Шведская семейная мечта. Теперь и в Самаре

Китай­ский иеро­глиф «сча­стье» состо­ит из двух частей. Сле­ва изоб­ра­жён алтарь, как инстру­мент обще­ния с бога­ми, а спра­ва – дом и поле, как источ­ник про­пи­та­ния. То есть когда чело­век соблю­да­ет нрав­ствен­ные прин­ци­пы и почи­та­ет богов, он полу­ча­ет всё, что необ­хо­ди­мо для жиз­ни, – жильё и про­пи­та­ние. Это и есть счастье.

Цен­траль­ный вход, разъ­ез­жа­ю­щи­е­ся две­ри недо­умен­но откры­ва­ют­ся и закры­ва­ют­ся с интер­ва­лом в одну мину­ту, очень худой муж­чи­на в длин­но­по­лом паль­то (это же сколь­ко мет­ров мате­рии, неволь­но под­счи­ты­ва­ешь рас­ход тка­ни и при­кла­да) никак не может решить, сто­ит ему про­хо­дить внутрь или все-таки без­опас­нее остать­ся сна­ру­жи. Сна­ру­жи хоро­шо, мож­но курить, и ветер под­хва­ты­ва­ет золо­тые куд­ри, и сотруд­ник ДПС в ярко-жел­том при­вет­ли­во смот­рит. Нако­нец, из зда­ния выска­ки­ва­ет жен­щи­на во всем джин­со­вом, в иных ситу­а­ци­ях она мог­ла бы выгля­деть кра­са­ви­цей, но сей­час пред­став­ля­ет собой про­сто выста­воч­ный вари­ант фурии.

«Так, ты совсем, что ли, обал­дел?! Я пол­ча­са тебя жду, быст­ро пошли! Быст­ро!». Хва­та­ет высо­ко­го муж­чи­ну, увле­ка­ет за собой: «Там очень инте­рес­но! Там очень низ­кие цены! Там очень широ­кий выбор това­ров! Тебе очень понра­вит­ся, вот уви­дишь!». Джин­со­вая жен­щи­на напи­ра­ет на сло­во «очень», высо­кий муж­чи­на при­тор­ма­жи­ва­ет перед посте­ром «Шве­ды в горо­де» и гово­рит: «Ну вот, что это такое? Может быть, мне непри­ят­но в дан­ном кон­тек­сте выра­же­ние «шве­ды в горо­де». Может быть, мне это напо­ми­на­ет о нача­ле Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны, когда под уда­ра­ми насту­пав­ше­го агрес­со­ра вои­ны Крас­ной Армии попа­да­ли в окру­же­ние, тер­пе­ли тяже­лые пора­же­ния и неуда­чи». Джин­со­вая жен­щи­на смот­рит в неко­то­ром изум­ле­нии: «Ну так ведь это не шве­ды же … были агрес­со­ром?». «Неваж­но», — с досто­ин­ством отве­ча­ет муж­чи­на, и они все-таки идут дальше.

Эска­ла­тор, окрест­но­сти пол­ны людей – как посе­ти­те­лей, так и слу­жи­те­лей охра­ны, к их сдер­жан­ным чер­ным костю­мам боль­ше под­хо­дит опре­де­ле­ние «секью­ри­ти», бей­джи на рубаш­ках, посто­ян­ная готов­ность помочь на суро­вых лицах, буд­то отли­тых в бронзе.

«А под­ска­жи­те, пожа­луй­ста, где оста­нов­ка авто­бу­са?» — «Что­бы ехать куда?» — «Ну, пони­ма­е­те, мне про­сто надо уехать». — «Да, но в какую сто­ро­ну?» — «А что, мож­но в раз­ные отсю­да?» — «Гммм. Ну, вооб­ще-то — нет».

«А где туа­ле­ты, про­сти­те?» — «Наверх, на тер­ри­то­рию мага­зи­на и там будет ука­за­тель» — «А вот если пря­мо?» — «Нет, наверх, на тер­ри­то­рию мага­зи­на, и там будет…» — «Спа­си­бо».

