Весна студентов

Если про­ве­сти какое-то вре­мя в вести­бю­ле уни­вер­си­те­та, то мож­но наблю­дать столь­ко драм, тра­ге­дий и коме­дий поло­же­ний, что не хва­тит стан­дарт­но­го листа фор­ма­та А4, что­бы запи­сать сюже­ты, хотя бы вкрат­це. Допу­стим, вы дожи­да­е­тесь нача­ла пред­став­ле­ния в рам­ках фести­ва­ля «Сту­ден­че­ская вес­на», сто­и­те, при­сло­нив­шись спи­ной к желез­ной решет­ке гар­де­роба, кото­рую дер­жит сталь­ная тру­ба, а вокруг бега­ют, ходят, пры­га­ют на месте, тан­цу­ют, раз­го­ва­ри­ва­ют, сме­ют­ся, кокет­ни­ча­ют моло­дые люди — соб­ствен­но, сту­ден­ты. Вот невы­со­ко­го роста маль­чик дове­ри­тель­но гово­рит смуг­лой девоч­ке в очках: «У меня вооб­ще рань­ше была такая класс­ная шут­ка!.. Ну, там, зна­ком­люсь с девуш­кой, а у нее зуба нет. Так я сра­зу, такой: а что, — спра­ши­ваю, — навер­ное, удоб­но тебе сига­ре­ту в рот встав­лять!». Смуг­лая девуш­ка нерв­но сме­ет­ся, при­кры­вая губы изо всех сил ладонью.

Свет­ло­во­ло­сые девоч­ки рас­смат­ри­ва­ют вяза­ные шар­фы друг у дру­га. «И что, ты вот дей­стви­тель­но – сама свя­за­ла?» — «Конеч­но, сама, и ниче­го слож­но­го». «Есте­ствен­но, такой узор – неслож­но. А вот если выбрать нормальный…».

Маль­чик с план­шет­ным ком­пью­те­ром быст­ро про­ли­сты­ва­ет какие-то стра­ни­цы, и как по зака­зу, в реклам­ном окош­ке появ­ля­ет­ся заго­ло­вок: «Ста­ра­тель­ная жен­щи­на свя­за­ла целый авто­мо­биль». Кар­тин­ка мала, ее не раз­гля­деть, не насла­дить­ся лице­вы­ми пет­ля­ми, изна­ноч­ны­ми и коса­ми с наки­дом. Послед­няя фра­за сви­де­тель­ству­ет о том, что вязать вы не уме­е­те, пусть учи­лись когда-то, это вхо­ди­ло в школь­ный курс уро­ков тру­да – набор петель, три паль­ца левой руки, закру­чен­ная шер­стя­ная нит­ка, неслож­ные мани­пу­ля­ции. Но вы не осво­и­ли, а вот ста­ра­тель­ная жен­щи­на свя­за­ла целый авто­мо­биль, на радость ближ­ним; хоть это не факт. Не исклю­че­но, что ближ­ние меч­та­ли рас­пу­стить авто­мо­биль и уда­вить жен­щи­ну раз­но­цвет­ны­ми нитками.

Свет­ло­во­ло­сые девоч­ки про­дол­жа­ют раз­го­вор. В их голо­сах бря­ца­ют тан­ко­вые гусе­ни­цы откры­той непри­яз­ни: «Нор­маль­ный узор – это, типа, как у тебя?» — «Допу­стим» — «А может быть, такой, как ты вывя­за­ла пры­ща­во­му Гари­ку? Да? Когда ты пода­ри­ла ему шапоч­ку и шар­фик, и он тебя мгно­вен­но бро­сил, да?».

Вто­рая девоч­ка крас­не­ет. Она очень сим­па­тич­ная, кра­са­ви­ца с чер­ны­ми гла­за­ми, накра­шен­ны­ми искус­но, а упо­мя­ну­тый Гарик, судя по все­му, име­ет неко­то­рые про­бле­мы с кожей, а вот поди ж ты. И все вокруг зна­ют, и все обсуж­да­ют, и сме­ют­ся, повто­ряя на раз­ные лады: совсем нет гор­до­сти, он ее бро­сил, а она ему – шапоч­ку и шарф!

Но мож­но уже про­хо­дить в зал, вы немно­го отста­е­те, что­бы без тол­чеи, но без тол­чеи не полу­ча­ет­ся никак: сза­ди напи­ра­ют, весе­лые моло­дые люди, соб­ствен­но сту­ден­ты, они спе­шат, и вы не посме­е­те сдер­жи­вать будущее.

