Как я записывала «ветеранские» истории

Пять лет назад я нача­ла такой про­ект, о вете­ра­нах вой­ны. Пер­во­на­чаль­но он назы­вал­ся «К 65-тиле­тию Побе­ды», а сей­час уже дол­жен бы назы­вать­ся «К 70-летию Побе­ды», но сей­час ниче­го от про­ек­та не оста­лось, и я рас­ска­жу, поче­му. Чуть поз­же. Сна­ча­ла рас­ска­жу, как все начи­на­лось и шло.

Вот как все про­ис­хо­ди­ло: в самар­ской редак­ции мне пере­да­ва­ли пись­ма чита­те­лей, геро­ев вой­ны или род­ствен­ни­ков геро­ев. Они писа­ли пару слов, остав­ля­ли номер сво­е­го мобиль­но­го теле­фо­на, адрес элек­трон­ной почты, или номер айсикью.

Род­ствен­ни­ки геро­ев вой­ны – моло­дые люди, реже — муж­чи­ны, обыч­но – жен­щи­ны, при­мер­но мои ровес­ни­ки. Плюс-минус пять лет. Вну­ки, вну­ча­тые пле­мян­ни­ки, одна девуш­ка рас­ска­зы­ва­ла о сво­ей учи­тель­ни­це, дру­гая – о сосед­ке по дому. При­сы­ла­ли отска­ни­ро­ван­ные и отциф­ро­ван­ные ста­рые фото­гра­фии, не все­гда они фрон­то­вые, ведь на фрон­те не осо­бо ситу­а­ция рас­по­ла­га­ла к изго­тов­ле­нию фото­гра­фи­че­ских порт­ре­тов. И тогда эти фото­гра­фии – сорок шесто­го, допу­стим, года. На них кра­си­вая жен­щи­на поправ­ля­ет пыш­ную юбку, у нее слож­ная при­чес­ка и тон­кая талия. Или худо­ща­вый муж­чи­на серьез­но смот­рит на фото­гра­фа, улы­бать­ся на доку­мен­тах мож­но будет еще не скоро.

С род­ствен­ни­ка­ми вете­ра­нов общать­ся лег­ко. Зада­ешь вопро­сы, уточ­ня­ешь даты. Рас­ста­ем­ся, как пра­ви­ло, ни разу не уви­дев­шись в реа­ле, пре­мно­го доволь­ные друг дру­гом. Но ино­гда пись­ма отправ­ля­ли сами вете­ра­ны. Это осо­бен­ные пись­ма, они все­гда напи­са­ны от руки на белой нели­но­ван­ной бума­ге. В кон­це зна­чит­ся номер теле­фо­на, чаще – ста­ци­о­нар­но­го. И тогда я зво­ни­ла по это­му телефону.

Сна­ча­ла я дума­ла, что вете­ра­нам удоб­нее, если я сама при­еду к ним. Я горя­чо сопро­тив­ля­лась их попыт­кам куда-то отпра­вить­ся самим, для интер­вью. Но потом один пожи­лой муж­чи­на и быв­ший пар­ти­зан мне пря­мо ска­зал: «Доч­ка, ну я и так целы­ми дня­ми дома, раз­ре­ши к тебе подъ­е­хать! Меня сын обе­щал отвезти!».

И я ска­за­ла: ну конеч­но, и ста­ла ждать. Три дня под­ряд сын не имел воз­мож­но­сти послу­жить шофе­ром, на чет­вер­тый день вро­де бы все полу­чи­лось. Быв­ше­му пар­ти­за­ну испол­ни­лось восемь­де­сят восемь лет. Сын его довез, но оши­боч­но выса­дил у дру­го­го дома. Эти дома часто пута­ют, нуме­ра­ция почти сов­па­да­ет. И рас­по­ло­же­ны непо­да­ле­ку. Но все-таки – это дру­гой дом. Пар­ти­зан сори­ен­ти­ро­вал­ся на мест­но­сти, обна­ру­жил цель, и вот уже вхо­дил в квар­ти­ру. В руке дер­жал матер­ча­тую сум­ку и пустую бутыл­ку мине­раль­ной воды. Лето уже начи­на­ло наби­рать градусы.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Я пыта­лась пред­ло­жить чаю, про­сто воды, сока, отка­зал­ся: «Нет-нет, нет-нет». Имел наме­ре­ние снять ботин­ки, обра­ти­ла вни­ма­ние на малень­кий раз­мер, совер­шен­но маль­чи­ко­вые ботин­ки, школь­ные, с округ­лым корич­не­вым носом. Наси­лу уго­во­ри­ла прой­ти в обу­ви, раз­ме­сти­лись у ком­пью­те­ра, куда я хоте­ла для ско­ро­сти немед­лен­но запи­сы­вать – вре­мя под­жи­ма­ло, и текст уже жда­ли. Но ниче­го запи­сать я не смог­ла, конеч­но. Слу­ша­ла рас­сказ. Он был дол­гим. После все­го быв­ший пар­ти­зан встал, вынул из матер­ча­той сум­ки короб­ку кон­фет «Аль­пен­гольд» и пре­под­нес мне. Боль­шая наряд­ная короб­ка, мне сде­ла­лось очень неудоб­но и даже стыд­но. Я покрас­не­ла и ста­ла мям­лить, что ой, что не сто­и­ло, что я даже не знаю, что зачем же вы потра­ти­лись и вся­кое такое. Пар­ти­зан уко­риз­нен­но смот­рел на меня гла­за­ми само­го неж­но­го голу­бо­го цве­та, мол­чал, потом ска­зал: «Ну что ты, доч­ка, у меня же все-таки Пен­сия с Над­бав­ка­ми, а что там жур­на­лист­ки полу­ча­ют? Поба­луй-ка себя конфеткой…».

