Арабская весна пришла в Нью-Йорк осенью

Сло­во рево­лю­ция сего­дня было­го стра­ха и тре­пе­та не вызы­ва­ет. В Сама­ре так назы­ва­лась баня. Товар­ный смысл у это­го сло­ва для боль­шин­ства бли­же, чем поли­ти­че­ский. Рево­лю­ция цен, рево­лю­ция в моде. Когда слу­чит­ся насто­я­щая рево­лю­ция или же когда рево­лю­ция слу­чит­ся в насто­я­щем, мно­гие это­го про­сто не заме­тят. Вполне воз­мож­но она уже идет. Толь­ко медиа не очень хотят ее заме­чать. И дело не в цен­зу­ре или заго­во­ре «про­даж­ной» прес­се. Событие,даже если оно важ­ное в исто­ри­че­ском кон­тек­сте, не все­гда впи­сы­ва­ет­ся в про­кру­сто­во ложе руб­рик и стан­дар­тов коли­че­ства зна­ков. Вполне воз­мож­но, что сно­ва «мир не будет преж­ним», как это было 10 лет назад в сен­тяб­ре в Нью-Йорке.

В Аме­ри­ке уже месяц наби­ра­ет ход новое соци­аль­ное дви­же­ние — «Occupy Wall Street». Wall Street — рай­он Нью-Йор­ка и финан­со­вый центр США. Назва­ние это­го рай­о­на мы пом­ним по одно­имен­но­му филь­му Оли­ве­ра Сто­у­на и назва­нию самой извест­ной аме­ри­кан­ской газе­ты. Каж­дый день в этот рай­он пыта­ют­ся про­ник­нуть тыся­чи людей и у них нет жела­ния купить акций или поиг­рать на бир­же. Напро­тив, они хотят или даже меч­та­ют о том, что­бы все эти финан­со­вые учре­жде­ния пере­ста­ли рабо­тать. Финан­со­вые кор­по­ра­ции раз­ру­ша­ют эко­но­ми­ку и под­ры­ва­ют идеи демо­кра­тии — откры­то заяв­ля­ют участ­ни­ки это­го ново­го движения.

Пер­вые про­те­сты про­тив финан­со­вых кор­по­ра­ций заго­ре­лись в шта­те Вис­кон­син. После Нью-Йорк­ских собы­тий к дви­же­нию ста­ли при­смат­ри­вать­ся круп­ней­шие аме­ри­кан­ские СМИ. Но делать они это нача­ли очень осто­рож­но. Пока ста­рые медиа при­смат­ри­ва­лись, новые — рас­ска­за­ли о дви­же­ние все­му миру. Твит­тер и фейс­бук, как пока­за­ла араб­ская вес­на (а акти­ви­сты Occupy Wall Street сами утвер­жда­ют, что вдох­но­ви­лись собы­ти­я­ми в Алжи­ре и Егип­те) рабо­та­ет быст­рее, чем ТВ и газе­та. Дви­же­ние теперь есть и в Лос Анже­ле­се, и в Сиетт­ле, и в Бостоне, и в Чика­го, и даже в Гоно­лу­лу на Гавай­ях. Недо­воль­ные про­те­сту­ют про­тив нера­вен­ства, без­ра­бо­ти­цы, отме­ны льгот. Сре­ди участ­ни­ков — сту­ден­ты, пре­по­да­ва­те­ли, без­ра­бот­ные, худож­ни­ки, в основ­ном пред­ста­ви­те­ли так назы­ва­е­мо­го «ниж­не­го» сред­не­го клас­са. Таких людей обы­ва­тель скло­нен назы­вать «без­дель­ни­ка­ми», «бол­ту­на­ми», «мар­ги­на­ла­ми». Типич­ная реак­ция наше­го сооте­че­ствен­ни­ка на такие «бес­смыс­лен­ные» про­те­сты : «Шли бы рабо­тать лучше».