Репли­ки со всех сто­рон: «Ты что такая груст­ная? Опять у вас на эта­же нет воды, или бушу­ет комен­дант?» — «Не комен­дант… Будешь тут груст­ной! Тань­ка совсем озве­ре­ла со сво­и­ми коро­боч­ка­ми! Бушу­ет пря­мо!» — «Что за коро­боч­ки?» — «Ну, она как бы нашла рабо­ту, для какой-то ком­па­нии вер­теть бумаж­ные коро­боч­ки, обтя­ну­тые мате­ри­а­лом. В ком­на­ту нель­зя зай­ти, пото­му что все поверх­но­сти зани­ма­ют коро­боч­ки, обтя­ну­тые мате­ри­а­лом, а если какую коро­боч­ку откры­ва­ешь, то там тоже коро­боч­ка – мень­ше­го раз­ме­ра, но тоже обтя­ну­тая» — «Типа мат­реш­ки» — «Типа мат­реш­ки, да вот толь­ко по фен-шуй вооб­ще нель­зя хра­нить пустую тару, от это­го опу­сте­ет жизнь!» — «Да плюнь ты на фен-шуй» — «Япон­цы зря не ска­жут! Они древ­ние, все зна­ют» — «Китай­цы» — «Что — китай­цы?» — «Фен-шуй у китай­цев» — «Ну, они тоже древние…».

Бесе­да глох­нет, ведь спо­рить с инди­ви­дом, убеж­ден­ным во вре­де пустых коро­бо­чек, бес­по­лез­но. Это закон: чем неле­пее предубеж­де­ние, тем труд­ней чело­ве­ка от него отвлечь, вы сами дол­гое вре­мя вери­ли в семь бед после раз­би­то­го зер­ка­ла; кажет­ся, и сей­час верите.

Тем вре­ме­нем откры­ва­ет­ся под­сту­пы к залу, он полон. К ста­ци­о­нар­ным рядам кре­сел при­дви­ну­ты допол­ни­тель­ные места, но и их не хва­та­ет тоже. Ребя­та сто­ят в про­хо­дах, сидят в про­хо­дах на кор­точ­ках, устра­и­ва­ют­ся удоб­нее, уплот­ня­ют ряды.

Вот очень кра­си­вая девуш­ка: клас­си­че­ски пра­виль­ные чер­ты лица, тем­ные воло­сы при­че­са­ны глад­ко, на ней про­стое пла­тье и пра­вое пле­чо обна­же­но. Креп­ко дер­жит под руку юно­шу, напо­ми­на­ю­ще­го лиси­цу. «Спа­си­бо, что при­шел со мной», — гово­рит неж­но. «Я ска­зал, — юно­ша строг, — не понра­вит­ся, уйду, и что­бы без вся­ких!». Кра­си­вая девуш­ка послуш­но кивает.

Пред­став­ле­ние дает сту­ден­че­ский театр эст­рад­ных мини­а­тюр «Кис­ло­род». Сюжет­ной осно­вой их спек­так­ля, как мог бы напи­сать кор­ре­спон­дент отде­ла куль­ту­ры город­ской газе­ты, послу­жи­ли собы­тия 1825 года, а имен­но – вос­ста­ние декаб­ри­стов. Ребя­та ответ­ствен­но подо­шли к орга­ни­за­ции меро­при­я­тия: поши­ли пер­чат­ки, взя­ли напро­кат костю­мы в теат­ре дра­мы, соору­ди­ли деко­ра­ции типа дво­рец. Пожа­луй, их мож­но упрек­нуть в том, что звер­ски пере­пу­та­ли царей, и Алек­сандра Пер­во­го име­но­ва­ли Нико­ла­ем упор­но, но не каж­дый зри­тель отме­тит такую ошиб­ку, а кто отме­тит, то про­стит за пре­крас­ную репли­ку: «Радио Царь. Боже, меня храни».