Граж­да­нин уве­рен­но про­хо­дит пря­мо. На тер­ри­то­рию мага­зи­на не про­хо­дит, не манят его девуш­ки в жел­то-синих сара­фа­нах, пред­по­ло­жи­тель­но – швед­ских наци­о­наль­ных костю­мах, девуш­ки раз­да­ют суве­нир­ные одно­знач­но швед­ские флаж­ки и улы­ба­ют­ся, улы­ба­ют­ся. Ах, насто­ра­жи­ва­ет рус­ско­го чело­ве­ка вне­зап­ная улыб­ка, напо­ми­на­ет она ему о раз­ном непри­ят­ном даже, о пред­ста­ви­те­лях канад­ской ком­па­нии, о стран­ных напе­чат­ках на меню «улыб­ка — бес­плат­но», буд­то бы, по идее, улыб­ка пер­со­на­ла долж­на сто­ить опре­де­лен­ную сум­му, но уж так и быть. Бесплатно.

Росто­вая кук­ла-каран­да­шик машет плю­ше­вой корич­не­вой рукой, каран­да­шик при­вет­лив, и он не улы­ба­ет­ся. Росто­вая кук­ла-сер­деч­ко дела­ет несколь­ко тан­це­валь­ных па. К ней бро­са­ет­ся хоро­шень­кий ребе­нок, куд­ря­вая девоч­ка: «Мама, сфо­то­гра­фи­руй меня с сол­ныш­ком!» — «Но это не сол­ныш­ко». — «Ну все рав­но, раз с оле­нем не раз­ре­ши­ла! Я выби­раю оле­ня все рав­но!». Мож­но сфо­то­гра­фи­ро­вать­ся с раз­ве­се­лым оле­нем, оче­вид­но, таким же диким живот­ным сим­во­лом Шве­ции, как рос­сий­ский медведь. 

Олень желт. Жел­ты май­ки про­дав­цов, поло­са­ты рубаш­ки про­дав­цов, чер­ны курт­ки более глав­ных мене­дже­ров, плюс пояс­ни­тель­ные над­пи­си на спине. Но пре­об­ла­да­ют жел­тый и синий, в этих цве­тах купа­ешь­ся, ныря­ешь сра­зу, и в помощь – жел­тая сум­ка. «Возь­ми сум­ку в арен­ду!» — гла­сит вывес­ка, жен­щи­на в брос­ком паль­то лео­пар­до­вой рас­цвет­ки берет сра­зу две.

«Ну и куда ты две закро­и­ла, хапу­га?» — при­вет­ли­во инте­ре­су­ет­ся ее спут­ник, муж­чи­на с акку­рат­ной бород­кой и при­ят­ной фор­мы усами.

«У меня боль­шой план поку­пок… — меч­та­тель­но отве­ча­ет жен­щи­на, — не счи­тая круп­но­га­ба­рит­ных вещей, и еще, сей­час же мама подъ­едет с Ироч­кой, надо на их долю, кста­ти, тоже взять…».

Жен­щи­на берет сум­ку еще: «И каран­да­шик!». Берет несколь­ко каран­да­шей, листоч­ков для запи­сей, а так­же бумаж­ную мет­ро­вую лен­ту. «Все долж­но быть под рукой! Пой­дем, сфо­то­гра­фи­ру­ем при­мер­ную обста­нов­ку гости­ной. Обра­ти вни­ма­ние, как они умно здесь сде­ла­ли осве­ще­ние. Нам надо все это повто­рить. Пото­му что ведь у нас окна на север, как здесь». 

«Здесь нет окон», — абсо­лют­но без­на­деж­но воз­ра­жа­ет муж­чи­на, огля­ды­ва­ясь в гигант­ском ангаре.

«Так и я о чем, — жен­щи­на рас­сте­ги­ва­ет сво­е­го лео­пар­да, — гово­рю же, осве­ще­ние ужас­но умное. Ты даже не видишь, что здесь нет окон».

