Антон Пунток: «Сегодня нужно говорить о том, что у полицейских нет перчаток»

В Сама­ре есть граж­дан­ский акти­вист, и вот уже семь лет за его дей­стви­я­ми при­сталь­но сле­дит Центр «Э». Про свои отно­ше­ния с пра­во­охра­ни­те­ля­ми рас­ска­зы­ва­ет Антон ПУНТОК.

Для нача­ла абстра­ги­ру­ем­ся от част­но­стей. Зачем, на твой взгляд, вооб­ще нужен «Центр по про­ти­во­дей­ствию экстремизму»?

- В кон­це нуле­вых воз­ник­ла про­бле­мы – появи­лось мно­го экс­тре­мист­ских груп­пи­ро­вок. Не нуж­но думать, что Центр «Э» бега­ет исклю­чи­тель­но за «поли­ти­че­ски­ми». Они зани­ма­ют­ся рели­ги­оз­ны­ми фана­ти­ка­ми, этни­че­ски­ми груп­пи­ров­ка­ми. И в целом, я счи­таю, что нуж­на такая струк­ту­ра. Возь­мём, к при­ме­ру, меня. На меня напа­да­ли око­ло кри­ми­наль­ная моло­дёжь, пред­став­ля­ю­щая этни­че­скую груп­пу. И я знаю, что дела­ми людей подоб­но­го типа зани­ма­ет­ся имен­но Центр «Э».

С дру­гой сто­ро­ны, мно­гие «эшни­ки» отно­сят­ся к сво­ей рабо­те халат­но. Ведь про­ще соста­вить на акти­ви­ста како­го-нибудь заяв­ле­ние за то, что он на пике­те сто­ял, чем взять услов­но Абду Али и вычис­лить, что он на араб­ском язы­ке пере­пи­сы­ва­ет­ся с пред­ста­ви­те­ля­ми ИГИЛ. Ведь для это­го араб­ский учить надо, зани­мать­ся про­слуш­кой, учить писа­ния. Поэто­му мы чаще все­го видим, как они дёр­га­ют про­стых акти­ви­стов для отчё­та перед начальством.

Когда и при каких обсто­я­тель­ствах лич­но ты позна­ко­мил­ся с Цен­тром «Э»?

- В 2008 году пер­вый раз был на «Рус­ском мар­ше». Через два дня при­ез­жаю в ГАИ пла­тить штраф. Тогда поли­цей­ские быст­рень­ко ини­ци­и­ру­ют, что гонял от них на машине. Везут в суд. Судья в тече­ние 10 минут осуж­да­ет. Меня отправ­ля­ют на несколь­ко суток изолятор.

В 2009 году я подрал­ся с пред­ста­ви­те­ля­ми суб­куль­ту­ры, про­по­ве­до­вав­шей аме­ри­кан­ский стиль жиз­ни. Меж­ду нами про­изо­шла сло­вес­ная пере­пал­ка, пере­рос­шая в дра­ку. Через 2–3 неде­ли меня вызы­ва­ют в отде­ле­ние поли­ции по месту житель­ства. Берут под руки, везут в какой-то отде­ле­ние и в гру­бой фор­ме «бесе­ду­ют» на про­тя­же­нии пяти часов. Вну­ша­ют мне, яко­бы я испы­ты­ваю расо­вую непри­язнь к пред­ста­ви­те­лям этой суб­куль­ту­ры. Я, конеч­но же, отка­зы­вал­ся. Но в ито­ге это дело всё рав­но дове­ли до 116 ста­тьи [побои из хули­ган­ских побуж­де­ний либо по моти­вам поли­ти­че­ской, идео­ло­ги­че­ской, расо­вой, наци­о­наль­ной или рели­ги­оз­ной нена­ви­сти – прим. авт.].

