Глухо, как в танке

Рай­он, где рас­по­ло­жен Вол­го­град­ский трак­тор­ный завод, так и назы­ва­ет­ся — трак­то­ро­за­вод­ской. У рай­о­на недав­но был день рож­де­ния, и он выгля­дит хоро­шо – широ­кие про­спек­ты, мас­сив­ные дома, строй­ные колон­ны и колон­ны пуза­тые; свод­ча­тые арки вели­ки и лег­ко вме­стят трак­тор, а при слу­чае и танк. Архи­тек­тур­ные изли­ше­ства – башен­ки, эрке­ры, леп­ни­на на фаса­дах, работ­ни­цы в ова­лах, рабо­чие в пря­мо­уголь­ни­ке, ста­лин­ский ампир как сле­пок эпохи.

Вол­го­град­ский трак­тор­ный завод выгля­дит пло­хо. В 2005 году он был при­знан банк­ро­том, в 2015 мест­ные газе­ты мно­го писа­ли о том, что завод­скую тер­ри­то­рию отда­ют под жилую застрой­ку; пока ниче­го не постро­и­ли, но раз­ру­ши­ли достаточно.

Когда-то белая сте­на про­из­вод­ствен­но­го поме­ще­ния закле­е­на неряш­ли­во объ­яв­ле­ни­я­ми, мно­гие руко­пис­ные: про­дам дачу, куп­лю дом. Неожи­дан­но: худож­ник сни­мет сту­дию. Нуж­ны рабо­чие, выкоп­ка пней. Круп­но, граф­фи­ти: навоз в меш­ках, теле­фон. Сто­ят про­стые лав­ки, дере­вян­ные, без спин­ки. Может быть, в раз­гар завод­ско­го бла­го­по­лу­чия сюда выхо­ди­ли после сме­ны поку­рить рабо­чие. Обме­ни­ва­лись впе­чат­ле­ни­я­ми тру­до­во­го дня. Жда­ли трам­вая – вот она, оста­нов­ка, Пло­щадь Дзер­жин­ско­го. Трам­вай в Вол­го­гра­де сей­час ско­рост­ной и места­ми идет под зем­лей. Есть новые ваго­ны, с элек­трон­ны­ми таб­ло и низ­ким полом, а есть чехо­сло­вац­кие еще, крас­но-жел­тые и звенящие.

Чуть пра­вее меш­ков с наво­зом – мно­го­про­филь­ная кли­ни­ка «Диа­лайн». Совре­мен­ный дизайн, что бы это ни озна­ча­ло. Тре­бу­ет­ся сани­тар­ка, соис­ка­те­лям обра­щать­ся в тре­тий каби­нет. Две рос­кош­ные деви­цы с глад­ки­ми воло­са­ми до пол­спи­ны раз­го­ва­ри­ва­ют: на выхи поеду в Ростов – с ума, что ли, сошла, там та же грязь — да та же грязь, зато теп­лее. Это прав­да, Ростов — юг Рос­сии, там уже теп­ло. В Вол­го­гра­де чест­ный рус­ский холод мар­та, минус два.

Перед про­ход­ны­ми, объ­ек­та­ми куль­тур­но­го насле­дия, выры­та яма. Может быть, это цен­траль­ная яма; её слег­ка ого­ро­ди­ли оран­же­вой сеточ­кой. Воз­ле сеточ­ки двое дело­вых муж­чин с непо­пу­ляр­ны­ми сей­час бар­сет­ка­ми в руках. Кон­флик­ту­ют: был дого­вор под четыр­на­дцать про­цен­тов – я не знаю, с кем ты дого­ва­ри­вал­ся, меня за четыр­на­дцать про­цен­тов под­ве­сят за это самое – а было бы непло­хо. При­пар­ко­ван ярко рас­кра­шен­ный авто­мо­биль, «роль­став­ни» напи­са­но. Раз­ве не «ролл»? Кос­ме­ти­че­ский офис, про­да­ют фаб­ер­лик и что-то еще. Поли­сы Росго­гос­стра­ха. Услу­ги юри­ста. Фото­ате­лье «как­тус». Элек­тро­ин­стру­мен­ты. Охран­ный хол­динг, реклам­ное агент­ство, что попа­ло и всё на свете.

