Новый весенний день не принес тепла, и девушки на улицах различались на смелых девушек без шапок и с красным носом, и осторожных девушек в шапках. Глядя на их прелестные, взбудораженные гололедицей лица, трудно было удержаться, чтобы не задать актуального вопроса: что вы ожидаете от этой весны?
художник Владимир Любаров
Катя, 36 лет (скупо): Никакой весны не будет.
Юлия, 46 лет, преподаватель вуза: Жду, что разберутся с никому, кроме губернатора, не нужным объединением университетов.
Настя, 25 лет, фотограф: Приглашена к подруге на свадьбу, хочу выглядеть наилучшим образом, поэтому занимаюсь собой, собственной внешностью и гардеробом.
Обновление гардероба – это святое. Развлекалась недавно среди платьев в отделе O’STIN, рядом прохаживались две девочки лет десяти, очень худые, но со сложными косами (рыбий хвост?). Одна сказала другой убежденно: пошли лучше в «ТВОЕ», там цены более доступны. Я замерла в восхищении, уровень социализации современного подростка – это отдельная и большая тема. Разумеется, ничто не смогло удержать меня от последующего похода в «ТВОЕ», девчонок обнаружила там около стенда с трусами-носками и прочей мелочью, они нежно перебирали яркие тряпочки, переговариваясь негромко.
Лера, 13 лет: Скоро начнутся весенние каникулы, и я хочу больше гулять. Быть на воздухе, все такое… Хочу записаться на такие танцы, чтобы изучать вальс, танго и другие, настоящие, потому что это красивые танцы, хочу всего красивого.
Лада, 13 лет: Хи-хи! Хочу, чтобы сбылась моя заветная мечта! Чтобы прямо весной сбылась! И еще: хочу сияющий плащ. Я за таким гоняюсь с осени. Девчонки сказали, что видели такой в секонд-хенде на Ленинградской! Я за ним даже туда ходила! Хоть все эти секонды – страшная помойка, а вот еще говорят, что там можно заразиться чумой.
Обожаю секонд-хендовые магазины, правда, не все. Есть такие, они притворяются натуральными отделами готового платья, все висит цинично на вешалках, сияют лампы, зеркала преумножают их свет и ходят кругами продавцы-консультанты в форменных футболках и с кривыми улыбками, так вот от такого лживого секонда-простите-хенда надо бежать со всех ног. Надо бежать и бежать, а потом идти и идти, и сносить семь пар железных башмаков, и съесть семь железных хлебов — но найти настоящий и правильный какой-нибудь подвальчик, где одежды лежат текстильными горами на школьных партах, в дальнем углу размещаются весы для ценообразования и скромно сидит худая женщина, замотанная в выношенный палантин от Готье. Там и только там можно найти летний эскадовский костюм из шелка, диоровскую косынку, корсет от Джона Гальяно, который на самом деле Хуан Карлос Антонио, такие дела. И никакой чумы.
Марина, 32 года (эмоционально): Ой, если честно, я хочу разрешения своих жилищных проблем, хочу снять квартиру. Вот вы говорите: холодно и лед, а мне все равно, пусть лед еще полгода лежит, только бы найти нормальный вариант. Да нет, ничего запредельного я не желаю вроде бы, но все никак не могу снять себе подходящую квартиру. Требуется центральный район, один из. Чтобы нормальное состояние, но именно нормальное на мой взгляда, а не на взгляд квартировладельцев, а то я буквально сейчас смотрела один вариант. В коридоре пол был вскрыт, окно наполовину забито фанерой, а унитаз, извиняюсь, стоял на каких-то деревянных брусках! И за это хотели восемнадцать тысяч плюс коммуналка! Безобразие и простое свинство!
Как-то я работала вместе с женщиной необыкновенной судьбы — Мариной Александровной. Однажды Марина Александровна решила снять квартиру, и вскоре сняла её. Квартира оказалась пуста, и Марина Александровна оформила кредит на покупку самого необходимого, как то: кухонный гарнитур, двуспальная кровать и барочный обеденный стол с мраморной столешницей. Тремя месяцами позже у Марины Александровны закончились деньги, причем сразу все. Она решительно отказалась от арендуемой квартиры, вернулась к родной матери и небольшому ребенку, ученику пятого класса. Ставшую ненужной мебель задумала продать, чтобы рассчитаться, черт возьми, с долгами. Но покупатель на ненужную мебель никак не отыскивался, владелец квартиры требовал немедленно съехать, твою мать, я не нанимался хранить эти гребаные шкафы и другое извилистое говно. Владелец квартиры даже вынес, нецензурно ругаясь, барочный стол на лестничную площадку. Не одобрял стиля барокко, это бывает.
В трудовом коллективе появилась милая привычка — каждое утро интересоваться у Марины Александровны здоровьем мраморной столешницы. Даже начальник задорно подмигивал ей, разминая крупные кулаки. И вот образовался серьезный вроде бы претендент на Мариныалександровнино добро, такой симпатичный даже мужчина лет пятидесяти, в рыжего оттенка пальто и с крупным бульдогом на поводке. Марина Александровна сияла. Она скрестила пальцы и верила в удачу. На смотрины они отправились в респектабельном автомобиле претендента, бульдог мирно пыхтел на сиденье сзади. Вернулась Марина Александровна через примерно сорок минут, была грустна, немногословна, даже и от чая с печеньем отказалась, чего обычно не позволяла себе. Немного успокоившись, она положила руку на пологую грудь. Грудь вздымалась с хорошим интервалом. Хотелось даже скомандовать: «и рррраз! и два!», но никто не осмелился.
«Поразительная бездуховность, — сказала Марина Александровна и хрюкнула. — И собака такая же». Это было очень красиво, про бездуховность и собаку. Прошлым летом встретила Марину Александровну. Она широкими шагами пересекала главную улицу города, плиссированная юбка голубела половиной украинского флага; я малодушно натянула поверх дождя темные очки и замаскировалась рукавом куртки. Вы бы тоже так сделали.
Светлана, 40 лет (горячо): Разумеется, жду любви! А вы разве нет?
Олег, 33 года: Я обратил внимание, что вы только у женщин что-то спрашиваете, если не секрет, почему обратились именно ко мне? Секрет? Ну ладно, пусть… я от весны хочу вообще одной малости – чтобы мне оформили кредит в сбербанке, а то два раза завернули уже, а еще пусть будет чистый асфальт. Что? Это уже две малости? Ну, значит, хочу двух.
Евгений, 45 лет: Ну. я вас скажу, вы издевательский вопрос задали! От весны я хочу, чтобы она началась.
