Через весь город.

Конеч­ная остановка.

- Води­тель! За три биле­та возь­ми, — пред­ла­га­ет акку­рат­ная пожи­лая жен­щи­на с ног до голо­вы в корич­не­вой боло­нье. – На вот тебе, пять­де­сят рублей.

Води­тель недо­воль­но ука­зы­ва­ет на сто­и­мость одно­го биле­та, рав­ную восем­на­дца­ти руб­лям. Води­тель наме­ка­ет, что пяти­де­ся­ти руб­лей совер­шен­но не достаточно.

- Это сколь­ко же не хва­та­ет, — уточ­ня­ет пожи­лая жен­щи­на, — это как же я сосчи­таю-то? Ой, гре­хи… А поче­му это у тебя биле­ты по восем­на­дцать? А поче­му не по пят­на­дцать? Я по пят­на­дцать умею умно­жать на чис­ло, а по восем­на­дцать не умею.

Спут­ни­ки жен­щи­ны – пожи­лой муж­чи­на в клет­ча­том пиджа­ке и маль­чик лет пят­на­дца­ти – мол­чат. Пожи­лой муж­чи­на быст­ро успел уснуть, он при­сло­нил­ся голо­вой к стек­лу и немно­го хра­пит, а маль­чик, зага­доч­но улы­ба­ясь, с интер­ва­лом в десять секунд выду­ва­ет по беле­со­му пузы­рю из жвачки.

- Еще четы­ре руб­ля давай, — рычит води­тель, он недо­во­лен, — тас­ка­ют­ся здесь, на чис­ло умно­жать не уме­ют, стыд­но ска­зать! Тут Все­лен­ная вско­ре взо­рвет­ся, а они гово­рят – пят­на­дцать руб­лей! Я за пят­на­дцать руб­лей их дол­жен возить, когда Все­лен­ная стре­ми­тель­но сжи­ма­ет­ся! А потом раз­жи­ма­ет­ся, в смыс­ле — рас­ши­ря­ет­ся. Дышит Все­лен­ная! А потом взорвется!

Пожи­лая жен­щи­на про­сит оста­но­вить на желез­но­до­рож­ном вокзале.

- На вок­за­ле? А поточ­нее? Там три оста­нов­ки под­ряд! Я тебе ведь не Колумб, что­бы Аме­ри­ки тут искать! Эх ты, ста­рая, а еще пожилая!

Отве­та не слу­ша­ет, выса­жи­ва­ет пас­са­жи­ров на тре­тьей, жен­щи­на спе­шит, спя­щий муж­чи­на хит­ро пере­дви­га­ет­ся, не про­сы­па­ясь, жвач­ка пада­ет изо рта маль­чи­ка, он под­би­ра­ет ее и поме­ша­ет обрат­но в рот, не пре­ры­вая улыб­ки, все они друж­но направ­ля­ют­ся вовсе не к зда­нию вок­за­ла (само­му боль­шо­му, к сло­ву ска­зать, в Евро­пе), а в сто­ро­ну Дорож­ной больницы.

- Успе­ли,- гово­рит жен­щи­на с удо­вле­тво­ре­ни­ем, — успе­ли до девя­ти, сда­дим кровь, раз­вер­ну­тый ана­лиз, три резуль­та­та по цене по цене одного.

Идет широ­ким шага­ми, маль­чик цеп­ля­ет ногу за ногу, муж­чи­на плы­вет с закры­ты­ми гла­за­ми – три резуль­та­та по цене одного.

Про­ез­жая часть плот­но застав­ле­на трол­лей­бу­са­ми, авто­бу­са­ми и марш­рут­ны­ми так­си, здесь мож­но отыс­кать нуж­ный марш­рут и пере­сесть с удоб­ства­ми; устро­ить­ся у окна и смот­реть на город. Город не может себе поз­во­лить остать­ся вне, город хва­та­ет­ся за поруч­ни и про­хо­дит в салон.

Девуш­ка в бле­стя­щей курт­ке и стран­ным для нача­ла дня маки­я­жем креп­ко дер­жит за руку ребен­ка; вот она одер­ги­ва­ет груп­пу под­рост­ков, гром­ко раз­го­ва­ри­ва­ю­щих и радост­но сме­ю­щих­ся милым глу­пым анек­до­там — по девуш­ки­но­му мне­нию, в обще­ствен­ном транс­пор­те над­ле­жит соблю­дать мерт­вую тиши­ну; она напи­ра­ет на сло­во «мерт­вая». Вот девуш­ка ука­зы­ва­ет шофе­ру на недо­стат­ки вожде­ния, вот хму­рит бро­ви на сосе­да сле­ва, недо­ста­точ­но опрят­но­го, вот повто­ря­ет шепо­том: «боже мой, какой кош­мар, гос­по­ди». Вот коман­ду­ет ребенку:

- Сонеч­ка, садись сюда, нет, не садись сюда, здесь гряз­но, Сонеч­ка, ско­рее встань, Сонеч­ка, не тро­гай стек­ло, Сонеч­ка, достань у мамы из кар­ма­на брюк коше­лек, скорее!