Это – «Бис­нес-про­стран­ство Трак­тор­ный». А был Ста­лин­град­ский завод. Совре­мен­ные пат­ри­о­ты лепят на зад­ние стек­ла авто­мо­би­лей наклей­ки «Т‑34», а пат­ри­о­ты в сорок вто­ром, уста­но­вив послед­нюю заклеп­ку, сво­ди­ли танк с кон­вей­е­ра и вели в бой. Горел весь город и даже Вол­га – пото­му что это была река крови.

Трак­тор­ный завод выстро­и­ли ров­но посе­ре­дине меж­ду посёл­ком Рынок и горо­дом Ста­лин­град. Село Рынок в циф­рах: «189 дво­ров, 1136 жите­лей (при­писн.), из кото­рых 571 муж­чин, 565 жен­щин. Коли­че­ство посе­ва — 1632 деся­тин; рабо­че­го ско­та в селе, соглас­но ста­ти­сти­че­ским све­де­ни­ям, насчи­ты­ва­ет­ся 1402 лоша­ди, 199 быков, молоч­но­го ско­та — 207 коров, гуле­во­го ско­та (телят, жере­бят, буга­ев) — 269, мел­ко­го ско­та (овец, сви­ней) — 697 голов. Сель­ско­хо­зяй­ствен­ные ору­дия: 167 желез­ных плу­га, 33 жней­ки, 73 веялки».

На месте буду­ще­го заво­да была степь, гулял волж­ский ветер, и рос­ла дикая тра­ва, опа­лен­ная солн­цем. Мел­кая, сор­ная, колю­чая. Про­те­ка­ла реч­ка, Мок­рая Мечет­ка, при­ток, разу­ме­ет­ся – Вол­ги. Вол­га тоже про­те­ка­ла. На некру­тых бере­гах зами­ра­ли рыба­ки. В схе­ме Ста­лин­гра­да за 1925 год зона под стро­и­тель­ство заво­да отсут­ство­ва­ла вообще. 

Но 19 янва­ря 1925 года на Пле­ну­ме ЦК РКП (б) Феликс Дзер­жин­ский высту­па­ет с иде­ей стро­и­тель­ства в Совет­ском Сою­зе спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­но­го трак­тор­но­го заво­да. Целью построй­ки объ­яв­ле­на реа­ли­за­ция одно­го из заве­тов Ильи­ча – «100 тысяч тракторов». 

8 сен­тяб­ря 1925 года газе­та «Борь­ба» пишет: «В Ста­лин­град из Моск­вы при­бы­ла груп­па инже­не­ров для выяс­не­ния вопро­са о трак­то­ро­стро­е­нии в Ста­лин­гра­де. В про­ек­те — построй­ка ново­го трак­тор­но­го заво­да или исполь­зо­ва­ние для трак­то­ро­стро­е­ния меха­ни­че­ско­го заво­да «Бар­ри­ка­ды». Вопрос рас­смат­ри­ва­ет­ся сов­мест­но с ГСНХ». Через неде­лю рабо­ты комис­сии при­ня­то реше­ние: «Пред­ва­ри­тель­ным пла­ном, при­ня­тым прав­ле­ни­ем Глав­ме­тал­ла, преду­смат­ри­ва­ет­ся построй­ка в Ста­лин­гра­де трак­тор­но­го заво­да с про­из­во­ди­тель­но­стью в 10.000 трак­то­ров в год».

