Кахетия: превращаем воду в вино

Читаю в тури­сти­че­ском про­спек­те: вино­де­ли­ем Гру­зия зани­ма­ет­ся более 8000 лет. Пыта­юсь под­счи­тать, сколь­ко это веков. Надо раз­де­лить на какое-то чис­ло. На чис­ло, рав­ное коли­че­ству лет в веке, вро­де бы. Кажет­ся, это сто. Но я уже не очень уве­ре­на, пото­му что наш вин­ный тур в Кахе­тию про­дол­жа­ет­ся уже шестой час.

Кахе­тия – это такой рай­он на Восто­ке Гру­зии, со сто­ли­цей в горо­де Тела­ви (тут слу­жил Мими­но!). Здесь есть гор­ный нац­парк Лаго­де­хи и степ­ной нац­парк Ваш­ло­ва­ни, исто­ри­че­ские раз­ва­ли­ны и кра­си­вые леса по скло­нам. Но в Кахе­тию все обыч­но едут за вином. Его тут мно­го, и оно хоро­шее. Начи­ная от про­стень­ко­го, само­дель­но­го – на рын­ке в Тела­ви вам пода­дут за пять лари (один лари=29 руб­лей) 2 лит­ра пре­лест­но­го сухо­го бело­го, лег­ко­го, как этот их воз­дух, и закан­чи­вая, допу­стим, «Мара­ни Хванч­ка­ра», изго­тов­лен­но­го из сор­тов алек­сан­дре­ули и муд­жу­ре­ту­ли – двух самых доро­гих гру­зин­ских сор­та винограда.

13133103_852257871568402_2366792553562767698_n

Город Сиг­на­хи хоте­ли сде­лать горо­дом люб­ви, в духе Лас-Вега­са, что­бы все люди жени­лись днем и ночью, попут­но про­иг­ры­вая состо­я­ния в кази­но. На цен­траль­ной пло­ща­ди дей­стви­тель­но рас­по­ло­же­но зда­ние ЗАГСа – с таки­ми, зна­е­те, ажур­ны­ми бал­кон­чи­ка­ми в южном духе, но все люди там не жени­лись, лишь одна пара – седо­вла­сый гру­зин­ский кра­са­вец и скром­ная рус­ско­го­во­ря­щая девуш­ка в вен­ке из живых цве­тов. Может быть, ман­да­ри­нов – как раз они зацве­та­ют нача­ле мая. Почти что-то флер-д-оранж, клас­си­ка жан­ра. Счи­та­ет­ся, что цвет­ки апель­си­на не вянут толь­ко на дев­ствен­ни­цах. Не знаю, как с ман­да­ри­на­ми. Жени­ха с неве­стой гото­вит­ся осы­пать лепест­ка­ми роз, монет­ка­ми и рисом неболь­шая тол­па дру­зей. Дири­жи­ру­ет про­цес­сом почет­ная сви­де­тель­ни­ца в осле­пи­тель­но крас­ном пла­тье. Рядом на под­но­се свер­ка­ют золо­тым напол­нен­ные даге­стан­ским шам­пан­ским бока­лы. «Всем вина!» — вели­ко­леп­но коман­ду­ет оро­шен­ный рисом жених, и шам­пан­ское оста­ет­ся без вни­ма­ния – гости пред­по­чи­та­ют пус­кать по кру­гу уве­си­стую бутыль с белым домаш­ним. Сви­де­тель­ни­ца зака­ты­ва­ет глаза.