В рам­ках это­го дела про­ве­ли у меня обыск в квар­ти­ре. Один раз про­ве­ли с мно­го­чис­лен­ны­ми нару­ше­ни­я­ми. Непра­виль­но напи­са­ли мою фами­лию. Поня­тые под­став­ные: одно­го из них видел потом в фор­ме охра­ны желез­ной доро­ги, дру­гой мне ска­зал, что регу­ляр­но задер­жи­ва­ет­ся, и у него не было ино­го вари­ан­та, чем идти на сдел­ку со след­стви­ем. А изъ­яли у меня макет дере­вян­но­го ножа, рука­ви­цы и Биб­лию. Зачем им эти вещи пона­до­би­лись, неизвестно.

Потом ещё дол­го пыта­лись при­шить мне 282 ста­тью [воз­буж­де­ние нена­ви­сти либо враж­ды, а рав­но уни­же­ние чело­ве­че­ско­го досто­ин­ства – прим. авт.]. Но за неиме­ни­ем дока­за­тельств дело закры­ли. Вот как раз после это­го слу­чая, мне кажет­ся, я попал в их «чер­ный спи­сок». Ведь я про­сто так им не давал­ся: писал мно­го жалоб, у меня на суде был пред­ста­ви­тель евро­пей­ской пра­во­за­щит­ной орга­ни­за­ции. Плюс – «эшни­ки» неосо­знан­но меня затя­ну­ли в пра­во­за­щит­ную сре­ду горо­да. Позна­ко­мил­ся со мно­ги­ми правозащитниками.

С тех пор меня вызы­ва­ли по вся­ким мел­ким поли­ти­че­ским и не поли­ти­че­ским делам. Мог­ли, напри­мер, прий­ти амба­лы с ору­жи­ем из уго­лов­но­го розыс­ка, накош­ма­рить сосе­дей, меня вызвать на допрос. Но, если с ними спо­кой­но гово­ришь, они ниче­го пло­хо­го не сде­ла­ют. Запол­ня­ешь бумаж­ки, пишешь объ­яс­ни­тель­ную, они уходят.

Кста­ти про поли­ти­че­ские дела, тебя ведь недав­но вызы­ва­ли по пово­ду пике­тов 6 мая на Самар­ской пло­ща­ди. Чем дело закончилось?

- На про­тя­же­нии неде­ли мне зво­нил участ­ко­вый, про­сил явить­ся на допрос. Но так как он не пред­став­лял­ся, я его прось­бы игно­ри­ро­вал. Потом зво­ни­ли из Цен­тра «Э». Искренне, на мой взгляд, инте­ре­со­ва­лись, поче­му я отка­зы­ва­юсь явить­ся на допрос. Заве­ри­ли, что ко мне ника­ких серьёз­ный пре­тен­зий нет. Про­сто нуж­но поговорить.

После чего я с участ­ко­вым этим всё-таки встре­тил­ся. Он мне пока­зал фото с пике­тов 6 мая в этом году. На фото­гра­фии чёт­ко вид­но, что я стою на 10–15 мет­ров от общей тол­пы. То есть, этот факт отстра­ня­ет меня от любой орга­ни­за­ции. А меня обви­ня­ют как орга­ни­за­то­ра пикетов.

Заяв­ле­ние на меня напи­сал один из акти­ви­стов НОДа [Наци­о­наль­но осво­бо­ди­тель­ное дви­же­ние, чьим деви­зом явля­ет­ся «Роди­на! Сво­бо­да! Путин!» – прим. авт.]. НОДов­цы были в тот день на пике­те. Одна­ко эти люди никак не фигу­ри­ру­ют в деле. Участ­ко­вый ска­зал, что ему нуж­ны име­на и фами­лии этих акти­ви­стов, что­бы при­чис­лить их к делу.

В ито­ге в про­то­ко­ле ука­за­ли, что тако­го-то чис­ла я нахо­дил­ся на таком-то месте. Сей­час суд дол­жен решить, зачем я там нахо­дил­ся. После это­го осу­дить или нет.

А послед­ний визит в Центр «Э» когда был и по како­му поводу?

