И я тоже вру

Исто­рии в Рож­де­ство долж­ны рас­ска­зы­вать­ся двух типов: тра­ги­че­ские, но с хоро­шим фина­лом (мла­де­нец Хри­стос бла­го­по­луч­но родил­ся, несмот­ря на труд­но­сти мате­рин­ско­го быта, и ему вру­чи­ли дары волх­вы) или про­сто тра­ги­че­ские (а вдруг бы он не?). Хоро­ший финал тра­ди­ци­он­но при­хо­дит­ся искать, ино­гда выду­мы­вать; про­сто тра­ги­че­ские исто­рии впле­та­ют­ся само­сто­я­тель­но в каж­дый ваш день, пря­мо здесь — на ули­це, в душ­ной марш­рут­ке, недо­стро­ен­ном мет­ро, салоне сото­вой свя­зи, губерн­ском рын­ке и где угодно.

Ожи­даю так­си сорок минут, потом еще два­дцать, назва­ни­ваю в аль­тер­на­тив­ные ком­па­нии, про­кли­наю снег на доро­гах, полом­ки на трас­се, лич­ные про­бле­мы води­те­лей и все на све­те, варю кофе и нерв­но про­плес­ки­ваю мимо чаш­ки. Стоя в одном сапо­ге, при­жи­маю труб­ку пле­чом к уху и согла­ша­юсь на стран­ную услу­гу: под­сад­ку в уком­плек­то­ван­ный авто­мо­биль. Дис­пет­чер визг­ли­во выкри­ки­ва­ет, что мне страш­но повез­ло, мне по пути с посто­ян­ным кли­ен­том, посто­ян­ный кли­ент тоже согла­сен, сла­ва богу! и вас ожи­да­ет авто­мо­биль ВАЗ-21099, гос­но­мер такой-то, счаст­ли­во­го пути.

В авто­мо­би­ле сидит боль­шегла­зая встре­во­жен­ная жен­щи­на в лег­ком зеле­ном паль­то совсем не по пого­де. Воло­сы под­стри­же­ны корот­ко, блед­ное лицо, губы под­ве­де­ны тем­ным. Рас­по­ло­жи­лась на зад­нем сиде­нье, на коле­нях свер­ка­ет Macbook Air. Кла­цая по кла­ви­шам, одно­вре­мен­но раз­го­ва­ри­ва­ет по теле­фо­ну, тара­то­рит, цеп­ля­ет­ся за сло­ва, как за сту­пень­ки вере­воч­ной лест­ни­цы, обжи­га­ю­щие ладо­ни: «Лидоч­ка, при­вет. Совсем про­па­ла, не зво­нишь. Нет-нет, голос у меня весе­лый, про­сто уста­ла за послед­нее вре­мя, а так все отлич­но. Кать­ка в поряд­ке. Один­на­дца­тый класс, то репе­ти­то­ры, то факуль­та­ти­вы, то кур­сы, и все­гда день­ги. Одно­го не пони­маю, зачем столь­ко лет пла­ти­ла за эту спец­шко­лу, с углуб­лен­ным изу­че­ни­ем все­го. С роди­тель­ско­го собра­ния при­шла на той неде­ле — так из парал­лель­но­го клас­са маль­чиш­ку еле отка­ча­ли, пере­до­зи­ров­ка, тяже­лые нар­ко­ти­ки. Месяц в реани­ма­ции, теперь поч­ку ищут, пере­са­жи­вать. Донор нужен. А доно­ра нет. Дев­чон­ка-буфет­чи­ца у них, как выяс­ни­лось, диле­ром была. Удоб­но — при­шел за пон­чи­ком, а тут тебе и того. Бай-про­дукт. Сама как? Черт-те что, поче­му мы не видим­ся-то нико­гда? Ты теперь в Москве боль­ше вре­ме­ни про­во­дишь, чем дома. Зав­тра сно­ва? «Жигу­ля­ми»? Двух­этаж­ным? На поез­де хоро­шо. Едешь себе и едешь. Я бы охот­но согла­си­лась, лег­ла бы на пол­ку и ни разу бы не вста­ла. На при­ро­ду в окош­ко любо­ва­лась. Или в потолок.

Что-то с желуд­ком зама­я­лась. На днях так при­хва­ти­ло – посре­ди кори­до­ра в кон­то­ре согну­лась попо­лам, стою, ни вдох­нуть, ни выдох­нуть. Пот холод­ный течет. Как по живо­му выры­ва­ют киш­ки, как на вил­ку нама­ты­ва­ют. Сей­час луч­ше, мно­го лучше.