Ребе­нок со вздо­хом лезет в тес­ный кар­ман, шуру­ет там неко­то­рое вре­мя, потом говорит:

- Нет кошель­ка, мам, навер­ное, ты вче­ра его выро­ни­ла в еду.

Сонеч­ки­на мама отча­ян­но каш­ля­ет, ее лицо жут­ко­ва­то покры­ва­ет­ся алы­ми пят­на­ми раз­ной фор­мы, плюс шея и руки.

- Выро­ни­ла в еду, — про­дол­жа­ет звон­ко девоч­ка, — ты маха­ла брю­ка­ми, когда пля­са­ла на сто­ле. Силь­но махала.

Ста­рик с малень­ким тре­уголь­ным лицом цве­та асфаль­та без­оста­но­воч­но выкри­ки­ва­ет про­кля­тья в адрес вла­сти. Уве­рен­но опе­ри­ру­ет обще­из­вест­ным поня­ти­ем «тан­дем», стро­го осуж­да­ет кор­рум­пи­ро­ван­ных чинов­ни­ков, при­во­дит при­ме­ры и про­во­дит парал­ле­ли. Рот его похож на тем­ную щель поч­то­во­го ящи­ка. Обще­ствен­ность его ино­гда слу­ша­ет, все­гда при­ят­но всласть изру­гать власть, осо­бен­но в дви­жу­щем­ся транс­пор­те, но если разо­брать­ся — пре­тен­зии ста­ри­ком сфор­му­ли­ро­ва­ны доволь­но стран­но. По его мне­нию, основ­ной недо­ста­ток «тан­де­ма» — то, что пять­де­сят лет назад ста­рик выучил­ся в проф­тех­учи­ли­ще на тока­ря и «про­па­хал всю жизнь почем зря». А теперь ему рас­ска­зы­ва­ют про какой-то поря­док насле­до­ва­ния дома. Пона­при­ду­мы­ва­ли поряд­ков юри­сты с адво­ка­та­ми. Семья была боль­шая, все уже помер­ли, а ему никак дом в деревне не дают уна­сле­до­вать — по зако­ну нуж­но ждать полгода…

Ста­руш­ка в оран­же­вом спор­тив­ном костю­ме хочет защи­тить власть. Она сим­па­ти­зи­ру­ет «тан­де­му» и пыта­ет­ся на про­стом и доступ­ном при­ме­ре пока­зать ста­ри­ку, что его жизнь все-таки изме­ни­лась к лучшему.

- Вот смот­ри, — тычет она паль­цем ему в лицо, — смот­ри, зубы-то тебе собес вста­вил! Как есть вста­вил! Зубов-то у тебя сколь­ко! Я прям не знаю!

- Ниче­го мне твой дурац­кий собес не вста­вил, — руга­ет­ся ста­рик, — эти зубы я, может, лич­но себе на стан­ке выто­чил. Фре­зой, может, релье­фы офор­мил! Кувал­дой, может, в пасть забил!

Интел­ли­гент­ная жен­щи­на в скром­ном бере­те из шер­сти дер­жит на коле­нях «reader» — «читал­ку» для элек­трон­ных книг. Пере­ли­сты­ва­ет «стра­ни­цы». Ее сосед­ка по сиде­нью, по виду – вдо­ва мон­таж­ни­ка метал­ло­кон­струк­ций , вни­ма­тель­но смот­рит, нере­ши­тель­но откаш­ли­ва­ет­ся и спра­ши­ва­ет, наконец:

- А это, я изви­ня­юсь, что у вас будет?

Шер­стя­ной берет заду­мы­ва­ет­ся, отве­ча­ет с над­ры­вом, в плане: ну сколь­ко мож­но об одном и том же, отве­ча­ет уста­ло, при­под­няв­ши читал­ку выше уров­ня гру­ди, на манер фотокамеры:

- Это устрой­ство для чте­ния элек­трон­ных книг. Стыд­но не знать таких вещей. Это пре­крас­ней­шая вещь! Не устаю бла­го­да­рить миро­вой разум за это изоб­ре­те­ние. Вот посмот­ри­те! Посмот­ри­те! Эта заме­ча­тель­ная, луч­шая в мире вещь вме­стит в себя мил­ли­он томов! Или тыся­чу. В общем, испо­лин­ское коли­че­ство вме­стит! Я нико­гда не рас­ста­юсь со сво­ей бука­шеч­кой — так я её назы­ваю! Я люб­лю читать! Очень люб­лю читать, не могу про­ве­сти ни часа, не про­чи­тав пары строк! Или стра­ниц! Ридер для меня – спа­се­ние, для всех нас, ред­ких людей, истин­ных фана­тов книг.