Пла­кат: фото­гра­фия улы­ба­ю­щей­ся пары на синем фоне, заго­ло­вок: «Наш дом все­го 25 мет­ров, захо­ди­те в гости!». Сти­ли­зо­ван­ная мало­га­ба­рит­ная квар­ти­ра, даже и малень­кая убор­ная скры­ва­ет­ся за зана­вес­кой, хоро­шень­кий уни­таз, неглу­бо­кая ван­на; полоч­ки, сто­лик – это уже ком­на­та, на сто­ли­ке – сал­фет­ка и ваза для цве­тов. На полоч­ке – кни­ги швед­ских авто­ров стоп­ка­ми. ИКЕА, долж­но быть, отлич­ный опто­вый закуп­щик книг. Надо бы и рос­сий­ским изда­тель­ствам под­су­е­тить­ся, ска­зать, к при­ме­ру, что долж­на соблю­дать­ся аутен­тич­ность и что в рус­ской ИКЕА – толь­ко кириллица.

«Папа, смот­ри – вот тут на трех квад­рат­ных мет­рах и ван­на, и уни­таз, и рако­ви­на – и ниче­го! А ты гово­ришь, рако­ви­ну снять. Посмот­ри! Мож­но и не сни­мать». — «Нет, нель­зя», — стро­гий папа берет за локоть взрос­лую доч­ку, доч­ка берез за локоть свою взрос­лую доч­ку, у всех тро­их совер­ше­но оди­на­ко­вый про­филь с боль­шим, выпук­лым лбом.

«Лизоч­ка, давай взгля­нем, сколь­ко этот пуфик сто­ит, и крес­ли­ца рядом. Это же крес­ла-качал­ки? Я все­гда меч­тал, ты зна­ешь, о крес­ли­це-качал­ке!» — «Ника­кие это не качал­ки, пошли ско­рее». — «Сей­час-сей­час! Ой, Лизоч­ка, а вот смот­ри, какой стел­ла­жик, набор стел­ла­жи­ков даже! Пом­нишь, мы фильм смот­ре­ли. Как же он назы­вал­ся? Аль­мо­до­ва­ров­ский, но не послед­ний, а как бы пред­пред­по­след­ний. Или это Кэме­ро­на фильм? Неваж­но. Так там – точ­но такие же были стел­ла­жи­ки, а как ты дума­ешь, это – про­дакт плей­смент? А кача­лоч­ки мы поищем? Лизоч­ка, о! О, я не могу, какой ков­ри­чек! Какой пре­лест­ный ков­ри­чек, ты заме­ти­ла? Нет, ты заме­ти­ла, как он под­хо­дит к это­му диван­чи­ку? Давай поси­дим на нем! Ну, давай поси­дим, пожалуйста!».

Муж­чи­на в хоро­шем тем­но-сером костю­ме, береж­но под­дер­нув брю­ки, опус­ка­ет­ся в сере­ди­ну пуши­сто­го ков­ра. Лицо его выра­жа­ет выс­шую сте­пень удо­вле­тво­ре­ния. Жен­щи­на рядом гром­ко взды­ха­ет и смот­рит на часы. Они оста­ют­ся на месте еще дол­гое время.

ИКЕА любит зана­ве­соч­ки. В тор­го­вый зал, пред­ла­га­ю­щий това­ры для быта, мож­но прой­ти неши­ро­ким кори­до­ром, кори­дор скры­ва­ет­ся за зана­ве­соч­кой. Това­ры для быта поко­ря­ют с пер­во­го же выста­воч­но­го образ­ца: ах, эти необ­хо­ди­мей­шие клип­сы для поли­эти­ле­но­вых паке­тов, жест­кие угол­ки для упа­ко­вок сти­раль­но­го порош­ка и доза­тор саха­ра! Как вдох­нов­ля­ет што­пор в виде мол­нии, фор­моч­ки для льда фор­мы серд­ца и вра­ща­ю­ща­я­ся тер­ка сме­ло­го дизай­на! А лом­те­рез­ка для яблок, оправ­лен­ная в пла­стик яблоч­но-зеле­но­го цве­та, она при­тя­ги­ва­ет и взо­ры, и руки потребителей!

