Зима в квартирах. Глава 28

Елена

Доро­гая, доб­рый день, непри­выч­но писать тебе пись­мо. Несколь­ко раз соби­ра­лась позво­нить тебе, но в послед­ний момент отка­зы­ва­лась от идеи. Не уве­ре­на, что ты гото­ва раз­го­ва­ри­вать со мной, не уве­ре­на, что я гото­ва раз­го­ва­ри­вать с тобой. Рас­ска­зы­вать тебе.

Рас­ска­зы­вать, вер­но под­би­рая сло­ва, о том, как совер­шен­ное пре­ступ­ле­ние лег­ло мне на серд­це тяж­кой ношей, и ночью ко мне тянут­ся тон­кие паль­цы неиз­вест­ной девуш­ки, и сквозь ее воло­сы, золо­тые как солн­це, про­те­ка­ют крас­ные ручьи кро­ви. Тяж­кая ноша, муки сове­сти, горя­чее рас­ка­я­ние, ощу­ще­ние вины и неимо­вер­ное жела­ние искупить.

Я не гото­ва раз­го­ва­ри­вать с тобой, пото­му что я не испы­ты­ваю ни рас­ка­я­ния, ни мук сове­сти, я не чув­ствую ниче­го, толь­ко усталость.

Даже когда я узна­ла имя неиз­вест­ной девуш­ки, какие-то отрыв­ки ее жиз­не­опи­са­ния, при­ме­ты харак­те­ра, я не чув­ство­ва­ла ниче­го, толь­ко уста­лость. Уста­лость была даже при­ят­ной, когда вро­де бы можешь поше­ве­лить рукой или ногой, но не хочешь, пред­по­чи­та­ешь непо­движ­ность и раз­мыш­ле­ния о люб­ви, например.

Нелег­ко опо­знать любовь, раз­ли­чить ее в чело­ве­ке, испу­ган­ном маль­чи­ке с кру­тым яйцом во рту или в жен­щине с бро­вью, пере­черк­ну­той шра­мом. У нее неж­ное имя, узкие ладо­ни и ступ­ни. Эта жен­щи­на на целую голо­ву ниже тебя, и хочет­ся стать малень­кой, раз­ме­ром не боль­ше дюй­ма, что­бы она поса­ди­ла тебя в цве­точ­ный гор­шок, и ты бы роди­лась в серд­це тюль­па­на. В цве­точ­ный гор­шок, или в капуст­ное поле, что­бы она нашла тебя сре­ди под­мер­за­ю­щих куд­ря­вых коча­нов, забра­ла в кор­зин­ке, напо­и­ла креп­ким чаем, уго­сти­ла кусоч­ком саха­ра, чита­ла вслух Чехо­ва, толь­ко весе­лые рассказы.

Но ниче­го тако­го нель­зя ска­зать этой жен­щине с неж­ным име­нем, и бровь ее, пере­се­чен­ную шра­мом, нель­зя погла­дить, мож­но толь­ко слу­шать; она ска­жет «ведь это я отпра­ви­ла ее за доку­мен­та­ми», «даже не дума­ла, что мне ее будет так не хватать».

Слу­шать, и опять не чув­ство­вать ниче­го, толь­ко уста­лость и стран­ное вол­не­ние, но назна­чить день. Назна­чить день, когда это прой­дет. Пусть это будет суб­бо­та сле­ду­ю­щей недели.

Итак, я твер­до реши­ла, что все про­шло, пошла на рынок и купи­ла теста для пирож­ков, нико­гда не жарю пирож­ков, а тут наде­ла­ла штук два­дцать с кар­тош­кой и еще штук десять с каким-то варе­ньем, даже сим­па­тич­ные полу­чи­лись, выло­жи­ла на плос­кое блю­до, так мило, так по-домаш­не­му, все-таки этот запах очень уми­ро­тво­ря­ет — домаш­ней выпеч­ки, пусть у меня и покуп­ное тесто. Сиде­ла рядом с пирож­ка­ми и глу­бо­ко пони­ма­ла: все, все.

Про­сти мне это уны­лое пись­мо, доро­гая, обе­щаю впредь не бес­по­ко­ить тебя таким без­об­раз­ней­шим нытьем. Все­гда твоя. Е.

Люся

Коза посмот­ре­ла на Люсю укоризненно.