При­жи­ма­ет ридер к гру­ди под мрач­ным дра­по­вым паль­то, кла­дет свер­ху руки, буд­то бы хочет закон­чить речь фра­зой «и да помо­жет мне бог», но не реша­ет­ся. Зато про­из­но­сит раздумчиво:

- Е‑Book reader, — её мол­ча­ли­вая собе­сед­ни­ца неж­но краснеет.

- И самое глав­ное – самое глав­ное! – голос шер­стя­но­го бере­та взле­та­ет к низ­ко­ва­тым марш­ру­точ­ным сво­дам, — я нако­нец-то смог­ла ВЫКИНУТЬ все свои бумаж­ные кни­ги! Из дома! О, какое облег­че­ние! Толь­ко за это одно я навек оста­нусь бла­го­дар­на сво­ей букашечке!

Розо­во­ще­кая вдо­ва мон­таж­ни­ка метал­ло­кон­струк­ций нере­ши­тель­но улы­ба­ет­ся. Интел­ли­гент­ная жен­щи­на погру­жа­ет­ся в мир лите­ра­ту­ры, изред­ка пре­ры­ви­сто вздыхая.

На дале­кой оста­нов­ке захо­дят два моло­дых чело­ве­ка в тре­ни­ро­воч­ных шта­нах и чер­ных шапоч­ках, надви­ну­тых на лоб. Они выгля­дят опас­ны­ми моло­ды­ми людьми.

- Шеф, у поста на Коше­ле­ве оста­но­вишь? – кида­ют они в шофер­скую сто­ро­ну и немед­лен­но начи­на­ют скан­дал с милой дамой в пла­ще цве­та «зеле­ное ябло­ко», кото­рая дама пря­чет изящ­ный нос в бело­снеж­ный пла­ток из полот­на и гово­рит, ни к кому отдель­но не обращаясь:

- Ну, конеч­но, это память тела. Как была ЗОНА на том самом месте, так и в Коше­ле­ве селят­ся понят­но, кто.

- Какая ЗОНА, ты чего, сест­ру­ха, — воз­му­ща­ет­ся пер­вый опас­ный моло­дой чело­век. – Какая, на, ЗОНА, ты базар-то филь­труй. А то мы с коре­ша­ми огор­ча­ем­ся очень, когда про наш дом такое гово­рят, ты поня­ла, родная?

- Я вам не род­ная, — без­на­деж­но отзы­ва­ет­ся милая дама, пыта­ясь засло­нить­ся ото все­го тон­ки­ми перчатками.

- А чего ты тогда ливер жмешь в мою сто­ро­ну? Здесь поле всю жизнь было, ясно тебе? Поле, рус­ское поле! Цели­на! А мы ее того, под­ня­ли мы ее!

Тем вре­ме­нем перед гла­за­ми воз­ни­ка­ют ров­ные ряды яич­но-жел­тых трех­этаж­ных кот­те­джей ново­го рай­о­на, извест­но­го в горо­де как Коше­лев­ский, и нося­щий более наряд­ное офи­ци­аль­ное имя — Кру­тые клю­чи. Ника­ких клю­чей в пре­де­лах дося­га­е­мо­сти не вид­но, зато вид­но мно­го ком­пакт­ных подъ­ем­ных кра­нов и дру­гой стро­и­тель­ной тех­ни­ки, вид­на услов­ная тер­ри­то­рия посел­ка, обне­сен­ная тон­кой про­во­ло­кой, виден стат­ный посто­вой на въез­де, вид­на жен­щи­на в теп­лом хала­те, при­леж­но раз­ве­ши­ва­ю­щая постель­ное белье на верев­ку, натя­ну­тую от одно­го подъ­ез­да ближ­не­го к доро­ге стро­е­ния до дру­го­го. Чуть сле­ва и впе­ре­ди – огром­ные сине-жел­тые анга­ры ИКЕА, за ними – неве­ро­ят­но кра­си­вый этот осен­ний лес, дере­вья жел­тые, дере­вья туск­ло-зеле­ные, дере­вья крас­ные, дере­вья рыжие, клоч­ки голу­бо­го неба меж рва­ны­ми пух­лы­ми обла­ка­ми, и доро­га зме­ит­ся даль­ше, чере­дуя спус­ки и подъемы.

Феде­раль­ная трас­са М5, захо­чешь – за две­на­дцать часов домчишь до Моск­вы, не захо­чешь – свер­нешь и отве­да­ешь швед­ских теф­те­лей, о кото­рых толь­ко и было раз­го­во­ров в сре­де спе­ци­аль­ной пуб­ли­ки, бла­го­по­луч­но посе­тив­шей одно за дру­гим раз­ные откры­тия мест­ной ИКЕА.

Конеч­ная остановка.