Павел и пулеметы

Внук вете­ра­на, Андрей, дер­жал малень­кий про­дук­то­вый мага­зин. Там рабо­та­ла чуть не вся семья: жена, сест­ра жены, пле­мян­ни­ки на под­хва­те. Мы сиде­ли в закут­ке обще­го поме­ще­ния, изоб­ра­жа­ю­щем дирек­тор­ский каби­нет. Внук вете­ра­на при­нес боль­шую короб­ку из-под дам­ских сапог, пол­ную чер­но-белых фото­гра­фий и писем. И орде­нов, и меда­лей. Вдруг сна­ру­жи зашу­ме­ли. По оттен­кам раз­го­во­ра мож­но было понять, что при­шел какой-то ребе­нок из сво­их, и им креп­ко недо­воль­ны. «Сын у меня очень уж про­сто­сер­деч­ный, — ска­зал Андрей, — отка­зы­ва­ет­ся в шко­лу ходить. С меня доволь­но, гово­рит. Чего я там не видел, гово­рит. Хок­кей зато обо­жа­ет». В ком­на­ту загля­нул кур­но­сый маль­чик, по виду млад­ший школь­ник. Его назва­ли Пав­лом – в честь геро­и­че­ско­го деда. Вид он имел самый неза­ви­си­мый и дер­жал в руках клюшку.

В сорок пер­вом году Павел Аст­ра­хан­цев учил­ся в одном из ремес­лен­ных учи­лищ Сева­сто­по­ля, осва­и­вал про­фес­сию тока­ря, и было ему шест­на­дцать лет. Учи­ли­ще эва­ку­и­ро­ва­ли в июле, до Йош­кар-Олы доби­ра­лись почти два меся­ца, слу­ча­лось, и пеш­ком. В Йош­кар-Оле всех сту­ден­тов напра­ви­ли рабо­тать на воен­ный завод, про­из­во­дя­щий мино­мет­ное воору­же­ние для фрон­та. Завод был режим­ным, дис­ци­пли­на стро­жай­шая, не выпол­нив план, цех было поки­нуть невоз­мож­но. Очень пло­хо ока­за­лось с пита­ни­ем, почти не выда­ва­ли хле­ба, в сто­ло­вой пор­ции каши и жид­ко­го супа каза­лись кро­шеч­ны­ми и про­гла­ты­ва­лись за мину­ту. Сме­ны полу­ча­лись по четыр­на­дцать- шест­на­дцать часов, но никто не роптал.

Вот толь­ко есть все­гда хоте­лось. В один из дней това­ри­щи сна­ря­ди­ли Пав­ла в «про­дук­то­вый поход» — на город­ской рынок, обме­нять кое-какие вещи на хлеб, сахар и что при­дет­ся. На рын­ке встре­тил слу­чай­но сво­е­го сосе­да по Сева­сто­поль­ско­му обще­жи­тию, тот имел вид нера­дост­ный и даже несчаст­ный. Павел осве­до­мил­ся про­бле­мой. «Да вот, — с горе­чью отве­чал това­рищ, — посла­ли из воен­ко­ма­та повест­ки раз­но­сить, а я одно­го чело­ве­ка най­ти не могу! А у него зав­тра отправ­ка на фронт! Наго­рит сего­дня от военкома!»

Пав­лу недав­но испол­ни­лось сем­на­дцать лет. Он меч­тал попасть на фронт, с гра­на­той в руке под­ры­вать фашист­ские тан­ки, а не сто­ять у стан­ка, обта­чи­вая бол­ван­ки. И он схва­тил това­ри­ща за руку и попро­сил взять его с собой в воен­ко­мат: «Гля­дишь, и не наго­рит тебе!»

В воен­ко­ма­те их встре­тил капи­тан с иска­ле­чен­ной ногой и без левой кисти. Павел при­нял­ся горя­чо пред­ла­гать себя на заме­ну отсут­ству­ю­ще­му ново­бран­цу: «Стыд­но мне, здо­ро­во­му пар­ню, в тылу сидеть!». Капи­тан сна­ча­ла накри­чал на него за попыт­ку скло­нить его к долж­ност­но­му пре­ступ­ле­нию, потом замол­чал и доба­вил через пау­зу: «Убьют же тебя, это ты пони­ма­ешь?» Павел был согла­сен и даже рад уме­реть за Роди­ну, о чем и поспе­шил сооб­щить. «Лад­но, — мах­нул рукой капи­тан. — Зав­тра в семь утра будь на вок­за­ле с веща­ми. Ваша груп­па едет в Арза­мас, в пуле­мет­но-мино­мет­ное учи­ли­ще. Мой тебе совет: про­сись в мино­мет­чи­ки». Павел тогда не осо­бо пони­мал, какая раз­ни­ца — пуле­мет­чик или мино­мет­чик. Ночью тай­но собрал вещ­ме­шок и ушел из рабо­чей казармы.

