Конец «Искусству»

Стрит-арт часто назы­ва­ют кон­цом искус­ства. По вер­сии аме­ри­кан­ско­го арт-кри­ти­ка и фило­со­фа Арту­ра Дан­то, contemporary art (стрит-арт в част­но­сти) воз­ни­ка­ет после кон­ца искус­ства. Разу­ме­ет­ся, Дан­то гово­рит не о леталь­ном исхо­де, а о кон­це некой исто­рии искус­ства. Дан­то и про­дол­жа­ю­щий дан­ную тему фило­соф и эссе­ист Борис Буден счи­та­ют, что тво­ре­ния совре­мен­ных худож­ни­ков не могут пре­тен­до­вать на осо­бую нишу в про­стран­стве исто­рии куль­ту­ры. Искус­ство граф­фи­ти ока­зы­ва­ет­ся в непро­стой ситу­а­ции. С одной сто­ро­ны, оно нахо­дит­ся во вне­исто­ри­че­ском про­стран­стве, но с дру­гой сто­ро­ны, заро­див­шись сорок лет назад в США, граф­фи­ти из суб­куль­тур­ной инфан­тиль­ной заба­вы пере­рос­ло в целую инду­стрию. Тра­фа­ре­ты, тэги, ино­гда слож­ные ком­по­зи­ци­он­ные рисун­ки – типич­ная кар­ти­на не толь­ко для наше­го горо­да. Граф­фи­ти ста­ло свое­об­раз­ным «укра­ше­ни­ем» любо­го совре­мен­но­го круп­но­го региона.

В нояб­ре про­шло­го года создан­ное по ини­ци­а­ти­ве мэра горо­да Дмит­рия Аза­ро­ва вир­ту­аль­ное пра­ви­тель­ство Сама­ры под­го­то­ви­ло доку­мент, при­зван­ный бороть­ся с про­яв­ле­ни­я­ми улич­но­го искус­ства, а имен­но с граф­фи­ти. Мэру бло­ге­ры пред­ло­жи­ли уве­ли­чить штра­фы до 10 тысяч руб­лей за неза­кон­ное нане­се­ние над­пи­сей для физи­че­ских и 100 тысяч руб­лей для юри­ди­че­ских лиц, а так­же про­ра­бо­тать юри­ди­че­скую воз­мож­ность вве­де­ния огра­ни­че­ний на про­да­жу аэро­золь­ных бал­лон­чи­ков с крас­кой и пер­ма­нент­ных мар­ке­ров для несо­вер­шен­но­лет­них. О даль­ней­шей судь­бе этих пред­ло­же­ний ниче­го не извест­но. Тем вре­ме­нем неуго­мон­ный улич­ный «ван­дал» — граф­фит­чик Убий­ца (о кото­ром вы уже мог­ли читать на стра­ни­цах «Новой в Повол­жье»), какое-то вре­мя нахо­дя­щий­ся в розыс­ке, ста­но­вит­ся совре­мен­ным худож­ни­ком и даже участ­ву­ет в пер­вой выстав­ке Самар­ско­го акту­аль­но­го искус­ства под назва­ни­ем «Само­дви­жу­ще­е­ся». С кура­то­ром этой выстав­ки Сер­ге­ем Балан­ди­ным и арт-кри­ти­ком Кон­стан­ти­ном Заце­пи­ным «Новая в Повол­жье» обсу­ди­ла самар­ский стрит-арт.