13214948_1622982551361009_35007284_o

Авто­бус взби­ра­ет­ся по сер­пан­ти­ну, Кахет­ские горы, они такие, без снеж­ных вер­шин, но все в куд­ря­вых дере­вьях и овцах. Кра­си­во, высо­ко, небо, виды. Гиду зада­ют вопрос, как там обсто­ят дела с похи­ще­ни­ем невест. Гид отве­ча­ет, что послед­нее вре­мя о насто­я­щих похи­ще­ни­ях она не слы­ша­ла, но что её тетуш­ку сколь­ко-то лет назад (доволь­но мно­го) похи­ти­ли. Как это про­изо­шло: тетуш­ка име­ла подру­гу, а подру­га – дво­их това­ри­щей. Това­ри­щи как-то под­ма­за­лись к этой подру­ге, и та при­гла­си­ла моло­дую тетуш­ку про­ка­тить­ся на това­ри­ще­ском авто­мо­би­ле, сама при этом кра­си­во исчез­ла, а тетуш­ку гида при­вез­ли в дом, где заве­ли в ком­на­ту и оста­ви­ли на малое вре­мя, после чего «похи­ти­тель вошел и завер­шил нача­тое дело», — гово­рит гид. Роди­те­ли моло­дой тетуш­ки гида появи­лись на зло­умыш­ле­ном поро­ге к вече­ру, и к ним вышла похи­щен­ная неве­ста и ска­за­ла, что всё про­изо­шло по её согла­сию и она гото­ва вый­ти замуж. «Боя­лась, — гово­рит гид, — что в про­тив­ном слу­чае её осла­вят на всю окру­гу». Мос­ков­ская турист­ка впол­го­ло­са повто­ря­ет несколь­ко раз «Её осла­вят на всю окру­гу. Её осла­вят на всю окру­гу». На пятом кру­гу смысл теря­ет­ся, но фра­за зву­чит пре­дель­но музыкально.

Про­ез­жа­ем вино­град­ни­ки. Еще вино­град­ни­ки. Гид сооб­ща­ет, что сей­час нач­нем посе­щать раз­ва­ли­ны древ­не­го мона­сты­ря, где царь Давид вос­пи­ты­вал сво­е­го сына. Насчет пер­во­го сына ему ска­за­ли, что родил­ся камень. А вто­рой, судя по все­му, удал­ся луч­ше, и вот царь Давид его вос­пи­ты­вал. Мимо про­плы­ва­ют ука­за­те­ли вино­дель­ни. Что-то такое «вино­хо­зяй­ство Шато-Зега­а­ни». Зна­ме­ни­то сво­им муку­за­ни и рка­ци­те­ли. Тури­сты тоск­ли­во обо­ра­чи­ва­ют­ся. Не хотят раз­ва­лин царя Дави­да. Наме­ка­ют гиду, что им хочет­ся в дру­гую сторону.

13233005_959081907544118_1155303828263934779_n

Но при­дет­ся осмат­ри­вать раз­ва­ли­ны. Это пре­крас­ные раз­ва­ли­ны, серые древ­ние кам­ни, зеле­ная тра­ва, крас­ные маки. Гид укром­но гово­рит, что вот если кому нуж­ны удоб­ства, есть будоч­ка над ска­ла­ми. К будоч­ке ведет тро­па вдоль обры­ви­сто­го скло­на. Тро­па ого­ро­же­на наро­чи­то гру­бо ско­ло­чен­ны­ми периль­ца­ми. Изящ­но обло­ка­чи­ва­юсь, обо­зре­ваю кра­со­ты. Часть периль­цев обла­мы­ва­ет­ся и рушит­ся мне под ноги. «А часов­ню тоже я развалил?»