Арза­мас­ское учи­ли­ще счи­та­лось боль­шим даже по мер­кам воен­но­го вре­ме­ни. Два­дцать кур­сант­ских рот, по сто чело­век в каж­дой. В мар­те 1943 года Павел полу­чил зва­ние «млад­ший лей­те­нант» и был отправ­лен на фронт. Попал в стрел­ко­вую диви­зию, с ней про­шел всю вой­ну. Неде­лю до отправ­ки кур­сан­ты жда­ли, что выда­дут новое обмун­ди­ро­ва­ние, да так его и не полу­чи­ли. На фронт Павел при­е­хал в обмот­ках, в кур­гу­зой кур­сант­ской шине­ли, гим­на­стер­ка и шта­ны в запла­тах и мас­ля­ных пят­нах. Одним сло­вом, офи­це­ра напо­ми­нал отда­лен­но. Пав­ла назна­чи­ли коман­ди­ром пуле­мет­но- мино­мет­но­го взво­да. Сна­ча­ла в роте было десять сол­дат, а поз­же при­шло попол­не­ние — таджи­ки. Рус­ским язы­ком почти никто из них не вла­дел, отда­вать при­ка­зы было сложно.

Когда нача­лась Кур­ская бит­ва, диви­зию под­ня­ли по тре­во­ге и пере­бро­си­ли пешим мар­шем в зону бое­вых дей­ствий. Павел полу­чил пуле­вое ране­ние в руку. Лечил­ся в сво­ей роте, не убы­вая в гос­пи­таль, — сан­ин­струк­тор пере­вя­жет, вот и меди­цин­ский уход.

Через месяц в Пол­тав­ской обла­сти полк на мар­ше попал в немец­кую тан­ко­вую заса­ду. Шли в пол­ной тишине, в поход­ных бата­льон­ных колон­нах. Тем­не­ло. Вдруг — со всех сто­рон стрель­ба. Десят­ки трас­си­ру­ю­щих пуле­мет­ных струй. Сна­ря­ды рвут­ся, сол­да­ты залег­ли. Кто- то в пани­ке закри­чал: «Тан­ки!». Пол­ко­вые бата­реи даже не успе­ли раз­вер­нуть­ся. Веро­ят­но, нем­цы зара­нее при­стре­ля­ли весь уча­сток пред­сто­я­ще­го боя. Рас­че­ты пыта­лись открыть огонь, да их быст­ро в кло­чья сна­ря­да­ми разо­рва­ло. Минут через десять появи­лись немец­кие само­ле­ты. Каза­лось, все небо, от гори­зон­та до гори­зон­та, напол­не­но ими. Остав­ши­е­ся в живых дрог­ну­ли и побежали…

К тому вре­ме­ни Павел в зва­нии лей­те­нан­та коман­до­вал стрел­ко­вым взво­дом, и во взво­де оста­ва­лось два чело­ве­ка. После этой тра­ге­дии остат­ки диви­зии отве­ли на пять суток в тыл. Коман­ди­ра диви­зии сня­ли с долж­но­сти. С каж­дым бой­цом рабо­та­ли отдель­но, сотруд­ни­ки груп­пы СМЕРШ вызы­ва­ли на дли­тель­ные допро­сы. Пав­ла пони­зи­ли в зва­нии, и стал он опять млад­шим лей­те­нан­том. Диви­зию попол­ни­ли моби­ли­зо­ван­ны­ми кре­стья­на­ми из Пол­тав­ской обла­сти, впе­ре­ди ожи­да­ла пере­пра­ва через Днепр, к кото­рой гото­ви­лись серьезно.

Полу­чи­ли от сапе­ров лод­ки, но немно­го. Сами вяза­ли пло­ты и масте­ри­ли «поплав­ки» из соло­мы. Нико­го не спра­ши­ва­ли — уме­ет он пла­вать или нет. Павел вырос на бере­гу Чер­но­го моря, пла­вал хоро­шо и широ­ко­го Дне­пра осо­бо не опа­сал­ся. Мно­гие бой­цы пере­жи­ва­ли… Непо­сред­ствен­но перед фор­си­ро­ва­ни­ем ком­бат собрал офи­це­ров роты в зем­лян­ке и ска­зал: «Ваша зада­ча заце­пить­ся за берег. Сиг­нал — две крас­ных ракеты».

