Свои пять минут постгрузинской славы я провела в кресле гинеколога, очень удобном. Сейчас, слава богу, новые прекрасные кресла, они сами себя поднимают ввысь, где легко считать себя белкой и стрелкой в космосе, или Гагариным. И вот, в этом новом кресле я уютно устраиваюсь, и ничего не предвещает, что официальный финал поездки в Тбилиси проследует именно сейчас. Знаменитая врач-гинеколог (ее знает вся Самара!) затягивает руки латексом, проделывает стандартные манипуляции, и в какой-то момент она говорит: «И учтите, что проносится последний вагон».
«Какой последний вагон, думаю я тревожно, последний вагон чего, зачем, почему последний, я же еще так молода, жить да жить, последний вагон, виданное ли дело!»
«Я бы даже сказала, — с удовольствием поправляет себя знаменитая врач-гинеколог, что последний вагон вам уже придется догонять. В случае чего». Так она говорит и умывает руки. Латекс щелкает, срываясь.
«О чем же речь, доктор, — стенаю я на новом кресле, очень удобном и еще в вышине. — Какой, к чертям, последний вагон, скажите мне все сразу, я должна быть в курсе».
«Голубушка, — врач-гинеколог скрипит стеклом о железо и чем-то глюкает в кюветах, — если вы вдруг хотите рожать, то буквально нужно на днях как-то исхитриться. А то возраст ваш буквально не шуточный».
«Прямо даже не знаю, что и», — легкомысленно говорю я, желая нырнуть с кресла вниз солдатиком или ласточкой, как Гуля Королева в героической книге «Четвертая высота».
«Зато мы, — врач-гинеколог широко улыбается, — мы вас знаем. Хорошо знаем! Все эти ваши поездки. Все эти ваши кутежи. Все эти ваши оргии с писательницами в Кавказских горах. Все эти ваши кулинарные туры».
Делает паузу и продолжает с видом человека, отыскавшего последний аргумент в сложном споре: «Весь этот ваш Советский Союз глазами иностранных гостей!»
И тут мне уже совершенно не отвертеться. Устаивали, устраивали мы с армянской писательницей Наринэ Абгарян оргии в Кавказских горах! Замирала, замирала она подле исторических развалин, раздраженно взмахивая рукой на голосистых туристов, и всё повторяя, что если бы тишина, вот тут-то бы и была настоящая Армения, а всем известно, что в Грузии самые лучшие места похожи на настоящую Армению.
Учила, учила нас грузинская писательница и видный кулинар Тинатин Мжаванадзе готовить шкмерули! Прыгала, прыгала в её руках изжаренная курица, которую следовало порционно разрезать, уложить в глиняную сковородочку, залить простым белым соусом – сливки или молоко, плюс горка нарубленного мелко чеснока, плюс традиционная зелень, и потомить в этом соусе, чтобы получился он убийственно вкусным, чтобы вся семья лазала кусками лаваша в глиняную сковородочку, выедая остатки.
Щурила, щурила глаза украинская журналистка Маруся Васильева, презрительно выговаривая: «Да ваш Крым, ваш, бога ради» между большими глотками полусухого розового грузинского вина; а листья мушмулы тихо чухались над нашими головами.
Обнимала, обнимала меня не писательница, но красавица-туркменка Джамал, сияя темными очами всех тех форм, что воспевали и воспевают поэты линейки Омара Хайяма.
Журила, журила меня режиссер-космополит Наталия Беляускене за потревоженную вниманием ящерицу с ее подвижным личиком и абсолютно целым хвостом!
И мы, последние русские, самарские, питерские, московские и пермские товарищи, мы с наслаждением дружили народами, какое это вообще счастье; не так уж и не права доктора насчет Советского союза чьими-то там глазами. У нас такой союз получился ненадолго.
Растроганная, утираю глаза.
«Читаем, — говорит тем временем врач-гинеколог, — читаем вас порой, иногда можно пару абзацев, когда не про политику».
«Да что вы, — удивляюсь я, — я про политику ведь вообще не пишу. Не умею».
«Как же, не пишете, — не верит врач-гинеколог. — Скажете тоже! Постоянно про политику. Причем скучно так. Противно посмотреть», — и спускает меня натурально с кресла, где я побыла немного скандальной знаменитостью, другом народов, писательницей на заборе, и вообще, вспомнила былое.
PS А теперь о шкмерули. Блюдо это родом из Рачи, что на западе Грузии. Рача знаменита прежде всего виноградом сорта хванчкара, что предпочитает расти здесь и только здесь, в одноименном поселке. Хванчкару любил Сталин. Любил ли он шкмерули, неизвестно, зато известно точное место происхождения кушанья и фамилия автора. Произошло в селе Шкмери (1720 метров над уровнем моря), состряпал некто крестьянин Гловели. Рассказывают, что принудила залить жареную курицу молоком с давлеными чесночными дольками крестьянина хозяйская рачительность: осталось по каким-то причинам много битой птицы и молока, требующих утилизации. Вот так и родилось первое шкмерули, а что касается чеснока и кинзы, так этого восхитительного сопровождения хватает не только в Шкмери, а по всей Грузии. А вместо кеци можно взять простую сковородку, а если по акции – то и две.
фото: Маруся Васильева
