В приюте

Думаю, не самая луч­шая мысль начи­нать рас­сказ о при­юте для без­дом­ных живот­ных фра­зой: «Соба­чий лай был слы­шен изда­ле­ка» или, учи­ты­вая погод­ные усло­вия: «Соба­чий лай дале­ко раз­но­сил­ся в мороз­ном воз­ду­хе». Не луч­шая, повто­рю, мысль, но что поде­лать, если лай и вправ­ду дале­ко раз­но­сил­ся. Про­жив в горо­де мно­го лет, нико­гда не была кон­крет­но в этой точ­ке. Исто­ри­че­ский центр, ста­рые дома, дере­вян­ные тем­ные сте­ны, ряд кир­пич­ных гара­жей и мусор­ный бак. Нечи­ще­ная доро­га, зане­сен­ные сне­гом узкие тро­туа­ры, пусто, пусто. Вокруг помой­ки кру­жат голу­би – тра­ди­ци­он­но мно­го голу­бей здесь, в рай­оне Хлеб­ной пло­ща­ди. Под забор из листов кро­вель­но­го желе­за под­ле­за­ет кот и, кра­си­во сте­лясь в сне­гах, соби­ра­ет­ся охо­тить­ся на птиц. Пти­цы раз­ле­та­ют­ся, хло­пая кры­лья­ми и роняя перья. Желез­ная калит­ка рас­па­хи­ва­ет­ся, мне навстре­чу выхо­дит моло­дой чело­век с охап­кой пяти­лит­ро­вых бал­ло­нов – пустых.

- Это вы – жур­на­лист? – спра­ши­ва­ет. Я киваю. — Тогда спус­кай­тесь вниз, там Ири­на Михай­лов­на. Толь­ко осторожней.

- Что зна­чит – вниз? 

- По лестнице. 

Моло­дой чело­век пока­зы­ва­ет бал­ло­ном внутрь дво­ра и отправ­ля­ет­ся себе по воду. Про­хо­жу впе­ред. Неболь­шой двор, сле­ва – дере­вян­ный одно­этаж­ный дом, зеле­ная крас­ка поло­же­на дав­но и облу­пи­лась, чуть впе­ре­ди – та самая лест­ни­ца, по кото­рой осто­рож­ней вниз. Доволь­но кру­тая, длин­ная – несколь­ко про­ле­тов, она ведет на сле­ду­ю­щий уро­вень тер­ра­сы, спус­ка­юсь, при­дер­жи­ва­ясь за пери­ла. На одной из пло­ща­док оста­нав­ли­ва­юсь – вели­ко­леп­ный вид на реку Самар­ку, уже подо льдом — мач­та с флаж­ком, дебар­ка­дер; посмот­ришь наверх – скло­ны обры­ва, усы­пан­ные сне­гом, летом, долж­но быть, по ним караб­ка­ет­ся какая-нибудь суреп­ка и люцер­на с клевером. 

Лест­ни­ца под­во­дит к при­зе­ми­сто­му камен­но­му стро­е­нию барач­но­го типа, через неболь­шие окна вид­но малень­ких соба­чек, они под­пры­ги­ва­ют и машут хво­ста­ми. И, конеч­но, лают. Лает и креп­кая соба­ка покруп­нее, каш­та­но­вой масти с чер­ны­ми под­па­ли­на­ми, она при­вя­за­на и живо пря­чет­ся от меня в полу­са­рай – доща­тый сарай без перед­ней стен­ки. Рядом – ого­ро­жен­ная тер­ри­то­рия, здесь рас­по­ла­га­ют­ся волье­ры. Жен­щи­на в мехо­вой шап­ке, высо­ких вален­ках и ват­ни­ке цве­та хаки выхо­дит ко мне и ока­зы­ва­ет­ся Ири­ной Михай­лов­ной. В руках у нее вед­ро, из вед­ра под­ни­ма­ет­ся густой пар.

- Сей­час я кашу раз­ло­жу, — гово­рит она, — а то остынет.

Волье­ров боль­ше два­дца­ти штук под­ряд, их фаса­ды пред­став­ля­ют собой забав­ное соче­та­ние реше­ток всех воз­мож­ных видов, кое-где заши­то дос­ка­ми, ко мне под­хо­дит хоро­шая белая соба­ка сред­них раз­ме­ров, машет хвостом.

- Это Даш­ка, — гово­рит Ири­на Михай­лов­на. — Даш­ка у нас – пар­ла­мен­тер. Все митин­ги посе­ща­ет, воз­глав­ля­ет колон­ну. Извест­ное в горо­де животное.