Пер­вые высту­па­ю­щие сели в лод­ки в пол­ночь, лям­ки на вещ­меш­ках рас­пу­сти­ли и поплы­ли к пра­во­му бере­гу, высо­ко нави­сав­ше­му над рекой. Повез­ло. Когда до бере­га оста­ва­лось мет­ров сорок, плов­цов заме­ти­ли, сра­зу река оза­ри­лась ярким све­том ракет, ноч­ную тьму раз­ре­за­ли свин­цо­вые трас­сы, раз­ры­вы мин и сна­ря­дов взды­ма­ли вокруг лодок фон­та­ны брызг.

Боль­ше поло­ви­ны роты выбра­лись на берег целы­ми и сра­зу кину­лись по кру­то­му скло­ну вверх. Им навстре­чу — сте­на огня. Ворва­лись в немец­кую тран­шею, нача­лась руко­паш­ная… Взле­те­ли две крас­ные раке­ты, полк начал переправу.

Взвод под коман­до­ва­ни­ем Пав­ла захва­тил неболь­шой уча­сток, во вто­рой ли­нии немец­ких тран­шей. От раз­ры­вов сна­ря­дов было свет­ло, как днем. К утру с боль­ши­ми поте­ря­ми пере­пра­вил­ся весь полк, ско­ман­до­ва­ли ата­ку. От Пав­ло­вой роты оста­лось в строю два­дцать два чело­ве­ка, а пере­прав­ля­лось — боль­ше вось­ми­де­ся­ти. Непре­рыв­ные арт­об­стре­лы и тан­ко­вые ата­ки не пре­кра­ща­лись ни на один день. Зем­ля пес­ча­ная, от каж­до­го раз­ры­ва бой­ца засы­па­ет почти пол­но­стью. Тан­ки идут. Гра­на­та­ми от тан­ков отби­ва­лись. На плац­дарм все снаб­же­ние достав­ля­ли толь­ко ночью, а обрат­ны­ми рей­са­ми на лод­ках пере­прав­ля­ли ране­ных. Если кого утром ранят, то нет ника­кой воз­мож­но­сти пере­пра­вить в мед­сан­бат, до наступ­ле­ния тем­но­ты. Сол­да­ты это пони­ма­ли, и Павел не раз видел, как мол­ча, исте­кая кро­вью, ухо­ди­ли из жиз­ни его бое­вые това­ри­щи. Неде­лю Павел вое­вал пер­вым номе­ром в рас­че­те пуле­ме­та «мак­сим». Людей оста­ва­лось совсем мало, бата­льон све­ли в одну роту. В кон­це тре­тьей неде­ли обо­ро­ны мина попа­ла в Пав­лов окоп. Дво­их сол­дат, сто­яв­ших рядом с ним, разо­рва­ло на кус­ки, Пав­ла кон­ту­зи­ло. Ночью пере­пра­ви­ли в мед­сан­бат. Через две неде­ли вер­нул­ся в батальон.

В мае сорок чет­вер­то­го года Павел был назна­чен коман­ди­ром роты мино­мет­но­го полка.

После четыр­на­дца­ти меся­цев вой­ны пуле­мет­чи­ком в пехот­ном пол­ку, руко­паш­ных боев и жиз­ни на пере­до­вой служ­ба в мино­мет­ной роте каза­лась раем. Конеч­но, раем она не была. Но лич­ный состав оста­вал­ся в живых мно­го доль­ше, чем в стрел­ко­вых под­раз­де­ле­ни­ях. Стре­ля­ли мино­мет­чи­ки, нахо­дясь в обо­роне, из глу­бо­ких тран­шей с отхо­дя­щи­ми от них квад­рат­ны­ми ячей­ка­ми, в кото­рых и сто­я­ли мино­ме­ты. Меж­ду мино­ме­та­ми оста­ва­лись двух-трех­мет­ро­вые зем­ля­ные сте­ны, в кото­рых рас­че­ты выры­ва­ли блин­да­жи. Заве­ши­ва­ли плащ-палат­кой — для теп­ло­ты и даже уюта.

Про­шел труд­ный путь, вой­ну закон­чил в Австрии. День Побе­ды счи­тал самым счаст­ли­вым днем в жизни.