На сцене выде­ля­ют­ся, напи­шет даль­ше кор­ре­спон­дент отде­ла куль­ту­ры, на сцене выде­ля­ют­ся кари­ка­тур­ная фигу­ра Пуш­ки­на – огром­но­го муж­чи­ны с коп­ной куд­рей и бакен­бар­да­ми, и его супру­ги, Ната­лья Гон­ча­ро­вой – тоже огром­но­го муж­чи­ны, с боро­дой и в белом пла­тье. Неиз­вест­но, зафик­си­ро­вал бы кор­ре­спон­дент в сво­ем отче­те наи­бо­лее удач­ные репри­зы акте­ров, но вам делать это не пред­став­ля­ет­ся пра­виль­ным. Важ­на атмо­сфе­ра, за этим сюда и при­хо­дят – за атмо­сфе­рой, духом празд­ни­ка, пор­ци­ей энер­гии, драй­ва, и зача­стую оши­боч­но­го, но при­ят­но­го чув­ства «все впереди».

Кра­си­вая девуш­ка в пла­тье с обна­жен­ным пле­чом вне­зап­но оттал­ки­ва­ет от себя стро­го­го юно­шу, похо­же­го на лиси­цу, и дела­ет несколь­ко шагов в сто­ро­ну. Сто­ит, сугу­бо отдель­ная, наби­ра­ет смс-сооб­ще­ние. Юно­ша-лиси­ца под­черк­ну­то неза­ви­си­мо берет за локоть дру­гую девуш­ку и гром­ко заяв­ля­ет: «Кто им ста­вил тан­цы, не зна­ешь? Очень гра­мот­но сде­ла­но. Но ты тан­цу­ешь все рав­но луч­ше». Дру­гая девуш­ка мле­ет от удо­воль­ствия и тут же при­гла­ша­ет стро­го­го юно­шу «в тру­бу»: «потан­цу­ем в Тру­бе», — гово­рит она, побед­но огля­ды­ва­ясь. Стро­гий юно­ша согла­ша­ет­ся. Кра­си­вая девуш­ка наби­ра­ет сооб­ще­ния еще отчаяннее.

На сцене демон­стри­ру­ют видео-клип, сце­на дуэ­ли Пуш­ки­на и Дан­те­са. Вы узна­е­те инте­рьер питей­но­го заве­де­ния «Кипя­ток», исполь­зо­ва­ли пиа­ни­но, и очень удач­но – сту­пе­ни рос­кош­ной лест­ни­цы. Вы улы­ба­е­тесь. Дума­е­те, что сто­ит про­ве­дать этот самый «Кипя­ток». Еще вы дума­е­те, какие молод­цы эти ребя­та, какие талант­ли­вые и моло­дые, моло­дые! Вы раду­е­тесь. Ведь все еще впе­ре­ди! Вы гру­сти­те. Пото­му что это не так.

Пусть вы когда-то слу­жи­ли борт­про­вод­ни­ком, и чаще все­го совер­ша­ли поле­ты в Сур­гут, Тюмень, Неф­те­юганск и так далее — рей­сы отправ­ля­лись при­мер­но в поло­вине чет­вер­то­го утра, и их отда­ва­ли самым неав­то­ри­тет­ным сотруд­ни­кам. Вы сто­и­че­ски выно­си­ли все неудоб­ства, обод­ря­е­мая мыс­лью уви­деть север­ное сия­ние. Как-то в лет­ной гости­ни­це Сур­гу­та вы соби­ра­лись отхо­дить ко сну — рейс был со сме­ной. Гре­ли в ста­ка­нах кипя­тиль­ни­ком воду, хоте­ли выпить вечер­не­го чаю. И, допу­стим, ото­шли в душ. А когда вер­ну­лись, чле­ны эки­па­жа в вос­тор­ге гово­рят: смот­ри, север­ное сия­ние! И пока­зы­ва­ют в окно. Вы смот­ри­те в окно — а там небо не синее, не чер­ное, но — свет­ло-зеле­ное, нерав­но­мер­но про­кра­шен­ное. Общий фон пере­ме­жа­ет­ся розо­вым немно­го, и ярко-белым. Сия­ние висит дол­го, часа три — точ­но, и вы не спи­те, сто­ро­жи­те его. К утру рас­се­и­ва­ет­ся, но мед­лен­но. Клоч­ка­ми раз­но­сит зелень, пред­рас­свет­ная темень гло­та­ет ее жадно.

Так вы уви­де­ли север­ное сия­ние, в лет­ной гости­ни­це Сур­гу­та, вам было восем­на­дцать лет, и вы пола­га­ли, что таких сия­ний у вас будет — мил­ли­он. А вот и нет, а вот и было все­го одно, так чаще все­го и происходит.