С горы

Непри­ят­но­сти с отца­ми начи­на­ют­ся пря­мо на пар­ков­ке у Скло­на; Склон – это такое стран­ное место в Царев­щине, где есть горы, подъ­ем­ни­ки, инструк­то­ры по гор­ным лыжам и дают на про­кат вся­кое спор­тив­ное обо­ру­до­ва­ние и инвен­тарь. И вро­де бы смеш­но назы­вать все это дело гор­но­лыж­ной базой, и вро­де бы это рав­но­цен­но при­зна­нию Самар­ской обла­сти оке­ан­ским побе­ре­жьем; но оке­а­на в Самар­ской обла­сти нет, а горы есть, и гор­но­лыж­ные базы есть, и они устро­е­ны при­мер­но оди­на­ко­во: пер­вым делом из семей­ных авто­мо­би­лей выле­за­ют угрю­мые отцы и закуривают.

Заку­ри­ва­ют, пока бод­рые мате­ри с при­ба­ут­ка­ми вытря­хи­ва­ют из сало­на детей в боль­шом коли­че­стве зим­них одежд, про­ве­ря­ют ком­плект­ность рука­виц и каче­ство узла на шар­фах. Дети гомо­нят, пры­га­ют под коле­са мед­лен­но пол­зу­щих посто­рон­них машин, отцы с кри­ка­ми яро­сти спа­са­ют детей и немед­лен­но дают им пин­ков, что­бы успо­ко­и­лись. Никто, разу­ме­ет­ся, на пин­ки спо­кой­стви­ем не реа­ги­ру­ет, и тут в бесе­ду вклю­ча­ют­ся матери.

«Мы целую веч­ность обе­ща­ли детям эту поезд­ку, а ты опять!» — «Я опять? Это я опять? Мы соби­ра­лись выехать в девять утра, что­бы в три уже отпра­вить­ся обрат­но и успеть к мат­чу, а мы в три толь­ко при­е­ха­ли!» — «Мы бы выеха­ли в девять утра, если бы кто-то не забыл вче­ра купить хло­пья для дет­ско­го зав­тра­ка» — «А кто-то бы не забыл купить хло­пья, если бы ему не вынес­ли настоль­ко мозг шам­пу­нем для собак» — «Не надо было тогда воло­чить в дом это­го шелу­ди­во­го пса! Вот в этом весь ты – наво­ро­тил раз­но­го, а раз­гре­бать мне» — «Раз­гре­баль­щи­ца!»

Дру­же­ский раз­го­вор завер­ша­ет шелу­ди­вый пес, с гром­ким лаем напав­ший на пар­ко­воч­но­го рас­по­ря­ди­те­ля. Пес не настоль­ко уж шелу­див, навер­ное, шам­пунь все же был приобретен.

Тут же, на пар­ков­ке, из багаж­ни­ков выни­ма­ют рос­кош­ные лыжи и раз­ри­со­ван­ные сно­убор­ды моло­дые люди в спе­ци­аль­ных курт­ках и девуш­ки с длин­ны­ми воло­са­ми. Кокет­ли­вые пом­по­ны на кокет­ли­вых шапоч­ках, свер­ху натя­ги­ва­ют­ся яркие спор­тив­ные очки, закры­ва­ю­щие пол-лица. Дру­гая поло­ви­на лица преду­смот­ри­тель­но упа­ко­вы­ва­ет­ся в бала­кла­ву, есть очень забав­ные, напри­мер, со зве­ри­ным оска­лом в рай­оне рта. У моло­дых людей и их спут­ниц неве­ро­ят­ное коли­че­ство спор­тив­ных при­блуд: все эти шаго­ме­ры, айфо­ны с про­грам­ма­ми, ремеш­ки для соеди­не­ния шле­ма и очков в еди­ное целое, тесем­ки для лыж на липуч­ках, пер­чат­ки с отдель­но сто­я­щим ука­за­тель­ным паль­цем, под кис­лот­ны­ми ком­би­не­зо­на­ми – тер­мо­бе­лье и спе­ци­аль­ные нос­ки. Это насто­я­щий парад – то ли бью­щей через край юной пло­ти, то ли дости­же­ний новых технологий.

Мно­го­дет­ные отцы смот­рят на моло­дых людей, на лице – сме­шан­ные чув­ства. Особ­ня­ком про­хо­дит груп­па лиц без чех­лов с лыжа­ми или доскок в руках, лица от бал­ды при­е­ха­ли и возь­мут в арен­ду все это тут. В кас­се объ­ем­ная оче­редь, подъ­ем­ник на лыж­ном и сно­убор­ди­че­ском скло­нах до шести вече­ра сто­ит 750 руб­лей, с шести до девя­ти – 450, но если кому-то вдруг боль­ше шести­де­ся­ти лет, то на сто руб­лей мень­ше, такие дела. Оче­редь шум­но пере­го­ва­ри­ва­ет­ся: «На Крас­ной Глине – 1600 в день» — «Да, здесь по-боже­ски» — «Не рас­кру­ти­лись еще» — «Ско­ро и эти вло­мят» — «Два гор­но­лыж­ных ком­плек­та и два подъ­ем­ни­ка до кон­ца сме­ны, пожалуйста».

