Люби меня как я тебя

Чер­тов­ски жал­ко, что сей­час почти уте­рян такой пласт под­рост­ко­вой суб­куль­ту­ры, как деви­чьи тет­ра­ди. Днев­ни­ки. Аль­бо­мы. Дети плот­но обос­но­ва­лись вкон­так­те и в фейс­бу­ке, это хоро­шо, пра­виль­но и в духе вре­ме­ни, но аль­бо­мов жал­ко. Вот в мое вре­мя каж­дая ува­жа­ю­щая себя девоч­ка обя­за­на была иметь а) песен­ник и б) анке­ту для дру­зей. В песен­ни­ках накле­и­ва­лись вол­шеб­ные кол­ла­жи из раз­би­тых сер­дец, мехо­вых котят, рос­кош­ных сереб­ри­стых цве­тов и улы­ба­ю­щих­ся жен­ских лиц, выстри­жен­ных из упа­ко­вок от туа­лет­но­го немец­ко­го мыла. В песен­ни­ках запи­сы­ва­лись чудес­ные народ­ные сти­хи: «В тур­ла­ге­ре, пом­ню я, уви­дел тебя и что же, я понял тогда, что ты для меня на све­те все­го доро­же! Все косы твои да бан­ти­ки, да прядь золо­тых волос, гла­за голу­бой Атлан­ти­ки, да милый кур­но­сый нос!». К народ­ным сти­хам при­ла­га­лись народ­ные аккор­ды, ля-минор и ещё пароч­ка. В песен­ни­ках дава­лись чудес­ные сове­ты на слож­ные слу­чаи жиз­ни. Нра­во­учи­тель­ные: «Люби цве­ты, люби их дух, люби маль­чи­шек, но не двух», или толе­рант­ные: «Не желай, чтоб тебя полю­би­ли вес­ной, когда в саду рас­пус­ка­ют­ся розы, а желай, чтоб тебя полю­би­ли зимой, когда холод, сне­га и моро­зы». В песен­ни­ках стра­нич­ки цело­ва­ли, гла­ди­ли и зали­ва­ли негорь­ки­ми слезами.

Нет чис­ла на самом деле: «Не бой­ся к дру­гу опоз­дать, кто любит, тот уме­ет ждать», или вот пре­лест­ное, толь­ко для дево­чек: «Мень­ше пуд­ры, мень­ше крас­ки, мень­ше строй маль­чиш­кам глаз­ки, боль­ше гор­до­сти, ума — ты понра­вишь­ся сама!» Или аль­тер­на­тив­ное желез­ной гете­ро­сек­су­аль­но­сти: «Све­та — роза, Све­та — мак, Све­та — оду­ван­чик! Ой, люб­лю тебя я так, жаль, что я не маль­чик!» Маль­чи­кам, кста­ти, тоже были доб­рые поже­ла­ния, доволь­но спор­ные: «Ребя­та! Не стес­няй­тесь! Если люби­те дев­чон­ку, сра­зу при­зна­вай­тесь! если любишь, так люби, а не любишь, так скажи!«Один из листов акку­рат­но скла­ды­вал­ся гар­мош­кой, на каж­дой гра­ни выпи­сы­ва­лась часть кра­си­вой длин­ной фра­зы: Открой листок/ Ещё разок/ Ну что же ты копаешься/ Быть может, догадаешься/ Что/ Я/ Тебя люблю.

Такие заме­ча­тель­ные глу­по­сти, такое уют­ное вре­мя­про­вож­де­ние — читать неиз­вест­но когда, неиз­вест­но кем, но имен­но к тво­е­му душев­но­му состо­я­нию сочи­нен­ное: «Поче­му так быва­ет часто? Любишь ты, но не любит он, серд­це жжет, но- увы! — напрас­но, не в тебя он совсем влюблен…»

Или вот обо­жаю, обо­жаю: «Мы любовь свою схо­ро­ни­ли, крест поста­ви­ли на моги­ле, сла­ва Богу! — ска­за­ли оба, толь­ко вста­ла она из гро­ба, уко­риз­нен­но нам кивая: что вы сде­ла­ли, я же живая!..»

Сле­пой поэт Аса­дов заучи­вал­ся про­сто сбор­ни­ка­ми, вот это веч­ное: «Гор­дым лег­че, гор­дые не пла­чут от стра­да­ний и душев­ной боли, на чужих доро­гах не мая­чат, о люб­ви, как нищие, не молят…» Или мно­го­стра­нич­ное, нази­да­тель­ное: «Они сту­ден­та­ми были, они друг дру­га любил, ком­на­та в восемь мет­ров — чем не семей­ный дом?..»