В угол­ке, вобрав­шем в себя сра­зу три серии емко­стей для хра­не­ния про­дук­тов, супру­ги в воз­расте ведут бесе­ду, тон уже повы­шен: «Ты уже седь­мую плош­ку рас­смат­ри­ва­ешь. Они все оди­на­ко­вые. Толь­ко крыш­ки цве­том отли­ча­ют­ся.» — «Они совер­шен­но не оди­на­ко­вые! Ты хотя бы посмот­рел, преж­де чем судить! Вот эта мер­ная чаш­ка облег­ча­ет про­цесс при­го­тов­ле­ния, пото­му что име­ет деле­ния! С деле­ни­я­ми она, пони­ма­ешь? Удоб­но уви­деть коли­че­ство содер­жи­мо­го. Пол­ки­ло саха­ра, сто грам­мов муки…» — «Ну так бери ее, и закон­чим на этом». — «Я еще не уве­ре­на. Я сомне­ва­юсь, удоб­но ли она будет лежать в руке, эта чашка».

Чуть левее — пара мно­го моло­же, маль­чик лет два­дца­ти вни­ма­тель­но выме­ря­ет сан­ти­мет­ро­вой лен­той высо­ту про­зрач­но­го пласт­мас­со­во­го ста­ка­на. «Я дол­жен быть уве­рен, что сюда поме­стит­ся тот мик­сер, что мы купи­ли на про­шлые выход­ные». — «Поме­стит­ся». — «Нет, ты не учи­ты­ва­ешь его «уши»…» — «Хоро­шо, учи­ты­вай «уши», а я пой­ду в тек­стиль. Хочу постель­ное белье с каки­ми-нибудь офи­ген­ны­ми цве­та­ми. Или с порт­ре­та­ми животных».

Ну вот, кому зажи­мы для паке­тов, кому крес­ло-качал­ку, кому постель­ное белье с порт­ре­та­ми живот­ных, а кому суп­чик дня за девят­на­дцать руб­лей (недо­ро­го) или пон­чик за пять, или сдать мла­ден­ца на час в игро­вую ком­на­ту под управ­ле­ние бра­во­го ани­ма­то­ра, а само­му выбрать самый орто­пе­ди­че­ский из мат­ра­сов и лежать, рас­смат­ри­вая вен­ти­ля­ци­он­ное обо­ру­до­ва­ние под потол­ком. Рядом неж­но гомо­нят зем­ля­ки, милые бра­нят­ся, толь­ко тешат­ся, шеле­стят шаги, раз­би­ва­ют­ся тарел­ки, запи­сы­ва­ют­ся под дик­тов­ку номе­ра, арти­ку­лы и места това­ров на скла­де, и все это хоро­шо, пре­крас­но, и пусть где-то будет, уда­лен­но. Объ­яв­ле­ния по кор­по­ра­тив­но­му радио: в сек­ции кухон­ной посу­ды рас­про­да­жа ско­во­ро­док таких-то по девя­но­сто руб­лей. И еще объ­яв­ле­ние: неко­то­рые тра­ди­ци­он­ные швед­ские про­дук­ты вы може­те при­об­ре­сти в мага­зине само­об­слу­жи­ва­ния воз­ле касс. Вот оно, про­пи­та­ние и дом. Как в китай­ском иероглифе.

«Сча­стье нико­го не под­жи­да­ет, — напи­са­ли как-то Ильф с Пет­ро­вым. — Оно бро­дит по стране в длин­ных белых одеж­дах, рас­пе­вая дет­скую песен­ку: «Ах, Аме­ри­ка — это стра­на, там гуля­ют и пьют без закус­ки». Но эту наив­ную дет­ку надо ловить, ей нуж­но понра­вить­ся, за ней нуж­но уха­жи­вать», — да, да! Или мож­но, лежа на ике­ев­ском мат­ра­се, смот­реть в потолок.