Сер­гей Баландин 

худож­ник, кура­тор выстав­ки «Само­дви­жу­ще­е­ся»

У меня как-то спро­си­ли, поче­му в Сама­ре худож­ни­ков зна­ют, а граф­фит­чи­ков не зна­ют. Мы все зна­ем худож­ни­ков Гвоз­дя и Уби, а насто­я­щих граф­фитч­ков — не зна­ем. Поче­му? Пото­му что Гвоздь и Уби, люди, пишу­щие над­пи­си «174» и т.п., — это худож­ни­ки кон­цеп­ту­а­лист­ско­го тол­ка, раз­мно­жа­ю­щие зна­ки, а не граф­фит­чи­ки, дела­ю­щие уни­каль­ные изоб­ра­же­ния. Думаю, эти «поме­ты» в горо­де ста­ли осо­бен­но­стя­ми наше­го ланд­шаф­та. Это уж точ­но инте­рес­нее «тарх­ни жору» и т.п. пред­вы­бор­ное, это вечное.

Самар­ский стрит-арт слаб визу­аль­но, но силен сво­ей про­ныр­ли­во­стью, убеж­ден­но­стью, внут­рен­ней стру­ной. Как поду­ма­ешь, что все эти упря­мые повто­ры «ГВОЗ» во всех угол­ках горо­да, на всех кры­шах от Метал­лур­га до Хлеб­ной пло­ща­ди — дело рук одно­го чело­ве­ка, — дух захва­ты­ва­ет! Вот это бунт Баш­мач­ки­на! Вот это Евге­ний гро­зит Мед­но­му всад­ни­ку! «Вы нас даже не пред­став­ля­е­те!» — кри­чат на митин­гах. Мы его, это­го Гвоз­дя, даже не пред­став­ля­ем. Кажет­ся, он везде.

Уби — ван­дал? Я думаю, он ван­дал, как вся­кая совесть — ван­дал. Он меша­ет нам жить, как Биб­лия меша­ет нам жить, как вся­кая муд­рая мысль, как Тол­стой. Поче­му фото­гра­фии разыс­ки­ва­е­мых пре­ступ­ни­ков не веша­ют по горо­ду, как когда-то, а висят они за стек­лом на дос­ках объ­яв­ле­ний у отде­ле­ний мили­ции, кото­рые никто не чита­ет? Пото­му что они меша­ют нам жить. Над­пи­си «уби» — из той же серии. 

Про­бле­ма охра­ны куль­тур­ных памят­ни­ков от граф­фит­чи­ков для меня рав­но­знач­на про­бле­ме охра­ны граф­фит­чи­ков от защит­ни­ков куль­тур­ных памят­ни­ков. Новая куль­ту­ра (в каких бы фор­мах она ни суще­ство­ва­ла — без инно­ва­ций нет куль­ту­ры) не долж­на ущем­лять­ся ста­рой. Если перед Лув­ром нуж­но постро­ить стек­лян­ную пира­ми­ду — ее стро­ят, если Илья Поля­ков наты­рил бес­хоз­ных рисун­ков Пуры­ги­на — он волен их рас­чер­кать, если на зда­нии появи­лась над­пись — счи­тай­те, его укра­си­ли фреской. 

Моя реак­ция на все про­ис­хо­дя­щее в искус­стве — пожи­ма­ние пле­ча­ми и раз­ве­де­ние рука­ми. Куль­ту­ра, как ни стран­но, — сти­хий­ный про­цесс. Им не нуж­но управ­лять, нуж­но слу­шать музы­ку рево­лю­ции. Через века в шко­лах будут про­хо­дить «х№й» на забо­ре, а не как мы с ним боролись.

Кон­стан­тин Зацепин 

заме­сти­тель дирек­то­ра Самар­ско­го област­но­го худо­же­ствен­но­го музея по развитию, 