Мы про­хо­дим в под­соб­ное поме­ще­ние, заклю­чен­ное меж дву­мя волье­ра­ми и тоже пред­став­ля­ю­щее собой, по сути, вольер, внут­ри тоже холод­но, зато нет ветра. 

- Даш­ка у нас мно­го боле­ла, — рас­ска­зы­ва­ет Ири­на Михай­лов­на. – Дол­го лечи­лась. И химио­те­ра­пию ей дела­ли, и анти­био­ти­ки коло­ли. Сей­час все вро­де бы в поряд­ке. – Она три­жды плю­ет через левое пле­чо. Даш­ка тычет­ся ей в коле­ни кожа­ным чер­ным носом.

- Вооб­ще у нас как – кто при­во­дит собак, дежу­рит, рабо­та­ет. Я вот пять сво­их собак при­ве­ла – ну как сво­их, на ули­це подо­бра­ла, как не подо­брать? То бере­мен­ную суку выго­нят, то еще что. У меня дома – две соба­ки. Вооб­ще, всю жизнь меч­та­ла о биг­ле – зна­е­те такую поро­ду? Да, такие невы­со­кие, с длин­ны­ми уша­ми, меч­та­ла о биг­ле… Но не полу­ча­ет­ся, все соба­ки у меня – улич­ные. Этим летом вот кобель про­пал… Рекс, такой кра­са­вец! А вы не може­те в газе­те напи­сать? Про Рек­са. Может, кто видел. Пора­зи­тель­ный слу­чай, я все обыс­ка­ла, сколь­ко объ­яв­ле­ний раз­ве­ши­ва­ла! Да его вся дерев­ня зна­ет, его так и зва­ли – кра­сав­чик! Ушки как у шпи­ца, широ­кая грудь, креп­кие лапы, хвост двой­ным завит­ком… Вот. Сбе­жал кобель, взя­ла еще одного. 

Извест­ное в горо­де живот­ное Даш­ка выбе­га­ет на ули­цу. Заме­чаю, что от ее пра­во­го уха оста­лась толь­ко половина.

- При­знак сте­ри­ли­за­ции, — объ­яс­ня­ет Ири­на Михай­лов­на. – Вар­вар­ство, на мой взгляд, ухо отре­зать. Ну, вставь ты колеч­ко — так нет! 

Сна­ру­жи стих­ший было лай воз­об­нов­ля­ет­ся, посте­пен­но пре­вра­ща­ясь в вой. С ули­цы в под­соб­ку зале­та­ет снег, пада­ет, кружится.

- Как соба­ки попа­да­ют в при­ют? По-раз­но­му. С год назад позво­ни­ли – люди уеха­ли жить за гра­ни­цу, а у них – сет­тер, сука шест­на­дца­ти лет. Бро­си­ли, мы забра­ли, конеч­но. Почти год у нас про­жи­ла, боль­ная, мы лечи­ли, уха­жи­ва­ли… Вооб­ще, лече­ние – отдель­ная тема. 

У нас дол­гов в кли­ни­ке «Кот и Пес» в дан­ный момент – тысяч на семь­де­сят, а то и боль­ше. Соба­ки боле­ют, конеч­но, потом мы же еще сте­ри­ли­зу­ем, кастри­ру­ем… Рас­про­стра­нен­ная про­бле­ма – гли­сты. Каза­лось бы, ниче­го страш­но­го, но если болезнь запу­стить, то и выле­чить очень слож­но, и живот­ное вооб­ще может погиб­нуть. Зача­стую обыч­но­го гли­сто­гон­но­го сред­ства недо­ста­точ­но, а сле­ду­ет еще иммун­ную систе­му под­дер­жать, это все дли­тель­ный про­цесс. Здесь у нас – шесть­де­сят живот­ных не счи­тая щен­ков и котов. 

С недав­не­го вре­ме­ни откры­ли вто­рой при­ют, в посел­ке Яиц­кое, – там тоже уже все битком. 

- Чем кор­мим? Каша с мясом, кости, кури­ца, ино­гда – печень, это уже как бы празд­нич­ное блю­до… Ста­ра­ем­ся, конеч­но, все поку­пать на базах, что­бы не пере­пла­чи­вать. Недав­но дев­чон­ки на пти­чьем рын­ке за пол­то­ры тыся­чи купи­ли масти­фа, про­да­вал какой-то подо­зри­тель­ный мужик, гово­рят. Нам, гово­рят, ста­ло жал­ко щен­ка. Купи­ли, при­вез­ли. А у него – рахит, нож­ки кри­во­ва­ты, теперь вот лечим, допол­ни­тель­но каль­ций нужен. Хоро­шо, конеч­но, когда соба­ка нахо­дит хозя­и­на. Но тут тоже не все про­сто – мы ведь не вот каж­до­му отда­ем живот­ное. Обя­за­тель­но про­ве­ря­ем, есть ли усло­вия для содер­жа­ния и все такое. Ездим, смотрим. 