Был отве­ден уча­сток зем­ли в 12 км от Ста­лин­гра­да на бере­гу Вол­ги, рядом с маши­но­стро­и­тель­ным заво­дом «Бар­ри­ка­ды». Вся пло­щадь заво­да и рабо­чих посел­ков (ниж­ний – на бере­гу Вол­ги, верх­ний – на Мок­рой Мечет­ке) — 500 га. Буду­щий завод име­ет соб­ствен­ную при­стань и соеди­нен с горо­дом желез­ной доро­гой и трам­вай­ной лини­ей. Наби­ра­ясь опы­та, стро­и­те­ли и орга­ни­за­то­ры про­из­водств путе­ше­ство­ва­ли по Аме­ри­ке. По соеди­нен­ным её шта­там. В кни­ге «Люди ста­лин­град­ско­го трак­тор­но­го» глав­ный инже­нер Ива­нов вспо­ми­на­ет: «Идею озе­ле­не­ния я вывез из Аме­ри­ки. Чисто­та застав­ля­ет рабо­че­го огля­нуть­ся на само­го себя. Вы посмот­ри­те на фор­дов­ско­го маши­ни­ста, когда паро­воз его выхо­дит из депо. Он сам обя­за­тель­но почи­ще оде­нет­ся, и рука его неволь­но погла­жи­ва­ет начи­щен­ные, бле­стя­щие части паро­во­за. Я борол­ся за то, что­бы отве­сти оста­нов­ку поез­да подаль­ше от нашей кон­то­ры и про­ло­жить густую аллею. Пусть бы наш рабо­чий про­шел­ся утром по зеле­ни и дышал све­жим воз­ду­хом. Это для него полез­ней, чем из душ­но­го ваго­на бежать в цех. Я думал о людях, но я борол­ся за зелень еще для того, что­бы спа­сти точ­ные, бога­тые стан­ки от мел­кой пыли, кото­рая летом несет­ся в окна цехов, про­ни­ка­ет в штам­пы, в тру­дя­щи­е­ся части стан­ков и силь­нее нажда­ка изна­ши­ва­ет оборудование».

12 июля 1926 года в 18 часов на север­ной окра­ине Ста­лин­гра­да, на бере­гу Вол­ги состо­я­лась тор­же­ствен­ная заклад­ка пер­во­го в СССР трак­тор­но­го заво­да, 20 июля в Москве уми­ра­ет Феликс Дзер­жин­ский, ста­лин­град­ский трак­тор­ный полу­ча­ет его имя; 17 июня 1930 года состо­ит­ся его тор­же­ствен­ный пуск, а пер­вый танк схо­дит с кон­вей­е­ра в 1932, это Т‑26. Сле­ду­ю­щей маши­ной ста­но­вит­ся тяже­лый танк КВ‑1; серий­ное про­из­вод­ство Т‑34 нала­же­но в сорок пер­вом. После нача­ла Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны СТЗ про­дол­жал выпуск тан­ков Т‑34 и КВ‑1, а так­же артил­ле­рий­ских тяга­чей СТЗ-5-НАТИ. Заво­ду при­шлось при­сту­пить к само­сто­я­тель­но­му выпус­ку всех ком­плек­ту­ю­щих. Бои на под­сту­пах к горо­ду не смог­ли оста­но­вить про­из­вод­ство: тан­ки Ста­лин­град­ско­го тан­ко­во­го заво­да пря­мо с кон­вей­е­ра всту­па­ли в бой, и часто за рыча­га­ми бое­вых машин сиде­ли рабо­чие пред­при­я­тия. Немец­кая ата­ка 23 авгу­ста 1942 года, когда фаши­сты пыта­лись уда­ром вдоль реки с севе­ра захва­тить город, была отби­та бри­га­дой рабо­че­го опол­че­ния СТЗ. Воз­глав­лял под­раз­де­ле­ние инже­нер-тех­но­лог Нико­лай Леон­тье­вич Вычу­гов. Кон­вей­ер оста­но­ви­ли 13 сен­тяб­ря 1942 , пото­му что бои шли уже на тер­ри­то­рии завода.

Через два года, в сорок чет­вер­том, Ста­лин­град­ский трак­тор­ный завод, раз­ру­шен­ный до осно­ва­ния, сумел воз­об­но­вить про­из­вод­ство тех­ни­ки. После окон­ча­ния вой­ны трак­тор­ный завод про­дол­жал рабо­ту, про­ек­ти­руя и соби­рая трак­то­ры, необ­хо­ди­мые в вос­ста­нов­ле­нии про­мыш­лен­но­сти и сель­ско­го хозяйства.

В декаб­ре 2002 года ОАО «Вол­го­град­ский трак­тор­ный завод» (ВгТЗ) было раз­де­ле­но на 4 отдель­ных ком­па­нии: ОАО «Трак­тор­ная ком­па­ния «ВгТЗ», ОАО «Рос­сий­ские маши­но­стро­и­тель­ные ком­по­нен­ты», ОАО «Тер­ри­то­рия про­мыш­лен­но­го раз­ви­тия», ОАО «Вол­го­град­ский трак­тор», кото­рые соста­ви­ли груп­пу ком­па­ний «Вол­го­град­ский трак­тор­ный завод». В 2005 году реше­ни­ем Арбит­раж­но­го Суда Вол­го­град­ской обла­сти Вол­го­град­ский трак­тор­ный завод был при­знан банкротом.