Я напи­са­ла – Пен­сия с Над­бав­ка­ми так, как он про­из­нес. С обе­их боль­ших букв.

Взя­ла кон­фе­ты, почти нача­ла рыдать, но суме­ла сдер­жать­ся. Нача­ла рыдать, про­во­див пар­ти­за­на до авто­мо­би­ля его сына, клас­си­че­ской моде­ли Жигу­лей. Сын и сам ока­зал­ся вполне пожи­лым чело­ве­ком, он курил что-то без филь­тра и одно­вре­мен­но про­ти­рал вет­ро­вое стек­ло спе­ци­аль­ной тряпицей.

Рас­ска­за­ла исто­рию с короб­кой кон­фет подру­ге, подру­га вспом­ни­ла слу­чай в сана­то­рии «Самар­ский», где вете­ра­ны мог­ли по соци­аль­ным путев­кам отды­хать и полу­чать сеан­сы мас­са­жа, лечеб­ных ванн и чего-то еще, про­фи­лак­ти­че­ско­го. И вот подру­га там рабо­та­ла как раз в мас­саж­ном каби­не­те. Как-то захо­дит к ней ста­рик, на мас­саж. И подру­га видит, что он – неве­ро­ят­но гря­зен. Она гово­рит: «Дедуш­ка, это не я при­ду­ма­ла, но такие пра­ви­ла, вот може­те про­чи­тать. На сеанс мас­са­жа нуж­но являть­ся после душа, в чистой одеж­де. Вы, пожа­луй­ста, сей­час иску­пай­тесь и при­хо­ди­те, я вас жду». Ста­рик ушел, вер­нул­ся через неко­то­рое вре­мя, весь мок­рый. Мок­рый поно­шен­ный костюм, рубаш­ка, ниж­нее белье – все. Нос­ки, носо­вой пла­ток. «Я, — гово­рит, — все сде­лал, мед­сест­рич­ка, как ты про­си­ла. Но вот толь­ко одеж­да у меня одна, поэто­му – мок­рая…» Подру­га реве­ла и про­си­ла про­ще­ния. А ста­рик ниче­го, не обиделся.

Один быв­ший пуле­мет­чик попро­сил вер­нуть ему фото­гра­фию после выхо­да ста­тьи. Я ска­за­ла – при­ве­зу. Взя­ла адрес. Ока­за­лось, что пуле­мет­чик живет бук­валь­но в двух шагах от места рабо­ты мое­го мужа. Муж был коман­ди­ро­ван – отдать фото­гра­фию. При­е­хал вече­ром – совер­шен­но обес­ку­ра­жен­ный. «Пред­став­ля­ешь, — рас­ска­зал, — я подъ­ез­жаю, а твой ста­ри­чок у подъ­ез­да сидит. Ждет. Что же он, целый день так?». Пошла зво­нить пуле­мет­чи­ку. «Зачем, — гово­рю, — вы на ули­це-то жда­ли, на жаре? Ведь квар­ти­ра извест­на ваша была». «Так домо­фон сло­мал­ся, — отве­ча­ет, — вто­рую неде­лю мастер не идет, я и поду­мал, вый­ду, подо­жду вни­зу. А то при­е­де­те и буде­те топ­тать­ся, вре­мя терять. Зво­нить-то я постес­нял­ся лиш­ний раз. Поси­дел, с вось­ми утра до пяти вече­ра. Зато воз­ду­хом поды­шал». Лето уже шпа­ри­ло вовсю. Воз­ду­ха прак­ти­че­ски не наблю­да­лось в плот­ных сло­ях атмосферы.

