Свидания строгого режима

Испра­ви­тель­ная коло­ния – это все­гда страш­но. Высо­кий забор, выш­ка­ри, чер­ная роба, режим, барак, тяже­лый запах деше­вых сига­рет, ШИЗО… Каж­дое утро, на повер­ке, осуж­ден­ный назы­ва­ет свою фами­лию и ста­тью, стро­гий дежур­ный смот­рит на него из-под козырь­ка фураж­ки и отме­ча­ет себе в жур­на­ле галоч­кой – «при­сут­ству­ет». Дни людей, кото­рых при­зна­ли винов­ны­ми в совер­ше­нии пре­ступ­ле­ний похо­жи друг на дру­га: подъ­ем, повер­ка, при­ем пищи, рабо­та, барак, дежур­ная часть. Раз­бав­ля­ют их серые буд­ни толь­ко теле­фон­ные пере­го­во­ры да ред­кие сви­да­ния с близкими.

Ком­на­та сви­да­ний откры­ва­ет­ся в девять утра. Под­хо­дя к решет­ке КПП, улыб­чи­вые жен­щи­ны-инспек­то­ра вспо­ми­на­ют, что, пере­сту­пая порог коло­нии, они ста­но­вят­ся «сотруд­ни­ка­ми отде­ла без­опас­но­сти» и раз­го­во­ры о мод­ных сапо­гах и вче­раш­нем похо­де в кино сле­ду­ет отло­жить до окон­ча­ния сме­ны. В испра­ви­тель­ных коло­ни­ях, где нака­за­ние отбы­ва­ют муж­чи­ны, жен­щин обе­ре­га­ют осо­бо. Даже пере­сту­пить порог «зоны» — там, где «пром­ка» и жилые бара­ки, ни одной барышне без сопро­вож­де­ния сотруд­ни­ка-муж­чи­ны не дадут. В под­раз­де­ле­ни­ях, где слу­жат жен­щи­ны так­же обя­за­тель­но при­сут­ствие пред­ста­ви­те­ля силь­но­го пола, вот и «на сви­дан­ке» (прим. – жар­гон осуж­ден­ных, так назы­ва­ют «Ком­на­ту дли­тель­ных сви­да­ний») поми­мо двух жен­щин-инспек­то­ров, нахо­дит­ся их лич­ный вер­ту­хай (прим. – жар­гон осуж­ден­ных, так назы­ва­ют охран­ни­ков в коло­нии).

Тяже­ло сту­ка­ет­ся о маг­нит­ный замок креп­кая метал­ли­че­ская дверь, жен­щи­ны захо­дят в слу­жеб­ное поме­ще­ние. В первую оче­редь необ­хо­ди­мо сдать свои мобиль­ни­ки инспек­то­ру КПП, полу­чить клю­чи от ком­на­ты сви­да­ний и пере­ло­жить свои про­пус­ка – «в зоне». Тут как тут уже «штат­ные» дне­валь­ный и зав­хоз. Они при­став­ле­ны к ком­на­те сви­да­ний для уре­гу­ли­ро­ва­ния мел­ких рабо­чих и круп­ных быто­вых вопро­сов. Напри­мер, обес­пе­чи­ва­ют явку осуж­ден­ных, под­дер­жи­ва­ют поря­док в «гости­нич­ных» ком­на­тах, ока­зы­ва­ют инспек­то­рам полез­ные инфор­ма­ци­он­ные услу­ги, сло­вом – люди очень полез­ные. Рабо­чая суе­та лихо под­хва­ты­ва­ет всех – необ­хо­ди­мо про­смот­реть заяв­ки осуж­ден­ных, выта­щить из кар­точ­ки из огром­но­го дере­вян­но­го ящи­ка (в сред­нем, напол­ня­е­мость испра­ви­тель­ной коло­нии стро­го­го режи­ма пол­то­ры тыся­чи чело­век), решить попут­но несколь­ко сроч­ных вопро­сов, позво­нить в «дежур­ку», опе­рам, что-то узнать, что-то рассказать.