Чест­но, все это пишу по памя­ти, глу­по улы­ба­юсь, мне при­ят­но. Дуроч­ки, какие смеш­ные милые дуроч­ки, да.

Я была боль­шая спе­ци­а­лист­ка по имен­но анке­там. Име­ла самую гигант­скую в парал­ле­ли по коли­че­ству задан­ных вопро­сов, неве­ро­ят­ным чис­лом три­ста с чем-то. Там было все. Начи­ная от кон­до­вых: «Маль­чик, кото­рый тебе нра­вит­ся» — девоч­ки затей­ли­во впи­сы­ва­ли ини­ци­а­лы типа В.Э. или А.Я., до фило­со­фи­че­ских: «Какая раз­ни­ца меж­ду друж­бой и хоро­шим отно­ше­ни­ем к чело­ве­ку? При­ве­ди при­ме­ры.», или «Пред­ставь, что ты стал сви­де­те­лем вот такой слож­ной ситу­а­ции… (опи­сы­ва­лось нечто нево­об­ра­зи­мое, я люби­ла пофан­та­зи­ро­вать на досу­ге) Твои действия?»

Поже­ла­ние хозяй­ке анке­ты, куда без это­го, обя­за­тель­ное логи­че­ское завер­ше­ние. Пом­ню, одна доб­рая зна­ко­мая мне поже­ла­ла: «быть немно­го поум­нее», я старалась.

Разу­ме­ет­ся, девя­но­сто про­цен­тов содер­жи­мо­го тай­ных и не очень тай­ных деви­чьих тет­ра­док посвя­ща­лось люб­ви, а чему же ещё. Пом­ню, как-то мы с дву­мя ста­рин­ны­ми подру­га­ми дет­ства запол­ня­ли анке­ту нашей слег­ка сума­сшед­шей одно­класс­ни­цы Т. у меня дома, а в пере­ры­вах гада­ли. На нит­ках. Бра­лись три нит­ки рав­ной дли­ны, вру­ча­лись взвол­но­ван­ным участ­ни­цам, под­жи­га­лись одно­вре­мен­но тре­мя спич­ка­ми как-то, и чья чер­то­ва нит­ка быст­рее сго­рит, тот пер­вой вый­дет замуж. Одной из моих ста­рин­ных подруг дет­ства — С. быст­ро наску­чи­ла такая мало­ин­те­рес­ная заба­ва, она вско­чи­ла на роди­тель­ский крас­ный диван, отку­да про­ора­ла, при­зыв­но нам жестикулируя:

- Так, вни­ма­ние всем сюда! — С. была пио­нер­ским лиде­ром, — пра­ви­ло пра­вой руки!

Мы со ста­рин­ной подру­гой А. замол­ча­ли — не то что­бы уж очень ува­жа­ли вся­кие демо­кра­ти­че­ские цен­тра­лиз­мы, но поба­и­ва­лись С.

- Глав­ный тест года! Момен­таль­ное осо­зна­ние сво­е­го места на любов­ной лест­ни­це! — выкри­ки­ва­ла С., под­пры­ги­вая на сво­их недлин­ных ножках.

Мы заин­те­ре­со­ва­лись. При­се­ли осто­рож­но рядом.

- Отве­ча­ем быст­ро и не раз­ду­мы­вая! — С. ещё раз под­прыг­ну­ла, попра­ви­ла зави­тые каш­та­но­вые воло­сы, очень густые, у нее и сей­час они пре­крас­ные, толь­ко выкра­ше­ны в раз­ные цве­та, — на школь­ной дис­ко­те­ке вы види­те незна­ко­мо­го сим­па­тич­но­го маль­чи­ка! Он при­лич­но одет и кра­си­во тан­цу­ет в боль­шом кру­гу! Вы: да! нет! Не знаю! Отве­чай­те! Ну!

- Что — да? — попы­та­лась несме­ло спро­сить я, — а что — нет? Что — не знаю?

А. оро­бе­ла окон­ча­тель­но. Я, если чест­но, С. и сей­час немно­го робею. Чего уж там.

- Отве­чать! — рявк­ну­ла ста­рин­ная подру­га дет­ства С., — да! Нет! Не знаю!

- Нет, — писк­ну­ла А. Она заго­ро­ди­лась от С. обе­и­ми рука­ми и отполз­ла по дива­ну на самый край, уткнув­шись в поли­ро­ван­ный бок книж­но­го шкафа.

- Не знаю, — про­мям­ли­ла я, уклонистка.

- ДА! — гор­до выкрик­ну­ла С., — ДА!

Как ни стран­но, навсе­гда опре­де­лив этим крат­ким опро­сом жиз­нен­ное кре­до каждой.