Почти детективная история

Почти детек­тив­ная исто­рия нача­лась клас­си­че­ски: ничто не пред­ве­ща­ло зага­доч­но­го спле­те­ния стран­ных собы­тий, а напро­тив — вос­крес­ным вече­ром я раз­ме­сти­ла в сво­ем бло­ге корот­кую запись о том, как гуля­ла с чле­на­ми семьи вдоль по пло­ща­ди Сла­вы и рас­смат­ри­ва­ла новый для горо­да памят­ник Пет­ру и Фев­ро­нии. Памят­ник был тор­же­ствен­но открыт в нача­ле июля, как и поло­же­но. Я объясню: 

День Пет­ра и Фев­ро­нии — пра­во­слав­ный празд­ник, с 2008 года вос­ста­нов­лен в Рос­сии на офи­ци­аль­ном уровне как «День семьи, люб­ви и вер­но­сти». Отмечается 

8 июля.

Пётр и Фев­ро­ния — пра­во­слав­ные покро­ви­те­ли семьи и бра­ка, чей супру­же­ский союз счи­та­ет­ся образ­цом хри­сти­ан­ско­го брака.

Свя­тые, кано­ни­зи­ро­ва­ны Рус­ской пра­во­слав­ной цер­ко­вью в 1547 году. Вско­ре после кано­ни­за­ции была состав­ле­на извест­ная «Повесть о Пет­ре и Фев­ро­нии Муромских».

В 2008 году в сред­ствах мас­со­вой инфор­ма­ции мно­го гово­ри­ли о том, что 8 июля вся Рос­сия будет празд­но­вать наци­о­наль­ный «День всех влюб­лен­ных», кото­рый в доре­во­лю­ци­он­ный пери­од яко­бы отме­чал­ся весь­ма широ­ко — было при­ня­то посе­щать хра­мы, где моло­дые люди про­си­ли о люб­ви, а люди постар­ше — о семей­ном согла­сии. День Пет­ра и Фев­ро­нии счи­тал­ся яко­бы счаст­ли­вым для заклю­че­ния бра­ка. Моя мама, напри­мер, сра­зу под­ме­ти­ла неко­то­рое несо­от­вет­ствие дат. «8 июля, — ска­за­ла едко мама, — при­хо­дит­ся на Пет­ров­ский пост. На Руси в пост не вен­ча­ли. Для каких это таких бра­ков счи­тал­ся счаст­ли­вым этот день?».

Но сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции не сда­ва­лись. Они ярост­но дока­зы­ва­ли, что нуж­но воз­рож­дать духов­ные тра­ди­ции, а не жить по запад­ной мер­ке, глу­по под­счи­ты­вая бумаж­ные сер­деч­ки в чуж­дый пра­во­слав­ным кано­нам день 14 фев­ра­ля. Сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции при­зы­ва­ли граж­дан Рос­сии пере­не­сти День св. Вален­ти­на на лет­ний пери­од, что гораз­до удоб­нее по мно­гим при­чи­нам. Во-пер­вых, летом теп­лее. Вся эта кам­па­ния выгля­де­ла вполне безум­но и в общем-то — в духе страны. 

Но ниче­го тако­го я в бло­ге не писа­ла, а напи­са­ла вот что:

«Сего­дня, нако­нец, добра­лись с мамой и тща­тель­но осмот­ре­ли новый памят­ник Пет­ру и Фев­ро­нье. Пока мы тща­тель­но осмат­ри­ва­ли памят­ник, на его фоне фото­гра­фи­ро­ва­лись тури­сты и про­сто мно­го­дет­ные семьи. Дети, отбив­ши­е­ся от рук роди­те­лей, пыта­лись отко­вы­рять мра­мор­ные шары, по кра­ям укра­ша­ю­щие скульп­тур­ную ком­по­зи­цию. Роди­те­ли бег­ло поро­ли их и воз­вра­ща­ли по местам. Я заме­ти­ла, как одна ста­рая дама в узкой юбке и мно­гих коль­цах тихо ото­шла, спря­та­лась в тени Пет­ра и при­го­то­ви­лась поку­рить, но ее пой­ма­ли моло­дые род­ствен­ни­ки и неж­но пово­лок­ли в кадр. Все дыша­ло привольем. 