Ну что ты гово­ришь, Лида! Какие кани­ку­лы! Дадут они мне отдох­нуть, о чем ты! Рабо­таю, сей­час вот еду к Тро­фи­мо­ву, с доку­мен­та­ми раз­би­рать­ся. Да еще Macbook этот осва­и­ваю. Что Тро­фи­мов? А что Тро­фи­мов… У нас уже дав­но — всё. Да и начи­нать-то было глупостью.

Поэт? Да и поэт тоже. Как-то рас­тво­рил­ся в воз­ду­хе, зна­ешь ли. В бас­сейн не ходи­ла послед­ние меся­цы, да при­та­щишь­ся с рабо­ты, сил собрать­ся-под­нять­ся нет. Туп­лю на диване. Ниче­го, со сле­ду­ю­ще­го меся­ца возь­му себя в руки, обя­за­тель­но пой­ду пла­вать и нырять… А то совсем что-то рас­кле­и­лась. Все, толь­ко здо­ро­вый образ жиз­ни, бегать реши­ла по утрам, крос­сов­ки купи­ла спе­ци­аль­ные для бега.

К вра­чу? Ходи­ла, ходи­ла. Пря­мо перед новым годом. Все откла­ды­ва­ла, а тут пошла. Гастро­ско­пию дела­ли, уда­ли­ли одно­вре­мен­но полип. Боль­но было не осо­бен­но, я уже при­вык­ла, что желу­док бес­по­ко­ит. Как-то фоном прошло.

Да, Лидоч­ка, я же по делу зво­ню. Macbook у меня — новый това­рищ, я ещё ника­ких про­грамм не уста­нав­ли­ва­ла. Ты мне не ски­нешь ссыл­ку на что-то типа Adobe Reader? Я знаю, ты в кур­се… Спа­си­бо, спа­си­бо. Пря­мо сей­час, если мож­но. Пони­ма­ешь, я гастро­ско­пию дела­ла в част­ной кли­ни­ке, резуль­тат по элек­трон­ной почте высла­ли, гисто­ло­гию, а я вло­жен­ный файл открыть не могу. Там ещё пись­мо такое стран­ное. Немно­го раз­вол­но­ва­лась. Отту­да же пись­мо, из кли­ни­ки. Нет, не про­чи­таю тебе, ерун­да вся­кая. Тре­бу­ет­ся кон­суль­та­ция спе­ци­а­ли­ста. Да, Лида, элек­трон­ный адрес у меня тот же. Отпра­ви­ла, да? Спа­си­бо, дорогая.

Вот оно, твое сооб­ще­ние. Вижу.

Зна­ешь, немно­го страш­но откры­вать этот файл с резуль­та­том. Думаю, что ниче­го хоро­ше­го я там не про­чи­таю. Уда­лю его, пожа­луй. Как дума­ешь, не умру же я без этой гистологии?»

Какое-то вре­мя мол­чит. Мед­лен­но про­из­но­сит через пау­зу, запол­нен­ную дорож­ным шумом сквозь заля­пан­ные сне­гом окна: «Вот и я не знаю».

Води­тель пово­ра­чи­ва­ет авто­мо­биль впра­во, напря­жен­но пар­ку­ет­ся посре­ди сне­гов, выбо­ин асфаль­та и раз­бе­га­ю­щих­ся пеше­хо­дов. Жен­щи­на в зеле­ном паль­то кла­дет мобиль­ный теле­фон в кар­ман, закры­ва­ет мак­бук, акку­рат­но поме­ща­ет в спе­ци­аль­ную чер­ную сум­ку — чер­ный ящик с нерас­пе­ча­тан­ным пись­мом. Выхо­дит на ули­цу, поправ­ля­ет воло­сы, чел­ка взле­та­ет и пада­ет на гла­за. Ее лег­кое не по пого­де зеле­ное паль­то мель­ка­ет в ред­кой тол­пе горо­жан на кани­ку­лах. Нако­нец скры­ва­ет­ся за бод­ры­ми чужи­ми спинами.

Води­тель смот­рит на меня. Вме­сто того что­бы уточ­нить, по како­му адре­су нуж­но отправ­лять­ся теперь, спра­ши­ва­ет: «С ней в поряд­ке всё, что ли, будет?»

Отве­чаю: «Ско­рее все­го». Тоже вру.

Худож­ник: Миха­ил Алдашин