Род­ствен­ни­ки тол­пят­ся у две­рей КПП со сто­ро­ны ули­цы, в руках у них заяв­ле­ния, опись вещей, кото­рые они при­нес­ли в каче­стве пере­да­чи, рядом сто­ят тяже­лые клет­ча­тые сум­ки (как назы­ва­ют их посто­яль­цы коло­нии – «сидор»). Кто-то при­ез­жа­ет к этой серой две­ри уже мно­го лет, кто-то видит ее в пер­вый раз. Шеп­чут­ся меж­ду собой, спра­ши­ва­ют кто из инспек­то­ров сего­дня в смене, бра­ли ли уже заяв­ле­ния, обсуж­да­ют кучу дру­гих мело­чей. Рас­па­хи­ва­ет­ся дверь и на свет Божий явля­ет­ся инспек­тор, она маши­наль­но здо­ро­ва­ет­ся со все­ми при­ез­жи­ми, соби­ра­ет заяв­ле­ния, про­бе­га­ет­ся гла­за­ми по опи­си. «Бабуш­ка, зачем вы при­нес­ли отверт­ку в коло­нию? Внук про­сил в цех? Нель­зя, милая, вычер­ки­ва­ем сра­зу». Обо­ра­чи­ва­ет­ся впра­во и видит жен­щи­ну, кото­рая при­ез­жа­ет в коло­нию вот уже пятый год – ее сын сидит за раз­бой. Маль­чик из про­фес­сор­ской семьи, кото­рый заба­вы ради вышел на «боль­шую доро­гу» за ком­па­нию с мест­ны­ми хули­га­на­ми – Игорь осуж­ден на восемь лет, наде­ет­ся на УДО (услов­но-досроч­ное осво­бож­де­ние), ску­ча­ет по маме и любит пирож­ные с мин­да­лем от «Палы­ча». Его мама, кото­рая регу­ляр­но при­ез­жа­ет в коло­нию, зна­ет всех инспек­то­ров по име­ни-отче­ству, ода­ри­ва­ет их коро­боч­кой кон­фет или пиро­гом от того же «Палы­ча». Она нико­гда не при­ве­зет сыну запре­щен­ных вещей, она хочет, что­бы Игорь ско­рее вышел на УДО, а для это­го он дол­жен вести себя при­мер­но и не нару­шать уста­нов­лен­ные правила.

Инспек­то­ру важ­но соблю­дать все уста­нов­лен­ные пра­ви­ла, пре­про­во­дить род­ствен­ни­ков с «воли» в ком­на­ту сви­да­ний, удо­сто­ве­рить­ся в их лич­но­сти, про­сле­дить за тем, что­бы они сда­ли теле­фо­ны на КПП и сде­лать еще мил­ли­он, каза­лось бы, неза­мет­ных вещей. Пока род­ствен­ни­ки осуж­ден­но­го минуя все пре­гра­ды доби­ра­ют­ся до ком­на­ты сви­да­ний, сам он сто­ит под две­рью чер­но­го вхо­да со сто­ро­ны зоны. Заклю­чен­ные соби­ра­ют­ся на сви­да­ние тща­тель­но, они не хотят, что­бы их жале­ли ‑выхо­дят с бра­вым видом, все­гда помы­тые, наду­шен­ные каким-то оде­ко­ло­ном (Где они его берут? Любые спир­то­со­дер­жа­щие жид­ко­сти запре­ще­ны), в нагла­жен­ной робе и начи­щен­ных ботинках.

Род­ствен­ни­ки рас­кла­ды­ва­ют вещи, про­дук­ты, сига­ре­ты на спе­ци­аль­ных сто­лах для досмот­ра. Инспек­то­ра уве­рен­ной рукой раз­во­ра­чи­ва­ют все, что в оберт­ках, спе­ци­аль­ны­ми щупа­ми тыка­ют кол­ба­су, сыр, про­ве­ря­ют на запах моло­ко, лимо­над, мине­рал­ку, осмат­ри­ва­ют сига­ре­ты, нос­ки, рубаш­ки, какие-то газе­ты, кросс­вор­ды. Запре­щен­ное летит в отдель­ный пакет («Полу­чи­те после сви­да­ния и отне­се­те домой, что­бы боль­ше не было тако­го!»), раз­ре­шен­ное обрат­но в «сидор». Лич­ный досмотр про­во­дит сотруд­ник коло­нии одно­го и того же пола с род­ствен­ни­ком. Кар­ма­ны, сум­ки, кошель­ки, кос­ме­тич­ки – все в поряд­ке, род­ствен­ник про­хо­дит в ком­на­ту (если сви­да­ние дли­тель­ное, то оно длит­ся до трех суток) или в «клет­ку» (крат­ко­сроч­ные сви­да­ния длят­ся до трех часов, в таком слу­чае род­ствен­ник и осуж­ден­ный обща­ют­ся через спе­ци­аль­ное ограж­де­ние, и любые так­тиль­ные кон­так­ты при этом невоз­мож­ны, толь­ко раз­го­вор). В поме­ще­ние вле­та­ет радост­ный осуж­ден­ный, его встре­ча­ет инспек­тор-муж­чи­на, так­же при­выч­но обыс­ки­ва­ет его и направ­ля­ет к родственнику.