Мы с мамой поды­ша­ли при­во­льем тоже, и еще вслух про­чи­та­ли исто­рию про пла­ва­ние Пет­ра с Фев­ро­ньей по реке Оке, когда они чер­па­ли воду и лас­ко­во гово­ри­ли друг дру­гу: вода в реке оди­на­ко­ва, что с лево­го бор­та, что с пра­во­го. Это как любовь, — гово­ри­ли они еще лас­ко­вее, — если любишь жен­щи­ну, то совер­шен­но все рав­но, как она выгля­дит и дру­гие нюан­сы, как то: воз­раст, обра­зо­ва­ние и доход на душу населения.

После это­го мне немед­лен­но захо­те­лось сфо­то­гра­фи­ро­вать­ся на фоне памят­ни­ка, но мама — стро­гая жен­щи­на, она бы сра­зу дала мне пинка».

Такой совер­шен­но неза­мыс­ло­ва­тый и дале­кий от чего бы то ни было вооб­ще текст вызвал неожи­дан­но бур­ную реак­цию у аудитории. 

Люди писа­ли: «Вооб­ще-то этот апо­криф так зву­чит: когда Фев­ро­ния уже была заму­жем за кня­зем Пет­ром, князь сел с ней в лод­ку и отплыл по Оке. В одной лод­ке с Фев­ро­ни­ей ехал чело­век, кото­рый жад­но на неё смот­рел. Тут Фев­ро­ния пред­ло­жи­ла сво­е­му спут­ни­ку зачерп­нуть воды из реки, то с пра­во­го бор­та лод­ки, то с левого.

- Оди­на­ко­вая вода? Или с одной сто­ро­ны слаще?

- Оди­на­ко­вая вода, — отве­тил мужчина.

- Так и есте­ство жен­ское оди­на­ко­во. Поче­му же ты про свою жену забыл, а о чужой помышляешь?

Так что это не про любовь, а про секс было ска­за­но, изви­ни­те. Насчет люб­ви даже пра­вед­ни­ки пони­ма­ли: на нее о‑о-очень мно­го все­го вли­я­ет, от внеш­не­го вида до внут­рен­не­го содержания». 

И еще: «Петр тот еще был моло­дец! Пообе­щал женить­ся, если Фев­ро­нья исце­лит его от про­ка­зы, она его исце­ли­ла, а он женить­ся пере­ду­мал. И толь­ко после реци­ди­ва про­ка­зы согласился».

И еще: «Про пароч­ку эту пом­ню еще, что они умер­ли вме­сте. При­чем она что-то там выши­ва­ла, доши­ла, а потом пошла, лег­ла к мужу и умерла».

Или так: «Читаю и пла­чу. Все пре­по­да­ва­те­ли, кто нам читал древ­не­рус­скую лите­ра­ту­ру, уже скон­ча­лись. Ста­рая школа…».

Но самое инте­рес­ное про­изо­шло чуть позже. 

Я полу­чи­ла боль­шое, пол­но­цен­ное элек­трон­ное пись­мо. В пись­ме некто назы­вал себя Лав­ром и пред­ла­гал встре­тить­ся для пере­да­чи мне досто­вер­ной и сек­рет­ной инфор­ма­ции об истин­ной судь­бе памят­ни­ка Пет­ру и Фев­ро­нье. «Вы же насто­я­щий жур­на­лист? – спра­ши­вал Лавр. — Вас же инте­ре­су­ет убий­ствен­ная фак­ту­ра и скан­даль­ная прав­да о вла­стях пре­дер­жа­щих?». Я – не насто­я­щий жур­на­лист, но не будешь же объ­яс­нять все­го незна­ко­мо­му чело­ве­ку, хра­ни­те­лю тай­ны. Лавр дал понять, что он опа­са­ет­ся пре­сле­до­ва­ний: «если вы пони­ма­е­те, о чем я», и поэто­му луч­ше назна­чить дело­вое сви­да­ние в каком-нибудь укром­ном месте. «Иде­аль­но было бы в вести­бю­ле тор­го­во­го цен­тра «Мега­Си­ти», — шиф­ром напи­сал Лавр, — где никто не поме­ша­ет наше­му обще­нию и мож­но при­сесть у фон­та­на. Если вы реши­тесь, буду ожи­дать вас напро­тив отде­ла гото­во­го пла­тья тако­го-то, у меня усы, боро­да и пол­но­стью чер­ная одежда».