кан­ди­дат фило­ло­ги­че­ских наук, арт-критик

Стрит-арт на запа­де – само­сто­я­тель­ное пол­но­цен­ное направ­ле­ние contemporary art. У него есть исто­рия, есть свои кори­феи напо­до­бие како­го-нибудь Шеп­пар­да Фей­ри или Бэнк­си. Сфор­ми­ро­вал­ся некий узна­ва­е­мый пул работ, неко­то­рые из кото­рых их созда­те­ли даже умуд­ри­лись про­дать на аук­ци­о­нах. Вооб­ще, если брать шире, паб­лик-арт сей­час едва ли не самая про­цве­та­ю­щая раз­но­вид­ность совре­мен­но­го искус­ства. Пока серьез­ные худож­ни­ки соби­ра­ют свою очень эли­тар­ную пуб­ли­ку по гале­ре­ям и музе­ям, паб­лик-арт, стрит-арт выхо­дит в город­ские про­стран­ства на все­об­щее обо­зре­ние и сим­во­ли­зи­ру­ет кре­а­тив­ность и либе­раль­ность совре­мен­ных горо­дов. В Рос­сии стрит-арт дол­гое вре­мя пре­бы­вал в сти­хий­ном и хао­тич­ном состо­я­нии и нигде как какое-то целост­ное явле­ние не раз­ви­вал­ся и не вос­при­ни­мал­ся. Сего­дня Пермь ста­ла таким пио­не­ром раз­ви­тия паб­лик-арта, про­во­дя некую после­до­ва­тель­ную линию его пуб­лич­ной репре­зен­та­ции. А Сама­ра до сих пор в сто­роне от циви­ли­за­ции – стрит-арт пре­бы­ва­ет в хао­тич­ном состо­я­нии и в подав­ля­ю­щем боль­шин­стве низ­ко­го каче­ства, как ваш люби­мый Убий­ца и иже с ним. Если пытать­ся назвать худож­ни­ков, кото­рые реа­ли­зу­ют здесь некие после­до­ва­тель­ные про­ек­ты с узна­ва­е­мым почер­ком, то лич­но мне сим­па­тич­но то, что лет шесть назад дела­ли Артем Иваш­кин с кол­ле­гой Ста­сом – те, кото­рые рисо­ва­ли тра­фа­рет­ных Элви­сов. Из нынеш­них могу назвать толь­ко груп­пу ЧЖНС, да и то они как-то очень рез­ко ока­за­лись при­сво­ен­ны­ми тра­ди­ци­он­ны­ми инсти­ту­ци­я­ми – попа­ли в гале­реи, дое­ха­ли до США. Теперь их мож­но назвать «гале­рей­ный стрит-арт». Ну а то, что мы в подав­ля­ю­щем боль­шин­стве видим в Сама­ре на сте­нах – это бес­чис­лен­ные одно­тип­ные тэги плюс в луч­шем слу­чае автор­ские над­пи­си типа «Гвоз»… Все это как-то очень дале­ко от того, что­бы вос­при­ни­мать­ся серьез­но. Толь­ко в послед­ний год в цен­тре нача­лось хоть какое-то раз­но­об­ра­зие – осо­бен­но на Куй­бы­ше­ва-Ленин­град­ской, где появи­лись чело­век-паук, девоч­ка-мутант, мик­ки-маус с ножом одно вре­мя висел… Но это все ред­кие и слу­чай­ные исключения.

В целом, я думаю, какой город, такой и стрит-арт. В Сама­ре эсте­тич­ность обще­ствен­ных про­странств нико­гда не была в при­о­ри­те­те ни у вла­стей, ни у жите­лей. Общая визу­аль­ная сре­да здесь чудо­вищ­ная. Всем на этот город напле­вать. А стрит-арт рас­тет, как мне кажет­ся, все-таки не толь­ко из жела­ния худож­ни­ка само­вы­ра­зить­ся любы­ми сред­ства­ми, но и из граж­дан­ско­го само­со­зна­ния, из чув­ства ответ­ствен­но­сти за то место, в кото­ром худож­ник живет. То есть из жела­ния сде­лать город эсте­тич­нее, ком­форт­нее и визу­аль­но бога­че. Толь­ко тогда у худож­ни­ка может выра­бо­тать­ся какая-то осмыс­лен­ная стра­те­гия дей­ствия. Отку­да чему-то подоб­но­му взять­ся в Сама­ре, я лич­но без понятия.