- При­е­ха­ли в Сама­ру сле­до­ва­те­ли из Моск­вы. Там они ведут опре­де­лен­ное дело двух­лет­ней дав­но­сти. Им нуж­но про­сто меня опро­сить как сви­де­те­ля. Для это­го моск­ви­чи дали след­ствен­ное пору­че­ние мест­но­му «Цен­тру по про­ти­во­дей­ствия экс­тре­миз­му» меня доста­вить на опрос. Они с пере­пу­гу (из Моск­вы ведь при­каз при­шёл) при­ез­жа­ют ко мне домой, и сроч­но про­сят поехать в Центр «Э». По себе знаю, что они по любо­му най­дут до чего доко­пать­ся, поэто­му еду с ними.

В Цен­тре «Э» сидим дол­го, ничем не зани­ма­ем­ся. Потом захо­дят два солид­ных муж­чи­ны. Пони­маю, что сей­час будет серьёз­ный раз­го­вор. Может быть, даже бить нач­нут. Но ока­зы­ва­ет­ся, что это сле­до­ва­те­ли из Моск­вы. Безум­но куль­тур­ные люди. По полоч­кам всё рас­кла­ды­ва­ют. Раз­го­ва­ри­ва­ют спокойно.

Прав­да, воз­ник­ла неболь­шая про­блем­ка. Пока их ждал, сооб­щил о ситу­а­ции Кате Гера­си­мо­вой [член сове­та реги­о­наль­но­го отде­ле­ния «Пар­тии Про­грес­са» в Самар­ской обла­сти – прим. авт.], обе­щал пере­зво­нить через час. Но села бата­рей­ка в теле­фоне. Катя раз­вол­но­ва­лась и в одном из отде­ле­ний поли­ции объ­яви­ла меня в розыск. Так вот, пря­мо во вре­мя опро­са, к нам забе­га­ет поли­цей­ский и гово­рит, что меня ищут. Сле­до­ва­тель из Моск­вы силь­но уди­вил­ся. Минут через пять закон­чил опрос, и мы пошли раз­би­рать­ся с «розыс­ком».

«Сле­да­ки» из Моск­вы вызва­ли мне так­си. Поса­ди­ли в маши­ну, а потом ещё и позво­ни­ли в отде­ле­ние поли­ции – удо­сто­ве­рить­ся, дое­хал ли я. В отде­ле­нии напи­сал объ­яс­ни­тель­ную и поехал домой.

Выхо­дит, что на про­тя­же­нии все­го тво­е­го вза­и­мо­дей­ствия с Цен­тром «Э», за исклю­че­ни­ем ред­ких слу­ча­ев, сотруд­ни­ки пра­во­охра­ни­тель­ных орга­нов отно­си­лись к тебе хоро­шо. Поче­му же тогда они так часто тебя задерживают?

- К кому-то сотруд­ни­ки Цен­тра «Э» отно­сят­ся хоро­шо, к кому-то – пло­хо. Ко мне они про­сто отно­сят­ся. «Эшни­ки» пони­ма­ют, что если нор­маль­но общать­ся, то я тоже буду нор­маль­но общаться.

Быва­ет такое, что они зво­нят и, не пред­став­ля­ясь, гово­рят: «Это из Цен­тра «Э». Я ино­гда отшу­чи­ва­юсь: «А это Гор­газ». Ведь у каж­до­го сотруд­ни­ка долж­но быть имя и зва­ние. Если же пред­став­ля­ют­ся, тоже есть свои нюан­сы. Нет такой про­це­ду­ры: тебя вызва­ли по теле­фо­ну, ты не явил­ся, тебе предъ­яви­ли пре­тен­зии. Так как у нас любой может позво­нить, пред­ста­вить­ся сотруд­ни­ком пра­во­охра­ни­тель­ных орга­нов и вызвать на допрос.