0a2fb85a4e98e40e2c5b80bddfa4f4ef

Или вот одна воен­ная раз­вед­чи­ца, страш­ные вещи рас­ска­зы­ва­ла о войне в Каре­лии. Огром­ные марш-брос­ки на лыжах, на шесть­де­сят, восемь­де­сят, сто кило­мет­ров, отряд мог поте­рять до девя­ти деся­тых лич­но­го соста­ва. «Ниче­го, — гово­рит, быст­ро при­хо­ди­ло попол­не­ние». Очень бод­рая, подвиж­ная жен­щи­на, мы бесе­до­ва­ли на набе­реж­ной. Начи­на­лась осень, все эти листья, отку­да-то запах кост­ра, река бле­сте­ла. Зачем-то я ска­за­ла: «Зимой тут мно­го лыж­ни­ков, ходят на ту сто­ро­ну и вооб­ще». «Нико­гда после вой­ны я не вста­ва­ла на лыжи, — вся смор­щи­лась воен­ная раз­вед­чи­ца, — и детям в шко­ле добы­ва­ла какие-то справ­ки, что нель­зя им это, лыжи». Помол­ча­ла немно­го. Потом доба­ви­ла: «Жалею очень, что ни разу не полу­чи­лось в Каре­лию-то съез­дить. Сна­ча­ла все рабо­та­ла, а теперь – воз­мож­но­сти нет…» Мимо шум­но про­ша­га­ла стай­ка пожи­лых немец­ких тури­стов с раз­но­цвет­ны­ми рюк­зач­ка­ми за спи­на­ми. Выде­ля­лась инва­лид­ная коляс­ка, ей лов­ко управ­ля­ла ста­рая дама в бейс­бол­ке и утеп­лен­ной курт­ке. На ее шее висел доро­гой фото­ап­па­рат. Тури­сты воз­вра­ща­лись на теп­ло­ход. Совер­ша­ли кру­из по Волге.

От быв­шей фрон­то­вой меди­цин­ской сест­ры при­ез­жа­ла доч­ка. Она из Отрад­но­го при­ез­жа­ла. Рас­ска­зы­ва­ла, что быв­шая меди­цин­ская сест­ра тоже очень хоте­ла пооб­щать­ся с «кор­ре­спон­ден­том», но, к сожа­ле­нию, боле­ет. «В Сама­ре-то мы быва­ем, — про­дол­жа­ла доч­ка, — конеч­но, быва­ем. В онко­дис­пан­сер при­ез­жа­ем, на при­ем или обсле­до­ва­ния. На так­си доро­го полу­ча­ет­ся, я не за рулем. В авто­бу­се, в авто­бу­се. Ино­гда быва­ет тяже­ло­ва­то – к вось­ми часам утра в Сама­ру, до вось­ми вече­ра в дис­пан­се­ре, один раз вооб­ще при­позд­ни­лись — нас ноче­вать одна жен­щи­на пусти­ла, очень хоро­шая, доб­рая. Денег даже не взя­ла!..». Я уди­ви­лась. По все­му фрон­то­вой меди­цин­ской сест­ре, как вете­ра­ну, участ­ни­ку и орде­но­но­си­це пола­гал­ся вне­оче­ред­ной при­ем. «Да что вы, — мах­ну­ла рукой доч­ка, — мы как-то попро­бо­ва­ли, с удо­сто­ве­ре­ни­ем. Тако­го наслу­ша­лись, маме пло­хо с серд­цем ста­ло. К тому же оче­ре­ди-то там вез­де – най­ти кар­точ­ку, запи­сать­ся к вра­чу, и в сам каби­нет, есте­ствен­но». Естественно.

И вот сей­час, вес­ной 2015-го, я доста­ла запис­ные книж­ки, пере­кид­ные кален­да­ри и соста­ви­ла «вете­ран­ский спи­сок». И всем позво­ни­ла. И нико­го не нашла в живых. Все умер­ли. Вот такие дела. А исто­рии оста­лись. Я их перечитываю.

Как я записывала «ветеранские» истории”: 1 комментарий

  1. Да, жаль. А я вот встре­ти­ла вче­ра одно­го живо­го, класс­но­го. Почти 93 года. Уди­ви­тель­ный человек.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.