Суета вокруг сортира

Каж­дый мало-маль­ски зна­чи­мый в про­фес­сии жур­на­лист обя­зан быть мини­мум два­жды аре­сто­ван. Луч­ше, что­бы это про­ис­хо­ди­ло как-то нети­пич­но: на башне крем­ля с аль­тер­на­тив­ным фла­гом, в тон­не­ле мет­ро с транс­па­ран­том «Анна Каре­ни­на – это я», на трас­се М5 с колон­ной митин­гу­ю­щих про­тив иего­вы его сви­де­те­лей. Роман Хаха­лин был зна­чи­мым в про­фес­сии чело­ве­ком: один раз его аре­сто­ва­ли на под­сту­пах к выбо­рам, вто­рой – в туа­ле­те. При­чем исто­рия с сор­тир­ным аре­стом име­ет детек­тив­ное нача­ло — напри­мер, пред­ва­ри­тель­но Роман хотел высле­дить убий­цу одно­го бан­ки­ра. У бан­ки­ра слу­чи­лись похо­ро­ны, очень тор­же­ствен­ные, и посколь­ку никто не верил, что бан­кир сам в себя выстре­лил, а убий­цу тянет на место пре­ступ­ле­ния, то мы пошли его раз­ли­чать в про­во­жа­ю­щей тол­пе (убий­цу, не бан­ки­ра, бан­кир был заме­тен изда­ле­ка); не различили.

Роман рас­стро­ил­ся, но не слиш­ком, пото­му что в Доме Офи­це­ров исправ­но рабо­тал буфет. Далее я все запи­са­ла по ролям, при­тво­ря­ясь извест­ным в Сама­ре дра­ма­тур­гом. Надо же когда-то начи­нать писать пье­сы, поду­ма­ла я, надо рас­ти, ста­вить пред собой амби­ци­оз­ные задачи.


Дей­ству­ю­щие лица: жур­на­лист Х., жур­на­лист­ка Ф., жен­щи­на в крас­ном, охран­ник 1, охран­ник 2, охран­ник 3, началь­ник охра­ны, дирек­тор Дома промышленности.

11.30 Вести­бюль дома про­мыш­лен­но­сти. На пись­мен­ном сто­ле раз­ло­же­на коп­че­ная рыба.


Жур­на­лист Х: Так что ты ска­жешь про похороны?

Жур­на­лист­ка Ф: Похо­ро­ны как похороны.

Жур­на­лист Х: А я вот думаю, что ради меня дом офи­це­ров не арен­до­ва­ли бы.

Жур­на­лист­ка Ф: Ско­рее всего.

Жур­на­лист Х (мсти­тель­но): Ника­кой тво­ей сто­ло­вой здесь нет.

Жур­на­лист­ка Ф.: Зато про­да­ют рыбу. Ты хочешь рыбы?

Жур­на­лист Х: Я хочу рыбы.

Жур­на­лист­ка Ф: Давай купим рыбы. Сей­час. Вот пал­тус. Смот­ри, какой золо­ти­стый! Я обо­жа­ла в дет­стве пал­ту­са. А ты?

Жур­на­лист Х: Кто же в дет­стве не обо­жал палтуса.

Жур­на­лист­ка Ф: Давай купим, давай. Сем­га я, кру­тая рыба, кило­грам­ма вам бы три бы.

Жур­на­лист Х.: И будем ее носить с собой целый день.

Жур­на­лист­ка Ф: Не всю. Мы ее сра­зу нач­нем есть. И ее ста­нет мень­ше. Посте­пен­но. Толь­ко мне нужен туа­лет. Здесь есть туа­лет, как ты думаешь?

Жур­на­лист Х.: Сколь­ко хочешь. Это огром­ное зда­ние, памят­ник кон­струк­ти­виз­му. Здесь туа­ле­тов штук пятьдесят-шестьдесят.

Жур­на­лист­ка Ф.: Най­ди мне один. Из них.

Поку­па­ют рыбу. Жур­на­лист Х. быст­ро отъ­еда­ет кусок. Акку­рат­но выти­ра­ет руки носо­вым платком.


11.35 У парад­ной лестницы.


Охран­ник 1 (задум­чи­во): Туа­лет. На каж­дом эта­же. Сле­ва. Или спра­ва. Смот­ря, по какой лест­ни­це пойти.

Жур­на­лист­ка Ф: А по какой надо?

Охран­ник 1 (задум­чи­во): Хм.

Жур­на­лист Х: Это зна­чит – налево.

Жур­на­лист­ка Ф: Как это по-мужски!

Охран­ник 1 (задум­чи­во): Хм.


11.37. Кори­дор вто­ро­го эта­жа. Новый лино­ле­ум. Вид из окна на внут­рен­ний двор-колодец.