Сколь­ко слез и радо­сти виде­ла ком­на­та сви­да­ний. Это самое эмо­ци­о­наль­ное место в коло­нии, самое доб­рое, но порой и самое жесто­кое, напол­нен­ное разо­ча­ро­ва­ни­я­ми. Ната­лья при­е­ха­ла к сво­е­му мужу. Кото­рый осуж­ден на два­дцать пять лет, что­бы сооб­щить о раз­во­де. Ана­то­лий сидит за двой­ное убий­ство, не отбыл даже поло­ви­ны сро­ка, про УДО пока речи не идет. Почти быв­шая уже жена сует­ли­во ему что-то объ­яс­ня­ет через «клет­ку», сбив­чи­во гово­рит о боль­шом запа­се сала и новых нос­ках, о том, что сына надо как-то кор­мить и ста­вить на ноги, а Олег очень хоро­ший чело­век и он зовет ее замуж. Ана­то­лий пони­ма­ет, поче­му люби­мая жена, кото­рая пер­вые несколь­ко лет исправ­но езди­ла к нему на дли­тель­ные сви­да­ния, послед­ние меся­ца наста­и­ва­ет толь­ко на крат­ко­сроч­ных, Ната­лья ссы­ла­ет­ся на силь­ную заня­тость, на то, что сына-школь­ни­ка не надо остав­лять без при­смот­ра. А тут еще какой-то Олег. Теперь понят­но, поче­му жена не хочет ноче­вать с ним. Ната­лья при­е­ха­ла, что­бы сооб­щить ему о разводе.

Рас­ска­зы­ва­ют в сте­нах ком­на­ты сви­да­ний и о рож­де­нии детей, смер­ти ста­ри­ков, чьих-то сва­дьбах, тех же раз­во­дах, непри­ят­но­стях на рабо­те, или же карьер­ных взле­тах. Осуж­ден­ные жад­но впи­ты­ва­ют любую инфор­ма­цию, им инте­рес­но все. Про себя им нече­го рас­ска­зы­вать, о сво­их нехит­рых ново­стях они регу­ляр­но пишут в письмах.

Зна­ет ком­на­та сви­да­ний и сва­дьбы. К осуж­ден­ным при­ез­жа­ют неве­сты в белых пла­тьях, наряд­ные реги­стра­тор­шы ЗАГСа, род­ствен­ни­ки. Бра­ко­со­че­та­ние собы­тие радост­ное, мас­штаб­ное, и сум­ки, кото­рые при­во­зят с собой неве­сты, так­же раду­ют инспек­то­ров изоби­ли­ем про­дук­тов и вещей. Уго­ще­ния на сва­деб­ный стол так­же про­хо­дят обя­за­тель­ный досмотр, а перед тем как допу­стить неве­сту до жени­ха, сотруд­ни­ца ком­на­ты сви­да­ний долж­на осно­ва­тель­но пово­ро­шить бело­снеж­ные кри­но­ли­ны и кру­жев­ные пан­та­ло­ны румя­ной девицы.

Рабо­ту инспек­то­ров ком­на­ты сви­да­ний вряд ли мож­но назвать очень инте­рес­ной или твор­че­ской, но то, что они нахо­дят­ся в эпи­цен­тре жиз­ни зоны — несо­мнен­но. Имен­но через их нама­ни­кю­рен­ные руч­ки про­хо­дят пер­вич­ную про­вер­ку все вещи, кото­рые попа­да­ют в коло­нию. От их вни­ма­тель­но­сти зави­сит – удаст­ся ли осуж­ден­но­му полу­чить от гостей нар­ко­ти­ки или сото­вый теле­фон, алко­голь или сим-кар­ту. А ведь несут. Не все, но несут. Вод­ку могут под­кра­сить моло­ком и пере­лить в бутыл­ку «Про­сто­ква­ши­но», в пач­ке мас­ле может ока­зать­ся сим-кар­та, в кар­мане рубаш­ки – деньги.

Воз­ле сто­ла досмот­ра рас­по­ло­жен руко­мой­ник, воз­ле него с непро­ни­ца­е­мым лицом сто­ит инспек­тор и сти­ра­ет семей­ные тру­сы. Новые, чер­ные сати­но­вые муж­ские тру­сы, кото­рые накрах­ма­ле­ны так, что сто­ят колом. Рядом с сотруд­ни­цей сто­ит пону­ро­го вида осуж­ден­ный. Он с нена­ви­стью смот­рит на жен­щи­ну, кото­рая сти­ра­ет его белье. Новые тру­сы про­пи­та­ны геро­и­ном. И он, и инспек­тор, и род­ствен­ник, кото­рый при­нес тру­сы об этом зна­ют. В ком­на­ту сви­да­ний уже спе­шат работ­ни­ки опе­ра­тив­ной части.