Про­ход­ные – мас­штаб­ная вере­ни­ца кру­то изо­гну­тых арок, кру­то задрать голо­ву, сто­ять и рас­смат­ри­вать мед­лен­но раз­ру­ша­ю­щи­е­ся сво­ды. Четы­ре орде­на, два Лени­на и два – Крас­ной Звез­ды. Шелу­ша­щи­е­ся сте­ны. Вмон­ти­ро­ван бан­ко­мат, банк «откры­тие». Воро­та заре­ше­че­ны. Внут­ри вид­ны быв­шие клум­бы в запу­сте­нии и танк в виде нагляд­но­го посо­бия. Ста­рин­ные таб­лич­ки: води­тель, на тер­ри­то­рии заво­да ско­рость не более 20 км/ч. Трех­этаж­но зда­ние заво­до­управ­ле­ния забро­ше­но, две­ри зако­ло­че­ны сплошь. При­мы­ка­ет новень­кий тор­го­вый центр, в двух даже кор­пу­сах, назва­ние – «Диа­мант». Кафе «Наша дача», тол­пит­ся неболь­шая тол­па отды­ха­ю­щих: Надо бы встре­тить­ся как-нибудь все­ми, плюс твой зна­ме­ни­тый казан – Толь­ко без Бори­со­вых – Поче­му без Бори­со­вых? – Они опять не пьют – Совсем? А что же они делают?

Тор­го­вый центр неот­ли­чим от всех в стране тор­го­вых цен­тров. Горо­жане празд­но шата­ют­ся. Дети каприз­ни­ча­ют. Супру­ги ссо­рят­ся: С меня хва­ти­ло одной зимов­ки с тво­ей мамой – Моя мама, по край­ней мере, не бухает.

Шестой ста­кан кофе – бес­плат­но. Сеть япон­ских еда­лен назы­ва­ет­ся «Суши Вес­ла». Зеле­не­ют тележ­ки супер­мар­ке­та «Окей». Юве­лир­ный мага­зин пред­ла­га­ет сдать ста­рое коль­цо и полу­чить новое. Моло­дая жен­щи­на довер­чи­во обра­ща­ет­ся к сыну-млад­ше­класс­ни­ку: а прав­да, хоро­шо бы иметь такие кра­си­вые сереж­ки? Серьез­ные вол­го­град­ские ребя­та в тре­ни­ро­воч­ных шта­нах соби­ра­ют­ся груп­пой и выхо­дят на пло­щадь. Небреж­но тусу­ют. Зво­нят Ники­то­су, кото­рый, сука, слил­ся, а у него пустая квар­ти­ра и шесть лит­ров домаш­не­го вина, он всю осень поне­мно­гу похи­щал у отца.

Тут же памят­ник Дзер­жин­ско­му – желез­ный, как и было ска­за­но, Феликс ука­зы­ва­ет рукой на завод­скую про­ход­ную; он её ни разу не видел. У памят­ни­ка два ста­ри­ка, один с палоч­кой, дру­гой так. Что-то пло­хо себя чув­ствую, Илья Гри­го­рьич, подо­зре­ваю вирус имму­но­де­фи­ци­та – Отку­да такие неле­пые идеи? – В сто­ма­то­ло­ги­че­ской кли­ни­ке мог­ли зане­сти, я читал, быва­ли такие прецеденты.

Тут же цирк шапи­то. Пах­нет наво­зом (в меш­ках?) Безум­но рас­кра­шен­ная будоч­ка тор­гу­ет биле­та­ми на пред­став­ле­ние. Тре­тий ряд – шесть­сот руб­лей, пятый – пять­сот, а пер­вый не вид­но. На афи­ше обе­зья­на, мед­ведь и поче­му-то вер­блюд. Хоро­шень­кая девоч­ка на мате­рин­ских руках хоте­ла бы тиг­ра, но мама уве­ре­на толь­ко в лоша­дях. Гром­ко­го­во­ри­тель на всю пло­щадь Дзер­жин­ско­го обе­ща­ет бра­тьев таких-то, наезд­ни­ков, и дрес­си­ров­щи­цу фран­цуз­ских соба­чек. Кто такие фран­цуз­ские собач­ки? Про­сто оде­тый муж­чи­на, отхлеб­нув пива, куса­ет исте­ка­ю­щий кет­чу­пом бур­гер. Биле­тер­ша, про­су­нув пол­го­ло­вы в око­шеч­ко, кри­чит, что­бы не хаво­зил тут, нету её сил. Муж­чи­на послуш­но отхо­дит к броне мемо­ри­аль­ной т‑трид­цать-чет­вер­ки, кляк­сы кет­чу­па метят его корот­кий путь.

