Когда наступает весна

Небо выка­ти­ло солн­це, солн­це сия­ет, но греть отка­зы­ва­ет­ся, под нога­ми про­шло­год­ний снег сме­ши­ва­ет­ся с пес­ком в про­пор­ци­ях один к одно­му, я сни­маю пер­чат­ки и спра­ши­ваю про­дав­ца стро­и­тель­ных смесей:

— Когда же насту­па­ет весна?

Нет, сна­ча­ла было не так. Сна­ча­ла я неко­то­рое вре­мя сто­я­ла дома, перед зер­ка­лом, в глу­бо­ких раз­ду­мьях на две совер­шен­но раз­ные темы. Во-пер­вых, я дума­ла, как бы мне не заблу­дить­ся на стро­и­тель­ном рын­ке и точ­но вый­ти к палат­ке, тор­гу­ю­щей кле­ем для обо­ев. Во-вто­рых, я уви­де­ла на кален­да­ре дату – 21 мар­та, и роман­ти­че­ски раз­мыш­ля­ла о весен­нем рав­но­ден­ствии, аст­ро­но­ми­че­ском нача­ле вес­ны. Вес­на пре­крас­на. Вес­на, когда все вот-вот про­клю­нет­ся, взой­дет всхо­да­ми, лоп­нет поч­ка­ми, рас­пу­стит­ся цве­та­ми, нач­нет­ся зано­во, и в этот раз по-дру­го­му – един­ствен­ным вер­ным способом.

Репе­ти­руя весен­ние настро­е­ния, тща­тель­но обво­жу губы яркой пома­дой. Что за вес­на без крас­ных ртов! Мимо про­бе­га­ют без­над­зор­ные соба­ки с зави­ты­ми хво­ста­ми. Вдруг одна зади­ра­ет мор­ду вверх, и минор­но воет на при­та­ив­шу­ю­ся луну.

— Эка ее раз­би­ра­ет, — гово­рит при­зе­ми­стая двор­ни­чи­ха в фор­мен­ной накид­ке, — как на покойника.

Двор­ни­чи­ха хму­рит­ся на мой крас­ный рот, и кру­тит голо­вой, буд­то бы ста­ра­ясь раз­гля­деть в уже подав­ших­ся сугро­бах покой­ни­ка. Сугро­бы още­ти­ни­лись дета­ля­ми арма­ту­ры, облом­ка­ми труб, поли­эти­ле­но­вы­ми паке­та­ми с мусо­ром и даже облез­лым сту­лом без спин­ки, но покой­ни­ков там не наблю­да­лось ника­ких. Одна­ко двор­ни­чи­ха упря­мо повто­ря­ет, при­гро­зив мне паль­цем в обре­зан­ной перчатке:

— На покойника.

— Да что вы, — я сме­юсь крас­ным ртом, — ну какой покой­ник. Вы послу­шай­те. Про­сто соба­ке груст­но. Это нормально.

— Соба­ке-то чего гру­стить, — воз­ра­жа­ет двор­ни­чи­ха, ее шарф цве­тов мест­ной фут­боль­ной коман­ды завя­зан на манер пио­нер­ско­го гал­сту­ка, — хотя если сука, то при­чи­ны есть. Ведь если кобель, то что, а если сука – то все!..

Двор­ни­чи­ха явно хочет пого­во­рить, и я не про­тив пого­во­рить, я боюсь похо­да на стро­и­тель­ный рынок, где непре­мен­но заблу­жусь и буду выть груст­ным голо­сом меж тор­го­вых рядов.

— А вот когда, по-ваше­му, нач­нет­ся вес­на, — спра­ши­ваю двор­ни­чи­ху. Она мол­чит, раз­ду­мы­ва­ет. Немно­го скре­бет по сне­гу боль­шой лопатой.

— А вес­на нач­нет­ся, когда нам инстру­мент заме­нят, — отве­ча­ет, нако­нец, — лопа­ты, ломы, ледору­бы, скреб­ки. Движ­ки вся­кие, скре­пе­ра. Вот когда это все убе­рут, а граб­ли с мет­ла­ми поло­жат, тогда – вес­на. Я так понимаю.

— Какой у вас раци­о­наль­ный под­ход, — зави­дую, — мне нра­вит­ся. Напо­ми­на­ет воин­скую служ­бу. Пере­ход на лет­нюю фор­му одеж­ду и так далее. Все соглас­но приказу.

— А чего нам, — кива­ет двор­ни­чи­ха, — самим, что ли, думать? А так я не про­тив вес­ны, конеч­но. Ты Зарем­ку зна­ешь? – неожи­дан­но спра­ши­ва­ет она, — штат­ную домоуправленческую?

Я не знаю штат­ной Заремки.

— Так вот она, — не сму­ща­ет­ся двор­ни­чи­ха, — так вот она прит­чу рас­ска­зы­ва­ет, свою, наци­о­наль­ную таджик­скую. Я тебе тоже сей­час рас­ска­жу. Толь­ко она серьез­ная. Не шутки.

И двор­ни­чи­ха рас­ска­зы­ва­ет мне серьез­ную прит­чу. А потом я иду даль­ше. На под­сту­пах к стро­и­тель­но­му рын­ку меня оста­нав­ли­ва­ют две жен­щи­ны в тем­ных паль­то. Спра­ши­ва­ют, как прой­ти на набе­реж­ную. Чуть отсту­пив в сто­ро­ну, пока­зы­ваю на набе­реж­ную рукой. Она рас­по­ло­же­на при­мер­но деся­тью мет­ра­ми левее. Жен­щи­ны страш­но раду­ют­ся. Спра­ши­ваю их, раз такое дело, когда насту­па­ет весна?