- Я не поня­ла, — ска­за­ла с пре­тен­зи­ей, — поче­му твои дети назы­ва­ют Пет­ра – Петр?

Люся сна­ча­ла не отве­ча­ла ниче­го, пото­му что была заня­та изу­че­ни­ем инструк­ции к мас­ке для лица то ли с кол­ло­ид­ным золо­том, то ли с кол­ло­ид­ным серебром.

Люся гото­вит­ся к сва­дьбе, сва­дьба назна­че­на на послед­нюю суб­бо­ту апре­ля, и очень удач­но – пер­вая Пас­халь­ная неде­ля, Крас­ная гор­ка, тра­ди­ци­он­ная сва­деб­ная пора. Люся хочет выгля­деть хоро­шо, для это­го она посе­ща­ет кос­ме­то­ло­ги­че­скую кли­ни­ку, где её шпи­гу­ют уме­ло инъ­ек­ци­я­ми botox и дол­го сету­ют, что по весен­не­му вре­ме­ни не могут про­ве­сти сеан­сов хими­че­ско­го пилин­га. Зато вру­ча­ют несколь­ко вер­ных средств, «дару­ю­щих коже све­жесть розы», — анон­си­ру­ет врач-косметолог.

Люся нра­вит­ся вос­се­дать в кра­си­вом хол­ле кли­ни­ки, листать госте­вую кни­гу, читать занят­ные отзы­вы: «Пол­го­да назад у меня было мно­го пры­щей на лице, спине, гру­ди — вез­де. Мой парень в тот пери­од вре­ме­ни тер­пел мои пры­щи. Потом я заме­ти­ла, что он стал стес­нять­ся меня, мы пере­ста­ли ходить в кафе, кино и дру­гие места. Через месяц он меня бро­сил. Я была в пани­ке, пыта­лась покон­чить с собой, но в послед­ний момент меня выта­щи­ли из пет­ли и отве­ли сюда, к док­то­рам. Они выле­чи­ли меня! В ито­ге через месяц у меня почти не было пры­щей, и теперь у меня четы­ре пар­ня! И у каж­до­го их них — по две машины!».

Люся сме­ет­ся, девуш­ка-адми­ни­стра­тор пода­ет ей кофе, пуза­тая малень­кая чаш­ка на белом блюд­це. От кон­фет отка­зы­ва­ет­ся, для хоро­ше­го и отлич­но­го вида сле­ду­ет сбро­сить пару кило­грам­мов, вооб­ще-то – четыре.

Люся акку­рат­но рас­пре­де­ли­ла на лице мас­ку номер один. Через десять минут ее нуж­но будет осо­бым обра­зом ска­тать, нане­сти мас­ку номер два, а уж потом рас­счи­ты­вать на све­жесть роз.

- Пет­ром, гово­рю, поче­му они его назы­ва­ют? – Коза повы­си­ла голос и шум­но сгрыз­ла кара­мель. Фан­тик она сло­жи­ла несколь­ко раз, полу­чил­ся плот­ный квадрат.

- А как им назы­вать Пет­ра, — отклик­ну­лась Люся, — Васей?

- Ну поче­му сра­зу – Васей, — не согла­си­лась Коза, — наобо­рот, дядей Петей. Или по имени-отчеству.

- Дядя Петя съел мед­ве­дя, — рас­се­ян­но отве­ти­ла Люся, а ее сын, рас­кра­ши­ва­ю­щий лист бума­ги в чер­ный цвет, заметил:

- Это не по риф­ме вооб­ще. Дядя Федя – съел мед­ве­дя. А дядя Петя – съел в пакете.

- Что, — уточ­ни­ла Коза. Она на гла­зах багровела.

- Все что хочешь, — на бегу отве­тил Люсин сынок, он умчал­ся в свою ком­на­ту, раз­ма­хи­вая листом, пада­ли пят­на чер­ной крас­ки, стран­ным точеч­ным орна­мен­том вокруг.

- Ну, зна­ешь, Люд­ми­ла, — Коза отста­ви­ла вазу с кара­ме­лью, — если ты поз­во­ля­ешь так… если ты поз­во­ля­ешь со мной… насме­хать­ся над…

- Пере­стань, — ска­за­ла Люся, — ну пере­стань. Вот ты соби­ра­ешь­ся про­жи­вать жизнь вме­сте с моим быв­шим мужем.