13103291_852274491566740_6391371727677282389_n

На мел­ком рыноч­ке в Сиг­на­хи спра­ши­ваю коло­рит­но­го ста­ри­ка, тор­гов­ца вином и тра­ва­ми (шер­стя­ная шапоч­ка, выно­шен­ная мехо­вая жилет­ка, воен­но­го образ­цы ботин­ки с высо­ким бер­цем), есть ли у него в закро­мах крас­ное сухое. «Как не быть, доро­гая, есть! Попро­буй, доро­гая, да!» — улы­ба­ет­ся и щед­ро пле­щет в кар­тон­ный ста­кан­чик. Про­бую. «Ой, это же полу­слад­кое», — гово­рю. «Какое полу­слад­кое, слу­шай? Ты не зна­ешь насто­я­ще­го слад­ко­го!» — к каж­дой фра­зе при­уро­чен рос­кош­ный жест око­ло лица. Пле­щет из дру­гой буты­ли. Вино неот­ли­чи­мо от каго­ра и кажет­ся слег­ка мас­ля­ни­стым. «Вот это – слад­кий! Видишь раз­ни­цу? А то был не слад­кий, при­зна­ешь?!» При­знаю. Ста­рик оста­ет­ся удовлетворенным.

Гру­зин­ские муж­чи­ны часто выгля­дят удо­вле­тво­рен­ны­ми; они игра­ют в нар­ды, пьют вино или про­сто сто­ят, раз­го­ва­ри­ва­ют. Ино­гда могут начать петь, не все­гда что-то наци­о­наль­ное. Как-то слы­шу, поют «рас­ки­ну­лось море широ­ко». Про­ис­хо­ди­ло у суве­нир­ной лав­ки, кру­гом – горы и кра­со­ты. Посто­я­ла, дожда­лась сво­е­го люби­мо­го песен­но­го момен­та, когда «меха­ник тобой недо­во­лен». По инто­на­ци­ям пою­щих людей в этот момент мож­но счи­ты­вать их харак­те­ры. Гру­зин­ские муж­чи­ны хором выде­ли­ли сло­во «меха­ник». Ува­жа­ют профессионалов.

Обе­да­ем в Сиг­на­хи, любу­ясь вида­ми, в мест­ном кафе. Офи­ци­ант­ки явно удив­ле­ны непри­ят­ны­ми тури­ста­ми, нару­шив­ши­ми покой здеш­них мест. Подо­зри­тель­но уточ­ня­ют заказ. «Четы­ре хин­ка­ли? Две пор­ции бакла­жа­нов?» Сле­дом гурь­бой вва­ли­ва­ют­ся при­я­те­ли офи­ци­ант­ки, удив­лен­но и гор­тан­но пере­го­ва­ри­ва­ют­ся. Рас­спра­ши­ва­ют, оче­вид­но, как это она так попала.

13119073_852263794901143_3994768373332513338_n

Нако­нец дости­га­ем цели. Ука­за­тель Wine Route, за оче­ред­ным кру­тым пово­ро­том — вино­дель­че­ское хозяй­ство назы­ва­ет­ся Харе­ба и рас­по­ла­га­ет­ся в горо­де Ква­ре­ли. Кру­гом Ала­зан­ская доли­на. Хозяй­ство зна­ме­ни­то сво­им длин­ней­шим (8 км) тон­не­лем внут­ри горы, где хра­нит­ся вино (при­мер­но 25 тысяч буты­лок) при нуж­ной тем­пе­ра­ту­ре. Длин­ней­ший этот тон­нель рыли шесть лет отря­ды совет­ских мет­ро­стро­ев­цев. Им при­хо­ди­ло нелег­ко, пото­му что Кав­каз­ские горы состо­ят из исклю­чи­тель­но твер­дых пород.

Что­бы при­сут­ство­вать на экс­кур­сии, нуж­но надеть что-то теп­лое – в тон­не­ле доволь­но мороз­но. Тури­сти­че­ская груп­па из Кие­ва уво­ра­чи­ва­ет­ся в пле­ды. В тон­не­ле тем­но. В сте­нах устро­е­ны­спе­ци­аль­ные под­став­ки, где поко­ит­ся вино. Неко­то­рые бутыл­ки в пыли. Экс­кур­со­вод-вино­дел с подроб­но­стя­ми рас­ска­зы­ва­ет: «Вино­град­ни­ки ком­па­нии состав­ля­ют общую пло­щадь в 745 гек­тар. зем­ли. Ком­па­ния про­из­во­дит реги­о­наль­ные мар­ки вин, вина в воз­расте от 2‑х до 3‑х лет в боч­ках из фран­цуз­ско­го дуба; ори­ги­наль­ные сто­ло­вые вина; сухие и полу­су­хие игри­стые вина, под­верг­ши­е­ся бро­же­нию в бутыл­ках и выдерж­кой не менее 12 меся­цев и вина из квеври».