Глав­ным вра­гом «окку­пан­ты» счи­та­ют, конеч­но же, капи­та­лизм. Это дает повод для СМИ назы­вать это дви­же­ние кому-то еще понят­ным сло­вом «левый». Occupy Wall Street сете­вое дви­же­ние, оно не име­ет еди­но­го цен­тра и прин­ци­пи­аль­но отли­ча­ет­ся от поли­ти­че­ских пар­тий или даже аль­терг­ло­ба­лист­ских групп 90‑х. У него нет лиде­ра, како­вым, напри­мер, для аль­терг­ло­ба­ли­стов был мек­си­кан­ский Коман­дан­те Мар­кос. У него не было лица, он ходил в мас­ке, но был оре­ол рево­лю­ци­он­но­го вождя. Occupy Wall Street нечто прин­ци­пи­аль­но новое. Новое и поэто­му непо­нят­ное. И даже опас­ное для миро­вой капи­та­ли­сти­че­ской систе­мы. OWS при­зы­ва­ет к нена­силь­ствен­ным акци­ям, и здесь при­хо­дят на ум ана­ло­гии с хип­пи и сто­рон­ни­ка­ми Ган­ди, но тем не менее поли­ция реа­ги­ру­ет на их дей­ствия крайне агрес­сив­но. Уже аре­сто­ва­но более тыся­чи чело­век. Поли­ция изби­ва­ет про­те­сту­ю­щих, при­ме­ня­ет сле­зо­то­чи­вый газ. Ютьюб зава­лен видео с изби­е­ни­ем и аре­ста­ми. Поли­ция запре­ти­ла акти­ви­стам исполь­зо­вать мик­ро­фо­ны и гром­ко­го­во­ри­те­ли. Кол­лек­тив­ное тело про­те­сту­ю­щих тут же при­ду­ма­ло новую фор­му соли­дар­но­сти. Тол­па повто­ря­ет за высту­па­ю­щим фра­зы хором. Имен­но в такой, напо­ми­на­ю­щий гре­че­ский хор, фор­ме перед про­те­сту­ю­щи­ми высту­пил все­мир­но извест­ный фило­соф Сла­вой Жижек. Он гово­рил о том, капи­та­лизм не един­ствен­но воз­мож­ная фор­ма обще­ствен­ной жиз­ни, о том, что идея воз­мож­но­сти аль­тер­на­тив­но­го мира уже спо­соб­на на то, что­бы спло­тить людей. Жижек пытал­ся сво­ей речью при­дать смысл про­ис­хо­дя­ще­му. Но дело тут не толь­ко в смыс­ле, а в рож­де­нии новой фор­мы пуб­лич­ной соли­дар­но­сти. Капи­та­лизм раз­де­ля­ет, а на Wall Street учат­ся быть вме­сте в офф-лайне. Это тоже изоб­ре­те­ние, гума­ни­тар­ная инно­ва­ция. Тех­ни­че­ское сред­ство (напри­мер фейс бук) ста­но­вит­ся эле­мен­том и инстру­мен­том ново­го рево­лю­ци­он­но­го субъекта.

Какую ана­ло­гию мож­но най­ти OWS в рос­сий­ском или, напри­мер, самар­ском обще­ствен­ном поле? Что нам Wall Street? Что мы Wall Street? Поли­ти­че­ская мысль в Рос­сии цир­ку­ли­ру­ет вокруг част­но­стей. За какую пар­тию про­го­ло­со­вать? Пре­мьер или пре­зи­дент? Раз­де­лить кри­ти­ку капи­та­лиз­ма могут немно­гие. Соци­аль­ное и поли­ти­че­ское зло у нас име­ет осо­бен­ность пер­со­ни­фи­ци­ро­вать­ся. А анти­ка­пи­та­ли­сти­че­ская рито­ри­ка слиш­ком сино­ни­мич­на совет­ской. Но новые фор­мы пуб­лич­ной соли­дар­но­сти, обре­те­ние еди­но­го, рож­да­ют­ся там, где есть место для такой соли­дар­но­сти. А пока нет тако­го места, ника­кой Occupy Wall street нам не грозит.