- Неваж­но, — Коза дер­ну­ла пле­чом, сна­ча­ла левым, потом пра­вым, — это ваше реше­ние. Я его из семьи не уводила!

- Не уво­ди­ла. Да. Но я не об этом. Я о том, что не будет же твой ребе­нок его назы­вать по имени-отчеству.

- Что ты хочешь этим ска­зать? Напом­нить, что у меня нет сына?! – Коза свер­ху баг­рян­ца поси­не­ла. В резуль­та­те полу­чил­ся пур­пур­ный, коро­лев­ский цвет. Коза захо­те­ла уйти, хлоп­нув две­рью, но оста­лась и раз­вер­ну­ла ещё карамель.

- У тебя дочь есть, — ска­за­ла Люся.

- Я пом­ню, — ярост­но отве­ти­ла Коза.

- Мама, — вошла Зоя, на руках она дер­жа­ла одно­го щен­ка, вто­рой смеш­но путал­ся в Зои­ных ногах, — мама, они мой крос­со­вок сгрыз­ли, сгрыз­ли! Это не соба­ки, это боб­ры какие-то…

Коза с удо­воль­стви­ем при­ня­лась рас­ска­зы­вать Зое, поче­му нель­зя заво­дить домаш­них живот­ных. Небо за окном сме­ни­ло в окрас­ке кол­ло­ид­ное золо­то на кол­ло­ид­ное сереб­ро, смер­ка­лось, синий вечер и жел­тое солн­це из-за плот­ных обла­ков. Люся посмот­ре­ла на часы, слег­ка при­кос­ну­лась рукой ко лбу, лип­кая мас­ка стя­ги­ва­ет кожу и труд­но пове­рить в рас­цве­та­ю­щие на щеках розы. На щеках – розы, в свет­лых воло­сах – василь­ки и дру­гие луго­вые тра­вы, коло­сья пше­ни­цы спле­тут­ся с чер­то­по­ло­хом и клевером.

- Пони­ма­ешь, — Коза вздох­ну­ла, — я нахо­жусь в очень затруд­ни­тель­ном поло­же­нии. Про­сти, что я тебя дер­гаю, тебе явно не до меня, но мне не к кому боль­ше обратиться.

- Рас­ска­зы­вай, я в кори­до­ре, но все слы­шу, — Люся перед зер­ка­лом уда­ля­ла с лица мас­ку, мас­ка пре­вра­ща­лась в шари­ки ярко-зеле­но­го плот­но­го геля.

Коза меш­ка­ет в нере­ши­тель­но­сти. Ей труд­но начать рас­сказ; Козе не раз объ­яв­ля­ли, что все ска­зан­ное может быть обра­ще­но про­тив неё. Навер­ное, она про­мол­чит. Коза уже мно­го лет рабо­та­ет в паре с одним чело­ве­ком, Люси­ным мужем. И все­го несколь­ко недель (пять, для точ­но­сти) зна­ко­ма с дру­гим чело­ве­ком, мно­го стар­ше, по име­ни Фре­де­ри­ко, по фами­лии Унче­ли­но. Он ита­лья­нец, пред­ста­ви­тель дело­во­го парт­не­ра. Козу позна­ко­ми­ла с ита­льян­цем кол­ле­га, стар­ший мене­джер отде­ла про­даж – Еле­на. Неожи­дан­но Еле­на при­гла­си­ла Козу на про­то­коль­ный дело­вой обед – не хва­та­ло дамы, позд­ний час, нико­го уже не най­дешь, а Коза — на месте, уда­ча! — и вот там все и про­изо­шло, в мод­ном ресто­ране с пре­крас­ной кух­ней. Ита­лья­нец цело­вал Козе кон­чи­ки паль­цев, повто­ряя немно­гие рус­ские сло­ва, что запом­ни­лись ему: «Боль­шая, холод­ная, белая», а потом по-ита­льян­ски уже добав­лял мно­гое, раз­ное. Коза не пони­ма­ла, а Еле­на мог­ла бы пере­во­дить, она зна­ет язык, но в тот вечер Еле­на неваж­но себя чув­ство­ва­ла. «Подаг­ра», — гово­ри­ла Еле­на, сла­бо улы­ба­ясь белы­ми губа­ми с бело­го лица, ей все сочув­ство­ва­ли и под­ли­ва­ли спирт­ное; Коза выпи­ла пол­бу­тыл­ки ита­льян­ско­го вина, Фри­де­ри­ко поце­ло­вал ее пле­чо через два слоя одежд, пять недель назад.