Уста­лые с утра отцы обре­чен­но суют в рас­твор кас­сы пяти­ты­сяч­ные купю­ры, ожи­да­ют сда­чи, не отры­ва­ясь от смарт­фо­нов, мате­ри детей охо­ра­ши­ва­ют губы гиги­е­ни­че­ской пома­дой. «Ров­но в пять едем обрат­но» — «Но дети так меч­та­ли побыть, нако­нец, с папой!» — «А я меч­таю хоть пол­ча­са в эти сра­ные кани­ку­лы отдох­нуть» — «Ну, если ты счи­та­ешь отды­хом зави­сать на сво­их пор­но­сай­тах…» — «Нет, я счи­таю отды­хом слу­шать рас­ска­зы тво­ей мате­ри о пере­ло­ме шей­ки бед­ра тво­ей бабушки».

Про­кат спе­ци­аль­ной «ватруш­ки» (офи­ци­аль­ное назва­ние сно­утю­бинг) оце­ни­ва­ет­ся по-раз­но­му, в зави­си­мо­сти от кате­го­рии горы. Склон снис­хо­ди­тель­но­го назва­ния «коро­тыш» сто­ит 400 руб­лей, а «ками­кад­зе» — 600, пото­му что для послед­не­го необ­хо­ди­мы супер-проч­ные тюбин­ги с бро­ни­ро­ван­ным дном.

Тюбин­ги арен­ду­ют в отдель­но сто­я­щем зда­нии барач­но­го типа. Зда­ние удач­но раз­ме­ще­но посе­ре­дине кат­ка, так что сна­ча­ла бежишь по кат­ку, увер­ты­ва­ясь от хок­ке­и­стов-люби­те­лей и фигу­ри­сток млад­ше­го школь­но­го воз­рас­та, а потом зани­ма­ешь две оче­ре­ди одно­вре­мен­но. Высто­яв первую, где в обмен на день­ги полу­ча­ешь чек, вста­ешь во вто­рую – оста­вить в залог доку­мен­ты и зане­стись в ком­пью­тер. В ком­пью­те­ре потом посмот­рят, чест­но ли отка­та­ны опла­чен­ные часы, или тре­бу­ет­ся еще денег на под­куп резидента.

«В мож­но со сво­им тюбин­гом?» — «Нет, на офи­ци­аль­ные скло­ны мы не пус­ка­ем со сво­им» — «Да вы вооб­ще, что ли, мы спе­ци­аль­но купи­ли, неде­лю выби­ра­ли, пой­дем со сво­им, а вы как хоти­те» — «Да иди­те, мне-то что, но если у вас дно пласт­мас­со­вое, то вы до сере­ди­ны горы не дотя­не­те – про­трет­ся к гребеням».

«Папа, папа, мне, чур, крас­ный!» — «Какой будет, такой и возь­мешь» — «Нет, мне крас­ный» — «Какой будет» — «Крас­ный!» — «Так, раз­во­ра­чи­ва­ем­ся и ухо­дим» — «Мама! Мама! Папа опять уходит!»

Оче­редь в кас­су, оче­редь в дру­гую, оче­редь за «ватруш­кой», оче­редь за конь­ка­ми, оче­редь на подъ­ем­ник, оче­редь на гору ками­кад­зе и даже на коро­тыш; стран­ное место Склон – это оче­ре­ди и виды. Если оче­ре­ди так или ина­че свя­за­ны с денеж­ны­ми тра­та­ми, то виды абсо­лют­но бес­плат­ны, все эти подъ­емы, спус­ки, необ­жи­тые овра­ги, гра­фич­ные кон­ту­ры дере­вьев на фоне серо­го неба, а там дале­ко – замерз­шая река, а там еще даль­ше – насто­я­щие уже горы, Жигу­лев­ские. Если встать око­ло глав­но­го подъ­ем­ни­ка, на самой верх­ней точ­ке скло­на, и смот­реть, смот­реть в сто­ро­ну гор, то доволь­но ско­ро про­стран­ство немно­го как бы сво­ра­чи­ва­ет­ся; обыч­но такой эффект мож­но наблю­дать у веч­но­го огня, напри­мер, когда нагре­тый воз­дух сло­ит­ся и раз­ли­чим тре­вож­но­му взо­ру. Сей­час опре­де­лен­но январь, и доволь­но холод­но, но вот поди ж ты. Через это доволь­но-таки сим­па­тич­ное маре­во наблю­да­ешь за лыж­ни­ка­ми, цепью воз­но­си­мы­ми на подъ­ем­ни­ке – защит­ные очки свер­ка­ют, кон­цы лыж выстав­ле­ны «кар­тош­кой фри».