На вечер­ней повер­ке, кото­рую обя­за­ны делать сотруд­ни­цы ком­на­ты сви­да­ний, выяс­ня­ет­ся, что одной из посе­ти­тель­ниц коло­нии стро­го режи­ма пло­хо. Она лежит на кро­ва­ти в «номе­ре» и на губах у нее пена. Вызы­ва­ют «ско­рую», пока едут меди­ки с воли, из зоны уже бежит дежур­ный врач. «Она мне геро­ин при­нес­ла. В пре­зер­ва­ти­ве. Его на нит­ку намо­та­ла и в рот. За щекой во вре­мя досмот­ра дер­жа­ла, а в ком­на­ту зашла и на радо­стях нит­ку пере­ку­си­ла. Все в желу­док попа­ло. Там три грам­ма, мно­го» — ее брат сидит на дру­гой кро­ва­ти и пря­чет в ладо­ни лицо. Он уго­во­рил сест­ру при­вез­ти в зону нар­ко­ти­ки, упо­треб­ля­ет дав­но и задол­жал в бара­ке несколь­ко доз.

В испра­ви­тель­ных коло­ни­ях отбы­ва­ют нака­за­ние люди раз­лич­ных наци­о­наль­но­стей, часто встре­ча­ют­ся и цыгане. «Сего­дня при­е­дет моя и малых возь­мет с собой! Посмот­ришь, как вырос­ли! В том году-то, пом­нишь, Лена при­ез­жа­ла с Робер­том, он еще в пелен­ках был. А теперь уже топа­ет во всю» — чер­но­во­ло­сый с уса­ми и золо­ты­ми зуба­ми цыган Саша сто­ит у чер­но­го вхо­да и курит. Рядом, наки­нув китель сто­ит моло­дая сотруд­ни­ца ком­на­ты сви­да­ний. Она пом­нит Саши­ну семью. Цыган­ские семьи пом­нят все. То, сколь­ко наро­ду при­хо­дит на сви­да­ние с сидель­цем, сколь­ко бау­лов они при­но­сят и как гал­дят в слу­жеб­ном поме­ще­нии – запо­ми­на­ет­ся надол­го. Саша сидит за нар­ко­ти­ки, сам не упо­треб­лял, толь­ко рас­про­стра­нял. Его Лена, кото­рая исправ­но рожа­ет ему каж­дый год наслед­ни­ков, при­ез­жа­ет все­гда в наци­о­наль­ных наря­дах, и обя­за­тель­но с сум­кой на поя­се. В сум­ке лежит мини­мум тысяч сто-две­сти денег. Она спо­кой­но отда­ет их на хра­не­ние в сейф инспек­то­ров, гово­рит, что «после рын­ка сра­зу при­е­ха­ла». С Леной при­ез­жа­ет стар­ший сын Саши, он сле­дит за малень­ки­ми. Вече­ром стар­ший отпрыск отбы­ва­ет, при­хва­тив млад­ших, а Саша с Леной оста­ют­ся еще на сут­ки-двое «на свиданке».

Рабо­чий день сотруд­ни­ков ком­на­ты сви­да­ний длит­ся две­на­дцать часов. После семи вече­ра насту­па­ет замет­ное ожив­ле­ние. Жен­щи­ны пере­оде­ва­ют­ся в граж­дан­скую одеж­ду, поправ­ля­ют при­чес­ки, наво­дят поря­док в каби­не­те, рас­кла­ды­ва­ют обрат­но в ящик кар­точ­ки. Осуж­ден­ные со сво­и­ми гостя­ми сидят в «номе­рах» и так­же с нетер­пе­ни­ем ждут окон­ча­ния сме­ны инспек­то­ров. Одна из жен­щин быст­ро обхо­дит все шесть ком­нат, вызы­ва­ет в кори­дор посто­яль­цев, вни­ма­тель­но смот­рит на них (нет ли при­зна­ков опья­не­ния?) и про­ща­ет­ся с ними до утра. «Вести себя хоро­шо всем, зав­тра при­ду – про­ве­рю. Что натво­ри­те – мне доло­жат еще на КПП» — гро­зит она осуж­ден­ным и мах­нув на про­ща­ние рукой, запи­ра­ет дверь обще­го коридора.