Вряд ли умест­но бесе­до­вать об этом с Люсей, осо­бен­но сей­час. Люся сосре­до­то­че­на, вто­рая по сче­ту мас­ка тре­бу­ет слож­но­го сме­ши­ва­ния ингре­ди­ен­тов в фар­фо­ро­вой посу­де, даже какие-то про­цент­ные соот­но­ше­ния учте­ны, плот­ность и удель­ная мас­са вещества.

Коза не зна­ет еще, что Люся поста­ви­ла себе целью про­рас­тить на щеках розы, в воло­сах василь­ки и коло­сья пше­ни­цы, Коза мол­чит, пре­ры­ва­ет пау­зу отнюдь не заду­ман­ны­ми словами:

- Так что там у него за роди­те­ли. У Пет­ра тво­е­го. При­е­ха­ли, да?

- Отец, — кив­ну­ла Люся, — на днях позна­ко­ми­лись. При­ят­ный чело­век, вели­ко­леп­ный собе­сед­ник, они похо­жи с Пет­ром очень. Пода­рил мне серь­ги, белое золо­то с жем­чу­гом, ста­рин­ная рабо­та… Сей­час покажу…

Голос Люси зазву­чал глу­ше, нераз­бор­чи­вее, она ста­ра­лась не дви­гать лицом, тол­стым сло­ем накла­ды­вая све­же­при­го­тов­лен­ный состав. Коза встала.

- Пой­ду я, Люсь. Серь­ги потом. Мне еще гла­дить надо. Навер­ня­ка это белье зачем-то высохло.

Она немно­го лука­ви­ла. Белье, вполне веро­ят­но, и высох­ло, но ее ожи­да­ли уро­ки ита­льян­ско­го, ниче­го слож­но­го, диск и при­ло­же­ни­ем к нему – нетол­стый бук­лет, мето­ди­че­ское посо­бие, при­об­ре­ла пару дней назад в круп­ном книж­ном магазине.

- Ага, ты при­хо­ди, — нераз­бор­чи­во, но дру­же­люб­но попро­ща­лась Люся, закры­ла за Козой дверь, лег­ла посре­ди при­хо­жей на спи­ну, вытя­нув­ши ноги в поло­са­тых голь­фах. Подо­шел кот без име­ни, намек­нул о вечер­нем кормлении.

- Сей­час, — ска­за­ла Люся, — еще пять минут воз­дей­ствия. И всё.

Кот остал­ся сидеть рядом, посту­ки­вая раз­дра­жен­но хво­стом. В дверь позвонили.

«Коза теле­фон опять забы­ла, — досад­ли­во поду­ма­ла Люся, — а еще меня упре­ка­ет в несо­бран­но­сти. Не Коза, а овца».

Встать, со сто­ном рас­пря­мить спи­ну, прав Петр, надо схо­дить к хоро­ше­му ману­аль­но­му тера­пев­ту, встать, рас­пах­нуть дверь, не гля­дя с усмеш­кой ска­зать «ну ты и маша-рас­те­ря­ша», не услы­шать отве­та, под­нять глаза.

Обна­ру­жить на поро­ге высо­кую тем­но­во­ло­сую девуш­ку, пир­синг в носу, синий камень, похо­жий на сап­фир, но раз­ве дела­ют эти глу­пые серь­ги в нос с дра­го­цен­ны­ми кам­ня­ми, высо­кие ску­лы, уль­тра­ма­ри­но­вая кожа­ная курт­ка, лег­кое пла­тье, навер­ное, шел­ко­вое. Гла­за чело­ве­ка, гото­во­го на многое.

Немед­лен­но узнать её.

Не слы­шать, что она гово­рит, чув­ство­вать, как обле­та­ют неж­ные лепест­ки роз со щек, как не про­рас­тут в свет­лых воло­сах василь­ки, коло­сья пше­ни­цы, чер­то­по­лох с кле­ве­ром и дру­гие луго­вые травы.