­же. Анге­ли­на хрип­ло рас­сме­я­лась. Тут надо ска­зать пару слов о наших с ней одеж­дах. Все-таки гото­ви­лись к празд­ни­ку, и при­на­ря­ди­лись на сла­ву. На мне была немыс­ли­мая кру­жев­ная коф­та и шор­ты (почти кожа­ные), а на Анге­лине — пла­тье цве­та кро­ви на лям­ках и сапоги-казаки.

- При­вет, капи­тан, — ска­за­ла я, дове­ри­тель­но скло­нив­шись над круг­лым сто­ли­ком, — как там ракет­ные вой­ска? А я зна­ла, что встре­чу тебя здесь! Радост­но созна­вать, что ты до сих пор любишь это место, Егороффф…

Сло­ва «до сих пор» и «Его­роффф» я выде­ли­ла голо­сом и широ­ко улыб­ну­лась. Немыс­ли­мое кру­же­во заиг­ра­ло в отблес­ках све­чей. Длин­ные серь­ги затан­це­ва­ли вокруг шеи. Лиля мол­ча лупи­ла гла­за­ми малень­ки­ми и круг­лы­ми, как таб­лет­ки но-шпы. Капи­тан выго­во­рил, что я, оче­вид­но, ошиб­лась. Но неуве­рен­но. Анге­ли­на при­се­ла перед ним на кор­точ­ки, высу­ну­ла язык и немно­го подви­га­ла им вверх-вниз. Пла­тье опас­но собра­лось шел­ко­вой гар­мош­кой на ее муску­ли­стых бед­рах. Лям­ка скольз­ну­ла вниз по глад­ко­му пле­чу. Капи­тан в испу­ге под­жал ноги и сла­бым голо­сом про­из­нес что-то вро­де: «Я тб клнс нзнкм», при­чем несколь­ко раз под­ряд. Пинг-пон­го­вый мячик выпал из его без­воль­ной ладо­ни и запры­гал по ком­мер­че­ско­му линолеуму.

- Ой, про­сти­те, мы, долж­но быть, некста­ти, капи­тан, — про­пе­ла я в люби­мой тональ­но­сти груп­пы Кино. — Закрой за мною дверь, я ухо­жу. При­вет вой­скам! — Анге­ли­на неохот­но поме­сти­ла язык обрат­но, напо­сле­док лиз­нув капи­та­ну шер­стя­ное колено.

Лиля взвизг­ну­ла. Капи­тан закрыл гла­за, наша­рил на сто­ле гра­фин­чик с вод­кой, под­нес ко рту и сде­лал на ощупь несколь­ко хоро­ших глот­ков. При­мер­но десять.

Мы ото­шли на несколь­ко шагов, Анге­ли­на вдруг сорва­лась с места, кину­лась к выхо­ду, как бы уно­си­мая кри­ком: «Йа все­оо ещео­оо лллюбл­лю­у­уу йево­оо!..» Я оце­ни­ла ее удач­ный экс­промт. Неда­ром Анге­ли­на слы­ла девуш­кой боль­шо­го обаяния.

На круг­лой раз­ла­пи­стой вешал­ке выде­ля­лось мали­но­вое паль­то на мали­но­вой же под­клад­ке, абсо­лют­ная безвкусица.

Люби­мая жен­щи­на позво­ни­ла Эду­ар­ду через пару часов, оста­ток меж­ду­на­род­но­го дня и еще три года они про­ве­ли вме­сте. Мне Эду­ард пода­рил тогда кол­лек­ци­он­ный диск Эри­ка Клеп­то­на и бре­лок в виде бол­гар­ско­го пер­ца, он до сих пор бол­та­ет­ся на моих клю­чах. Пере­ехал уже на пятую связ­ку с той поры, видан­ное ли дело.