Спра­ши­ваю, на какие сред­ства суще­ству­ет приют. 

- Ну, на какие сред­ства… На наши и суще­ству­ет. На сред­ства энту­зи­а­стов, чле­нов клу­ба. Ири­на Вик­то­ров­на вот недав­но комод свой про­да­ла, антикварный. 

Выхо­дим нару­жу, по дво­ру идет осно­ва­тель­ни­ца при­ю­та – Бли­но­ва Ири­на Вик­то­ров­на, рас­став­ша­я­ся недав­но с анти­квар­ным комо­дом. Сюда она при­ез­жа­ет два­жды в день, и в Яиц­кое – тоже. При­хо­дят ребя­та, акти­ви­сты интер­нет-сооб­ще­ства, воду тас­ка­ют, помо­га­ют с убор­кой, корм­ле­ни­ем. Идем вдоль волье­ров, соба­ки кла­дут лапы на пру­тья, радуются. 

Ири­на Вик­то­ров­на гла­дит их по теп­лым мор­дам, обе­ща­ет масти­фу вече­ром кило­грамм тво­ро­га, бога­то­го каль­ци­ем. Спра­ши­ваю, полу­ча­ет ли при­ют какую-либо бла­го­тво­ри­тель­ную помощь.

- Как пра­ви­ло, помо­гать хотят люди не очень, ска­жем так, состо­я­тель­ные. Ста­руш­ка кастрюль­ку ненуж­ную при­не­сет или пять­сот руб­лей – мы и это­му рады. Вооб­ще, при­ют суще­ству­ет с 2008 года. Рань­ше здесь был питом­ник ГУВД, содер­жа­лись слу­жеб­ные соба­ки, овчар­ки. Потом питом­ник пере­ехал в новое поме­ще­ние, а нам уда­лось – с тру­дом! – офор­мить арен­ду. Теперь вот вол­ну­ем­ся, здесь ведь пла­ни­ру­ет­ся круп­ное стро­и­тель­ство, Фрун­зен­ский путе­про­вод, отчуж­де­ние земель. А нам, соб­ствен­но, девать­ся неку­да. В Яиц­ком нет воз­мож­но­сти рас­ши­ре­ния, и надо что-то думать.

Холод­но. Захо­дим в камен­ное зда­ние барач­но­го типа – в одной неболь­шой ком­на­те нахо­дят­ся штук десять щен­ков и несколь­ко кошек. Щен­ки потеш­ные, пры­га­ют вокруг, выгля­дят сыты­ми. Здесь теп­ло, и чет­ко пони­ма­ешь, как же ты замерз на самом деле. Сни­маю, нако­нец, капю­шон. Щен­ки возят­ся на полу. Серый пуши­стый кот пере­ле­та­ет с под­окон­ни­ка на невы­со­кий холо­диль­ник. Не ссо­рит­ся с собаками. 

- Нуж­но боль­ше при­ютов для живот­ных, и муни­ци­паль­ный. Ведь в Сама­ре про­бле­му без­дом­ных собак реша­ют вар­вар­ским спо­со­бом: отлав­ли­ва­ют и уби­ва­ют. Уве­ре­на, что любой циви­ли­зо­ван­ный чело­век испы­та­ет облег­че­ние, узнав, что воз­мож­ны дру­гие и более гуман­ные мето­ды реше­ния про­бле­мы. Ко все­му про­че­му, в Рос­сии еще не при­нят закон, защи­ща­ю­щий живот­ных, так что они лише­ны пра­ва даже на жизнь. 

Под­ни­ма­ем­ся по лест­ни­це, сне­гу наме­ло поря­доч­но, и он про­дол­жа­ет падать. Открыв калит­ку, выхо­дим на ули­цу, по про­ти­во­по­лож­ной сто­роне бежит чер­ной масти бес­при­зор­ная соба­ка, и мне, как любо­му циви­ли­зо­ван­но­му чело­ве­ку, ста­но­вит­ся лег­че от того, что есть гуман­ные мето­ды реше­ния ее проблем.