13178685_959081750877467_7656348476620049983_n

Вино­дель­ня может делать вино как по гру­зин­ской, там и по евро­пей­ской тех­но­ло­гии. По гру­зин­ской вино­град давят вме­сте с косточ­ка­ми и остав­ля­ют бро­дить в гли­ня­ных огром­ных кув­ши­нах, зары­тых в зем­лю. Они и назы­ва­ют­ся – квев­ри. С евро­пей­ской всё понят­но – дубо­вые бочки.

Пом­ню, что Ста­лин любил хванч­ка­ру. Спра­ши­ваю у экс­кур­со­во­да-вино­де­ла, что там про­ис­хо­дит с хванч­ка­рой, кото­рую любил Ста­лин. Экс­кур­со­вод отве­ча­ет в духе, что хоро­шая хванч­ка­ра сто­ит доро­го, пото­му что это ред­кий сорт вино­гра­да, и её часто бодя­жат сапе­ра­ви, что пло­хо для конеч­но­го резуль­та­та. «Но вооб­ще Ста­лин был трез­вен­ни­ком», — закан­чи­ва­ет неожи­дан­но. «Как это – трез­вен­ни­ком, — воз­му­ща­юсь я, — он же посы­лал Уин­сто­ну Чер­чил­лю каж­дый день по бутыл­ке конья­ка!» Экс­кур­со­вод поле­мич­но пово­дит пле­чом. По мне­нию экс­кур­со­во­да, это боль­ше харак­те­ри­зу­ет Чер­чил­ля, чем Сталина.

13227108_959081800877462_8495283087532533628_n

На дегу­ста­ци­он­ном сто­ле выстав­ле­ны ряды бока­лов. Наре­зан мел­ки­ми лом­тя­ми хлеб. В плош­ке – мас­ло из вино­град­ных косто­чек. На шпаж­ках – куби­ка­ми сыр. Пред­ла­га­ют на про­бу два сор­та вина – белое сухое из квев­ри и крас­ное сухое по евро­пей­ской тех­но­ло­гии. «2010 год, — гово­рит экс­кур­со­вод-вино­дел, — был жар­ким, и это хоро­шо для вина. Лоза, — гово­рит экс­кур­со­вод, долж­на страдать».

Циц­ка – сухое белое вино как раз из квев­ри. «Циц­ка, сухое белое вино блед­но-пале­во­го цве­та, обла­да­ет при­ят­ной све­же­стью и гар­мо­нич­ным вку­сом. Про­из­во­дит­ся из сор­та вино­гра­да циц­ка, выра­щи­ва­е­мо­го в Кахе­тии. Име­ет запах неж­ных белых цве­тов и аро­мат высу­шен­но­го хле­ба. Пода­ет­ся с сыром, ово­ща­ми и фрук­та­ми», — гово­рит экскурсовод-винодел.

Тури­сты гло­та­ют. Бла­жен­но при­кры­ва­ют гла­за. Запах белых цве­тов, ишь ты.

«Восемь­де­сят веков!» – тычем меня лок­тем в бок сосед­ка по экс­кур­сии. «Что восемь­де­сят веков?» – удив­ля­юсь я. Вино­де­лию в Гру­зии, — сосед­ка мастер­ски рас­кру­чи­ва­ет дегу­ста­ци­он­ный бокал и выпи­ва­ет циц­ку залпом.

фото: Мару­ся Васильева

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.