Я не соби­ра­лась ехать! Конеч­но, не соби­ра­лась. Но слу­чай­но поде­ли­лась радо­стью от пись­ма тай­но­го аген­та Лав­ра со сво­ей подру­гой. Моя подру­га очень шикар­на. Она сде­ла­ла мне пред­ло­же­ние, от кото­ро­го я не смог­ла отка­зать­ся (с). Она ска­за­ла, что если я не поеду и не полу­чу убий­ствен­ную фак­ту­ру и скан­даль­ную прав­ду, то не буду иметь мораль­но­го пра­ва смот­реть сво­им чита­те­лям в гла­за. «Ты обма­нешь их всех, — горя­чо гово­ри­ла подру­га, — про­сто отни­мешь надеж­ду на буду­щее вооб­ще и спра­вед­ли­вость в част­но­сти! Даже если он сума­сшед­ший… осо­бен­но, если он сумасшедший!».

Вот так гово­ри­ла моя шикар­ная подру­га, мне и воз­ра­зить было нече­го, и мы поеха­ли, поеха­ли, торо­пи­лись к назна­чен­но­му вре­ме­ни, обсуж­да­ли воз­мож­ные нюан­сы и пути отступления. 

«Я буду рядом, — стро­и­ла план подру­га, — если почую нелад­ное, позво­ню тебе, и ты про­сто вста­нешь и отой­дешь, типа – бесе­дую по теле­фо­ну, ниче­го не знаю».

Я сдер­жан­но кива­ла. Играть в жур­на­ли­ста было одно­вре­мен­но и инте­рес­но, и страш­но­ва­то, так часто быва­ет с игра­ми у взрос­лых людей.

Днев­ной «Мега­Си­ти» был прак­ти­че­ски без­лю­ден. Поэто­му мы сра­зу раз­гля­де­ли муж­чи­ну в чер­ной одеж­де, с уса­ми. При­чем если бы тор­го­вый центр даже и пере­жи­вал часы пик, то муж­чи­на все рав­но оста­вал­ся бы в при­ят­ном уеди­не­нии. Дело в том, что усы его были заим­ство­ва­ны из мас­ка­рад­но­го костю­ма Деда Моро­за. Еще к усам при­ла­гал­ся пласт­мас­со­вый нос. Крас­но­го цве­та. Боро­да отсут­ство­ва­ла. Судь­ба ее оста­ет­ся неиз­вест­ной – то ли что-то не сло­жи­лось с само­го нача­ла, то ли охра­на «Мега­Си­ти» попро­си­ла Лав­ра с ней рас­стать­ся. А усы Лавр отстоял.

И да – на голо­ве его была круг­лая фет­ро­вая шля­па с доволь­но боль­ши­ми поля­ми, такие пред­по­чи­та­ют хасиды.

Не про­из­не­ся ни сло­ва, мы с подру­гой про­мар­ши­ро­ва­ли мимо и немед­лен­но свер­ну­ли в сто­ро­ну про­дук­то­во­го обшир­но­го отде­ла, где дол­гое вре­мя сме­я­лись и пря­та­лись меж­ду стел­ла­жей с сухи­ми завтраками. 

«А что, — про­сме­яв­шись, ска­за­ла подру­га встре­во­жен­но, — а что, если это – не Лавр? 

А дру­гой чело­век? Обык­но­вен­ный горо­жа­нин, рядо­вой посе­ти­тель магазина…».

Тут мы сно­ва при­ня­лись сме­ять­ся, пото­му что эта вер­сия тоже очень, очень весе­лая. Вот толь­ко убий­ствен­ной инфор­ма­ции об истин­ной судь­бе памят­ни­ка Пет­ру и Фев­ро­нье я не полу­чи­ла, поэто­му какое-то вре­мя смот­реть в гла­за чита­те­лям не буду. 

Зато лиш­ний раз убе­ди­лась в осо­бен­ной ста­ти Рос­сии; не надо её, в самом деле, общим арши­ном изме­рять, не обой­дешь­ся тут общим арши­ном, когда каж­дый бук­валь­но граж­да­нин в любой момент может замас­ки­ро­вать­ся искус­ствен­ным носом и круг­лой фет­ро­вой шляпой.