Чуть поодаль выстав­ле­ны в ряд бесед­ки для инди­ви­ду­аль­но­го изго­тов­ле­ния шаш­лы­ка – ман­га­лы, дере­вян­ные лавоч­ки, сто­ли­ки сби­ты, все дела. Мож­но дома зама­ри­но­вать бара­ни­ну или что там пред­по­чи­та­ют горо­жане, мари­над из олив­ко­во­го мас­ла, чес­но­ка, све­жей зеле­ни; при­вез­ти на склон в суд­ках, плюс уголь, и при­пля­сы­вать, пред­вку­шая, воро­шить угли палоч­кой, и обя­за­тель­но рядом суе­тят­ся домаш­ние, пово­дя носа­ми. А мож­но ниче­го это­го не делать, а зака­зать шаш­лык в кафе-ресто­ране. Кафе поче­му-то назы­ва­ют­ся «Ялта», «Сева­сто­поль» и «Бала­кла­ва», что­бы не было сомне­ний, навер­ное, при отве­те на вопрос «чей Крым».

Отцы (за рулем) оття­ги­ва­ют­ся горя­чим кофе, дети бесят­ся на неопас­ной гор­ке с ледян­ка­ми, мате­ри сби­ва­ют­ся в пест­рые тол­пы и раз­го­ва­ри­ва­ют, при­хле­бы­вая глинт­вейн из чье­го-то термоса.

«Вы нянь­ку-то нашли?» — «Нашли, совер­шен­но заме­ча­тель­ную. Но немно­го стран­ную. Ей лет шесть­де­сят. При­во­дит с собой лич­ную соба­ку по клич­ке Друж­ба — назва­ла Дру­жок, а ока­за­лась сука, варит для Друж­бы кури­ные голо­вы в овся­ной каше, игра­ет на бан­джо, бан­джо при­но­сит тоже, и ей нет цены».

В пять вече­ра уже тем­но и подъ­ем­ни­ки све­тят­ся зага­доч­но, буд­то бы из-под воды. Радост­ный визг спра­ва, радост­ный визг сле­ва, серьез­ные спортс­ме­ны осва­и­ва­ют новые трю­ки, това­ри­щи спортс­ме­нов все это фик­си­ру­ют на видео­ка­ме­ру, что­бы потом учить­ся на ошиб­ках. Воло­ча за собой за верев­ку лич­ные тюбин­ги, отды­ха­ю­щие бре­дут к лич­ным авто­мо­би­лям; стрях­нут как сле­ду­ет снег, согре­ют салон, тро­нут­ся с места и при­бу­дут домой, где надо быст­рень­ко запечь индю­ша­чье груд­ки под сли­воч­ным соусом.

Отцы сно­ва курят, ста­вят себе оче­ред­ную звез­доч­ку на фюзе­ляж – да, сво­зи­ли семью, да, я сде­лал это. Мате­ри раз­го­ря­чен­но бол­та­ют, сни­мая с детей лиш­нюю амуницию.

«А как вы отме­ти­ли Рож­де­ство?» — «Да никак. Свен же эсто­нец. Они слег­ка про­тив все­го это­го. Какое-то там иссле­до­ва­ние, про­ве­ден­ное инсти­ту­том Гэл­ла­па, пока­за­ло, что лишь четыр­на­дцать про­цен­тов эстон­цев отве­ти­ли поло­жи­тель­но на вопрос: «Явля­ет­ся ли рели­гия важ­ной частью Вашей еже­днев­ной жиз­ни?», и это ста­ло наи­мень­шим пока­за­те­лем сре­ди ста соро­ка трех стран, при­няв­ших уча­стие в опро­се» — «Что за Гэл­лап?» — «Аме­ри­кан­ский инсти­тут обще­ствен­но­го мне­ния. Про­во­дит регу­ляр­ные опро­сы насе­ле­ния» — «Насе­ле­ния? Аме­ри­кан­ско­го? Коренного?»

Одна из мате­рей впол­го­ло­са изда­ет залих­ват­ский индей­ский клич. Осталь­ные смот­рят с неяв­ным осуж­де­ни­ем. Ста­но­вит­ся еще тем­нее, хотя каза­лось бы, куда уже.

Но если вы до сих пор не в кур­се, из-за чего слу­чи­лась та зна­ме­ни­тая раз­бор­ка Хью Лори и его пер­вой супру­ги, наслед­ни­цы ста­рин­но­го шот­ланд­ско­го рода, то вряд ли вам помо­жет всё, что вы про­чи­та­ли выше.