Понят­ное дело, что «эшни­ки» могут общать­ся по-дру­го­му. Но ино­гда сами пра­во­за­щит­ни­ки пор­тят вза­и­мо­дей­ствие. Я вот, напри­мер, знаю исто­рию одно­го «пра­во­го» акти­ви­ста. Ему при­шло уве­дом­ле­ние из Цен­тра «Э» с прось­бой явить­ся к ним в офис. Он целый год от них «гасил­ся». Дёр­га­ли всех, кто с ним обща­ет­ся. Потом выяс­ни­лось, что «эшни­ки» его поби­ли, вот он от них и пря­чет­ся. А ещё через неко­то­рое вре­мя все узна­ли прав­ду: этот акти­вист послал «эшни­ка» на три бук­вы, тот в гру­бой фор­ме поса­дил его в маши­ну. Всё!

Кто в этой ситу­а­ции вино­ват? Чело­ве­ка вызва­ли, начал­ся судеб­ный про­цесс, а он скры­ва­ет­ся. Чисто пси­хо­ло­ги­че­ски – за ним что-то есть, раз он боит­ся сотруд­ни­ков Цен­тра «Э». А по пово­ду при­ме­не­ния гру­бой силы – чаще все­го люди вино­ва­ты сами. Ведь сотруд­ник тот же чело­век, началь­ник уко­ря­ет его за то, что он чело­ве­ка для одной рос­пи­си достать не может. А этот чело­век, не подо­зре­вая, что от него хотят, бес­смыс­лен­но скры­ва­ет­ся от «эшни­ков», созда­вая проблемы.

Так, как же тогда отно­сить­ся к тем людям, кото­рые вно­сят тебя в «чер­ный спи­сок», вызы­ва­ют тебя по вся­ким мело­чам на допрос, устра­и­ва­ют обыс­ки, предъ­яв­ля­ют наду­ман­ные обвинения?

- Нель­зя всех поли­цей­ских под одну гре­бён­ку гре­сти. Есть те, о кото­рых, и вспо­ми­нать не хочет­ся, а есть хоро­шие и адек­ват­ные люди. Мне кажет­ся, что в нынеш­ней соци­аль­но-поли­ти­че­ской ситу­а­ции нуж­но гово­рить о хоро­ших. При­чём долж­ны гово­рить мы, те люди, кото­ры­ми они занимаются.

В сре­де сотруд­ни­ков поли­ции люди с раз­ны­ми убеж­де­ни­я­ми. Один в силу сим­па­тии к пра­вым может с непри­яз­нью отно­сит­ся к Ога­не­зо­ву. Дру­го­му, наобо­рот, бли­же взгля­ды левых. Есть те, кто про­сто при­дер­жи­ва­ет­ся оппо­зи­ци­он­ных взгля­дов. Вот, напри­мер, рас­ска­зы­ва­ешь ему на каком-нибудь митин­ге про свои убеж­де­ния и улав­ли­ва­ешь, что он согла­сен с тобой.

Или вот ещё при­мер. Перед выступ­ле­ни­ем на мар­ше 1 мар­та раз­го­ва­ри­вал с поли­цей­ским. Он мне пожа­ло­вал­ся, что у них нет пер­ча­ток, руки мёрз­нут. Я вышел на сце­ну и в сво­ём выступ­ле­нии упо­мя­нул об этом. Потом ко мне подо­шёл поли­цей­ский и ска­зал: «Вот такие темы надо под­ни­мать, а не стра­ну рас­ка­чи­вать и к рево­лю­ции призывать».

Это я к тому, что если чело­век, жела­ю­щий сме­ны вла­сти, будет отно­сить­ся к поли­цей­ским адек­ват­но, то и они к нему при­ди­рать­ся не будут. Ска­жут, мол, у него свои тара­ка­ны в голо­ве, пусть ходит и митин­гу­ет. Они пой­мут, что он граж­да­нин, а не враг. Вряд ли они будут его запи­рать, бить по поч­кам, осо­зна­вая то, что пра­во­за­щит­ник хочет добить­ся пра­во­су­дия, а не рас­ша­ты­ва­ния системы.