Жур­на­лист­ка Ф: Не под­ска­же­те, где у вас тут уборная?

Жен­щи­на в крас­ном: А вы откуда?

Жур­на­лист Х (небреж­но): Пресса.

Жен­щи­на в крас­ном (обсто­я­тель­но): на вто­ром эта­же ника­ких туа­лет­ных ком­нат нет. Есть на тре­тьем. Но в дру­гом кры­ле. Обой­ди­те, потом повер­ни­те, и сразу.

Жур­на­лист­ка Ф: Спасибо.

Жур­на­лист Х: Так что ска­жешь насчет похорон.

Жур­на­лист­ка Ф: Очень грустно.

Жур­на­лист Х: Так понят­но, не мюзик-холл.


11.40 Кори­дор тре­тье­го этажа.


Жур­на­лист Х (меч­та­тель­но): Когда мы еще не были зна­ко­мы, я частень­ко заха­жи­вал сюда, в Управ­ле­ние по пра­вам человека.

Жур­на­лист­ка Ф: У меня такие подо­зре­ния, что здесь туа­ле­ты законсервировали.

Жур­на­лист Х (меч­та­тель­но): Они зани­ма­ли неболь­шое поме­ще­ние на шестом эта­же, и отту­да был виден весь Стру­ков­ский сад. Как на ладони!

Жур­на­лист­ка Ф: С дру­гой сто­ро­ны, до дома я не дойду.

Жур­на­лист Х (меч­та­тель­но): И вся­кий раз мож­но было смот­реть, как боль­шие дере­вья рвут обла­ка сво­и­ми ветвями.

Жур­на­лист­ка Ф: О! Вот оно. Жди меня тут. Сто­ро­жи рыбу.

Жур­на­лист Х: Так ты ска­за­ла – сра­зу есть.

Жур­на­лист­ка Ф: Я ска­за­ла? Когда?

Жур­на­лист Х: Толь­ко что.


11.42 Кори­дор тре­тье­го этажа.


Началь­ник охра­ны (уста­ло): Предъ­яви­те ваши документы.

Дирек­тор дома про­мыш­лен­но­сти (агрес­сив­но): Доку­мен­ты быст­ро. Вызы­вай­те поли­цию. Вы про­ник­ли на тер­ри­то­рию режим­но­го объ­ек­та. У нас есть Уло­же­ния. Вы нару­ши­ли пунк­ты Уложений.

Охран­ник 2, Охран­ник 3 мол­чат. Обступают.

Жур­на­лист­ка Ф (потря­сен­но): Я про­сто ходи­ла в уборную.

Дирек­тор Дома Пр. (дела­ет несколь­ко шагов впе­ред): Ниче­го не знаю! Руки за голо­ву. Лицом к стене.

Жур­на­лист Х: А вы вооб­ще кто?

Дирек­тор Дома Пр. (подры­ги­ва­ет на месте): Неважно.

Началь­ник охра­ны (уста­ло): Предъ­яви­те доку­мен­ты. Я – началь­ник охра­ны. Точ­нее, не началь­ник охра­ны, но вам так будет понятнее.

Жур­на­лист­ка Ф (про­тя­ги­ва­ет удо­сто­ве­ре­ние): Ну, вот она я.

Дирек­тор Дома Пр. (выхва­ты­ва­ет из рук, пря­чет в кар­ман): Вот и хоро­шо! Вот и заме­ча­тель­но! Прой­дем­те в каби­нет и вызо­вем полицию.

Жур­на­лист Х: Вы оборзели?

Дирек­тор Дома Пр.: А с вами мы вооб­ще в дру­гом месте будем разговаривать.

Жур­на­лист Х: В каком?

Дирек­тор Дома Пр.: В другом.

Жур­на­лист Х: Отдай­те документы.

Дирек­тор дома Пр. (обо­ра­чи­ва­ет­ся к охран­ни­кам): Сопро­во­ди­те в кабинет.

Охран­ни­ки сжи­ма­ют челюсти.


11.50 Каби­нет началь­ни­ка охра­ны на 1 этаже.


Дирек­тор Дома Пр. (кри­чит): Зво­ни в полицию.

Началь­ник охра­ны (уста­ло): Зво­ню, чего.

Дирек­тор Дома Пр. (агрес­сив­но): Сей­час при­едут. Кажет­ся, граж­да­нин, вы нахо­ди­тесь в состо­я­нии алко­голь­но­го опьянения?

Жур­на­лист Х (при­слу­ши­ва­ет­ся к себе): В какой-то степени.

Дирек­тор дома Пр. (настой­чи­во): В сильной.

Жур­на­лист Х: Так не гово­рят по-рус­ски – в силь­ной сте­пе­ни. Гово­рят – в высокой.