— Вес­на! – жен­щи­ны раду­ют­ся еще боль­ше, — да вот когда капель к с само­го утра засту­чит, уже и весна!

— Вес­на? – это уже стар­ший мене­джер в отде­ле, куда я неча­ян­но заблу­ди­лась, — вес­на при­дет, когда мне бонус запла­тят, по ито­гам зимы. У нас ведь как в фир­ме? За три меся­ца под­счи­ты­ва­ют твои про­да­жи, и начис­ля­ют по резуль­та­там пре­мию. Как за зиму полу­чу, так и весна.

Миную мир кре­пе­жа, огром­ный пави­льон, пол­ный обо­ру­до­ва­ния для бань и саун – немно­го тре­вож­но выгля­дят в еди­ном строю десят­ки раз­но­об­раз­ный печей, тут и элек­три­че­ские, и дро­вя­ные, их акку­рат­ные тру­бы начи­ще­ны, нож­ки устой­чи­вы, и свер­ху штам­пом обы­ден­но­сти поко­ят­ся кам­ни. Хит сезо­на: уни­каль­ный сим­би­оз теп­ло­вой пуш­ки и дро­вя­ной печи. Даже боюсь пред­ста­вить, как этот агре­гат работает.

Сле­дуя ука­зан­но­му пути, ока­зы­ва­юсь в пави­льоне стро­и­тель­ных сме­сей, а так­же лаков и кра­сок. «Яро­слав­ские крас­ки! – вос­кли­ца­ет пла­кат над голо­вой про­дав­ца, — вклю­чи мир!». И еще, рядом: «Покра­сил и забыл».

— Под­ска­зать вам что-нибудь? — спра­ши­ва­ет про­да­вец. На нем – выно­шен­ная мехо­вая без­ру­кав­ка и поло­са­тые пижон­ские брюки.

— Под­ска­зать, — гово­рю я, вспо­ми­ная, что имен­но из ассор­ти­мен­та мага­зи­на меня инте­ре­су­ет, — подсказать.

Хлип­кая дверь рас­па­хи­ва­ет­ся поры­вом вет­ра, ветер ощу­ти­мо вла­жен. Небо выка­ти­ло солн­це, солн­це сия­ет, но греть отка­зы­ва­ет­ся, под нога­ми про­шло­год­ний снег сме­ши­ва­ет­ся с пес­ком в про­пор­ци­ях один к одно­му, я сни­маю пер­чат­ки и спра­ши­ваю про­дав­ца стро­и­тель­ных смесей:

— Когда же насту­па­ет весна?

— Я вам точ­но ска­жу, — адек­ват­но реа­ги­ру­ет про­да­вец, — про вес­ну я вам все точ­но ска­жу. У меня день рож­де­ния трид­ца­то­го мар­та, и я про вес­ну все хоро­шо пони­маю. В мой день рож­де­ния очень часто слу­ча­ет­ся такой сюр­приз, как метель, пур­га, сне­го­пад и рекорд отри­ца­тель­ных тем­пе­ра­тур. А вот к девя­то­му мая уже и вес­на. При­чем! Бере­зы, сирень, лан­ды­ши – все сра­зу. Так устро­е­на наш с вами кон­ти­нен­таль­ный кли­мат, — резю­ми­ру­ет про­да­вец стро­и­тель­ных смесей.

В ответ я пере­ска­зы­ваю ему прит­чу, услы­шан­ную от двор­ни­чи­хи. Про­да­вец слу­ша­ет, чуть скло­ня­ет голо­ву и произносит:

— Жест­ко. Но хоро­шо. Надо бы мне выучить. Буду раз­вле­кать кли­ен­ток. Они это ценят. И как тост мож­но исполь­зо­вать, при случае.

Я воз­вра­ща­лась домой, под­го­ня­е­мая вет­ром. А прит­ча вот такая. Может быть, кому-нибудь при­го­дит­ся — раз­вле­кать кли­ен­ток, или как тост: «Под дере­вом сидел сле­пой нищий. На носу его рас­по­ла­га­лись тем­ные очки, у ног лежа­ла шля­па для мило­сты­ни, рядом при­юти­лась таб­лич­ка: «Я — сле­пой, помо­ги­те, пожалуйста».

Мимо про­хо­ди­ли люди, мно­го людей, но почти никто не оста­нав­ли­вал­ся, что­бы бро­сить хоть пару монет. Так все и про­дол­жа­лось, пока не появил­ся один муж­чи­на. Он поло­жил в шля­пу день­ги, взял таб­лич­ку, и допи­сал на ней пару слов. Теперь никто из про­хо­жих не оста­вал­ся рав­но­душ­ным: иной бро­сал моне­ты, иной клал что-то съест­ное, иной про­сто оста­нав­ли­вал­ся, что­бы ска­зать что-то доб­рое. Сле­пой был нема­ло удив­лён таким пере­ме­нам. И вот настал вечер, и мимо сно­ва про­сле­до­вал тот самый муж­чи­на, кото­рый сде­лал свою над­пись на таб­лич­ке. Сле­пой без­оши­боч­но узнал его по шагам.

— Что ты напи­сал? – крик­нул ему слепой.

— Прав­ду! – отве­тил муж­чи­на. – Но дру­ги­ми словами.

Он широ­ко улыб­нул­ся и ушел прочь. Над­пись на таб­лич­ке была сле­ду­ю­щей: «Ско­ро нач­нет­ся вес­на, и я опять не смо­гу её увидеть».