В тылу быв­ше­го заво­до­управ­ле­ния — мой­ка авто­мо­би­лей. Девуш­ка с един­ствен­ной, но длин­ной клип­сой в ухе гово­рит в теле­фон, рас­кру­чи­вая на паль­це клю­чи: При­вез­ла себе шубу, мате­ри шубу, Свет­ке – забы­ла, а Юрка нака­зан, ниче­го мы не поми­ри­лись, глу­хо, как в танке.

Глав­ная вол­го­град­ская ули­ца (Лени­на) очень длин­ная и устро­е­на так: пло­щадь Дзер­жин­ско­го в кон­це, пло­щадь Чеки­стов в нача­ле, посе­ре­дине – пло­щадь Лени­на, и если от пло­ща­ди Лени­на повер­нуть вниз, к Вол­ге, как раз прой­дешь мимо дома Пав­ло­ва, того само­го, что про­ти­во­сто­ял Гит­ле­ру доль­ше, чем вся Евро­па, взя­тая вме­сте. Точ­нее, это фраг­мент сте­ны. Напро­тив ока­жет­ся мель­ни­ца Гер­гард­та, она сохра­ни­лась луч­ше в срав­не­нии, и дает сла­бое пред­став­ле­ние о том аду, что тво­рил­ся здесь, в этом самом горо­де, где горе­ло всё, и даже река.

Мель­ни­ца Гер­гард­та вхо­дит в состав музей­но­го ком­плек­са Ста­лин­град­ская бит­ва и ого­ро­же­на с трех сто­рон от тури­стов и дру­гих, но к одной стене мож­но подой­ти и при­кос­нуть­ся к оплав­лен­но­му кир­пи­чу рукой. Меж­ду над­пи­ся­ми «Ксю­ша плюс Андрей 2006» и «Ела­бу­га форе­вер!» фото­гра­фи­ру­ет­ся семья из мод­ной мамы, стро­го папы и двух милых маль­чи­ков. Мод­ная мама гово­рит: нет, я рада, конеч­но, что мы поеха­ли с ребя­та­ми, но все-таки это очень стран­ный город, ни одно­го памят­ни­ка ста­ри­ны, толь­ко вот эти руи­ны. Её кра­си­вое лицо мор­щит­ся недовольно.

В полу­мет­ре от дома Пав­ло­ва – неболь­шой хоро­шень­кий жилой домик, на ошту­ка­ту­рен­ном в жел­тый фаса­де мемо­ри­аль­ные дос­ки. Два героя Совет­ско­го Сою­за про­жи­ва­ли здесь, один до 71 года, вто­рой – до 86-го, может быть, сей­час тут оби­та­ют вну­ки, пра­вну­ки и так далее, чем пло­хо, в двух шагах от Вол­ги, а может, дав­но уеха­ли. Бла­го­да­ря тем, кто плыл тогда по реке кро­ви, город живёт и меня­ет­ся. Вете­ра­нов хоро­нят, да почти уже и похо­ро­ни­ли всех, новень­кие граж­дане оправ­дан­но любят сеть кули­на­рий «кон­фет­ки-бара­нон­ки», где широ­кий выбор пиро­гов соб­ствен­но­го про­из­вод­ства: с капу­стой, гри­ба­ми, сем­гой, мясом, а так­же с мор­ко­вью и лимо­ном, и вот этот, с мор­ко­вью и лимо­ном, закан­чи­ва­ют­ся обыч­но самым первым.

На Аллее Геро­ев рабо­та­ет ресто­ран «Узбек Коля». Кур­си­ру­ет авто­бус «Хиро­си­мы — СХИ», а чуть не впри­тык к Трак­тор­но­му заво­ду рас­по­ло­жил­ся рос­кош­ный авто­са­лон Мер­се­дес. Мы пере­смот­ре­ли для вас цены на Мер­се­дес-бенц! – гово­рит со вку­сом выпол­нен­ный реклам­ный постер.