Дирек­тор Дома Пр.: Мол­чать! Что­бы сей­час здесь ниче­го перед нами не скры­ли, зачем вам был нужен сани­тар­ный блок!

Жур­на­лист Х: Клянемся!

Началь­ник охра­ны (наби­ра­ет номер): Так. Что сказать?

Дирек­тор дома Пр.: Запи­сы­вай! В нару­ше­ние Уложений…

Жур­на­лист­ка Ф (вне­зап­но рыда­ет): Ыыыыыыы

Жур­на­лист Х (испу­ган­но): Эй, ты чего? Ну, пус­кай при­едут, весе­ло же.

Жур­на­лист­ка Ф: Ыыыыыы

Жур­на­лист Х: Не бой­ся поли­ции. Я зво­ню Гольдштейну.

Дирек­тор Дома Пр. (декла­ми­ру­ет): Жур­на­ли­сты без опре­де­лен­но­го места рабо­ты, нахо­дясь в состо­я­нии алко­голь­но­го опья­не­ния, тай­но про­бра­лись на тер­ри­то­рию режим­но­го пред­при­я­тия, нару­шив пункт.

Жур­на­лист­ка Ф: При чем тут поли­ция? Я не боюсь поли­ции. Я не про поли­цию плачу.

Жур­на­лист Х: А почему?

Жур­на­лист­ка Ф (рыдая): Пото­му что я заму­че­на! Мораль­но исто­ще­на! Пото­му что ты вымо­тал мне душу! Раз­бил всё сердце!

Жур­на­лист Х (смя­тен­но): Всё серд­це? Я? Но как?

Дирек­тор Дома Пр. (декла­ми­ру­ет): Тай­но про­бра­лись в зда­ние, пред­став­ля­ю­щее собой исто­ри­че­скую и куль­тур­ную цен­ность, где вос­поль­зо­ва­лись кор­по­ра­тив­ной убор­ной, бла­го­устро­ен­ной на сред­ства коллектива.

Жур­на­лист­ка Ф (сни­ма­ет шап­ку и рыда­ет внутрь): Я слиш­ком несчаст­на, что­бы про это говорить.

Жур­на­лист Х: Но ты уже говоришь.

Дирек­тор Дома Пр. (под­чер­ну­то): Цинич­но вос­поль­зо­ва­лись уборной.

Жур­на­лист­ка Ф (рыдая): Не гово­рю! Я слиш­ком несчаст­на, что­бы мыть пол. Я слиш­ком несчаст­на, что­бы чистить уни­таз. Я слиш­ком несчаст­на, что­бы купить под­свеч­ник к ново­му году.

Жур­на­лист Х: Давай купим подсвечник.

Жур­на­лист­ка Ф (рыдая): Нннет. Ннне купим. Ввввааа.

Дирек­тор дома Пр. (обра­ща­ясь к началь­ни­ку охра­ны): Пред­ла­гаю девуш­ку отпу­стить. Иди­те, жен­щи­на. Пол помой­те. Чего вы там хотели.

Началь­ник охра­ны (уста­ло): Я вот тоже думаю. Шла бы она.

Жур­на­лист­ка Ф (рыда­ет): Не уйду.

Дирек­тор дома Пр: Очи­сти­те кабинет!

Жур­на­лист Х: Не сме­ши­те меня! Мы ждем полицию.

Дирек­тор дома Пр.: А вот и не ждёте.

Жур­на­лист Х: Вас пря­мо не понять. То ждем, то не ждем.

Началь­ник охра­ны (вызы­ва­ет под­креп­ле­ние): Про­во­ди­те этих.

Охран­ник 2 и охран­ник 3 заходят.


12.10 Крыль­цо Дома Промышленности.


Жур­на­лист Х (сбе­ре­гая пал­ту­са): Ну так что ска­жешь про похороны.

Жур­на­лист­ка Ф (всхли­пы­вая): Как-то на почте Рос­сии сто­я­ла сто лет в оче­ре­ди, что­бы полу­чить пере­вод вестрн юни­он. Бук­валь­но под пла­ка­том «Вестерн юни­он — руко­по­жа­тие через оке­ан». Высто­я­ла оче­редь, а пере­во­да мне не дают. А он из Санкт-Петер­бур­га был. Я гово­рю, чего вы не дае­те мне денег? Вот же, гово­рю, напи­са­но – руко­по­жа­тие через оке­ан. А они отве­ча­ют, типа, Санкт-Петер­бург нифи­га не через оке­ан, так что вот вам хрен.

Жур­на­лист Х (выдер­жав пау­зу): Поче­му ты это вспомнила?

Жур­на­лист­ка Ф: Сама не знаю.

КОНЕЦ


PS Вот так писать сло­во «конец» — глав­ное пра­ви­ло дра­ма­тур­гов. Самар­ских точно.

фото: Гор Мелконян

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.