Вероника, которая тоже обязательно умрет

Ска­жем, одна жен­щи­на, Веро­ни­ка. Ведет совер­шен­но рос­кош­ную по мно­гим мер­кам жизнь: ее ценят на рабо­те, поба­и­ва­ют­ся сосе­ди, обо­жа­ет ребе­нок, и охот­но при­гла­ша­ют в гости дру­зья. В этом году руко­вод­ство достой­но пре­ми­ро­ва­ло ее каж­дый месяц. У Веро­ни­ки отмен­ное здо­ро­вье, абсо­лют­ное отсут­ствие седи­ны, гла­за сиам­ской кош­ки и изящ­ные коле­ни. Она чита­ет клас­си­ков лите­ра­ту­ры, а так­же новую жен­скую про­зу. Веро­ни­ка не любит гото­вить, но поло­же­ние мате­ри обя­зы­ва­ет, и она изоб­ре­та­ет лег­кие в испол­не­нии блю­да для пол­но­цен­но­го дет­ско­го пита­ния. Ребе­нок поми­мо обще­об­ра­зо­ва­тель­ной посе­ща­ет худо­же­ствен­ную шко­лу, моет посу­ду и выно­сит мусор почти без напо­ми­на­ний. Быв­ший муж помо­га­ет мате­ри­аль­но, при­чем непло­хо. Роди­те­ли живут дале­ко. Отту­да, изда­ле­ка, еже­не­дель­но зво­нят ей про хоро­шее настро­е­ние и успе­хи в воз­де­лы­ва­нии земель.

Еще у Веро­ни­ки есть любов­ник. Такой, соот­вет­ствен­но, муж­чи­на. По име­ни, ска­жем, Ана­то­лий. Они зна­ко­мы дав­но, но отно­ше­ния, похо­жие на роман­ти­че­ские, сло­жи­лись пару лет назад. Ана­то­лий — муж­чи­на без осо­бых затей, семей­ное поло­же­ние его запу­тан­ное, луч­ше не углуб­лять­ся в дета­ли, да и неза­чем. Но Ана­то­лий суще­ству­ет, его мож­но поще­ко­тать, накор­мить ужи­ном и обнять за шею. Веро­ни­ка пред­по­чи­та­ет посту­пать иначе.

Встре­ча с Ана­то­ли­ем назна­че­на на пят­ни­цу. Уже с вече­ра сре­ды Веро­ни­ка начи­на­ет тре­во­жить­ся. Она не спит ночью, ходит по квар­ти­ре и ищет сло­ва. Какие-то осо­бые сло­ва, изме­нив­шие бы ситу­а­цию в корне — неваж­но, она их все рав­но не най­дет. Утром соби­ра­ет­ся на рабо­ту, недо­люб­ли­ва­ет свое заспан­ное лицо в зер­ка­ле, тычет тушью в глаз и про­ли­ва­ет сле­зы, немно­го. На рабо­те оби­жа­ет­ся на сослу­жив­цев, они нароч­но все пере­пу­та­ли на ее сто­ле и укра­ли люби­мый каран­даш, ост­ро зато­чен­ный. Вече­ром под руку попа­да­ет­ся ребе­нок, ему гово­рит­ся тра­ди­ци­он­ное: «Мать для тебя все, а ты зуб­ной пас­той весь кран изма­зал», зво­нит подру­га, попа­да­ет и ей: «Ну конеч­но, какое тебе дело до моих проблем!..»

Ночь Веро­ни­ка не спит опять, выхо­дит на бал­кон, смот­рит на ули­цу, все эти огни и хочет­ся пла­кать. Она пла­чет, ярост­но рас­ти­рая щеки ладо­ня­ми, чуть цара­па­ет себя по высо­кой ску­ле. О Гос­по­ди, — под­пры­ги­ва­ет, — еще луч­ше, как я зав­тра с рас­ку­ро­чен­ной мор­дой!.. При­жи­га­ет цара­пи­ну теп­лой вод­кой. Пьет воду, смот­рит на отку­по­рен­ную бутыл­ку вер­му­та, остав­шу­ю­ся со дня рож­де­ния, нали­ва­ет пол­бо­ка­ла, при­ни­ма­ет лекар­ством. Засы­па­ет, видит тягост­ные сны про неза­пла­ни­ро­ван­ную бере­мен­ность и нищету.

Сле­ду­ю­щим днем она под­черк­ну­то неза­ви­си­ма, цара­пи­на зату­ше­ва­на тональ­ным кре­мом, каб­лу­ки туфель ост­ры, как кин­жа­лы. Ост­ро­ум­но пере­ру­ги­ва­ет­ся с кол­ле­га­ми, аргу­мен­ти­ро­ван­но отста­и­ва­ет свое мне­ние в дис­кус­сии с началь­ни­цей. Внут­ри осо­бая пру­жи­на закру­че­на неимо­вер­но туго и закру­чи­ва­ет­ся еще. Ника­ких спе­ци­аль­ных наря­дов, ниче­го подоб­но­го — откры­ва­ет дверь авто­мо­би­ля Ана­то­лия в кор­по­ра­тив­ном тем­но-зеле­ном костю­ме, на шее пла­ток. Скре­щи­ва­ет лодыж­ка­ми кра­си­вые ноги. Укло­ня­ет­ся от поце­луя. Хму­рит­ся на Ана­то­ли­е­ву улыбку.

«Куда поедем? — радост­но спра­ши­ва­ет, тем не менее, Ана­то­лий. — Тут стейк-хаус все хва­лят, не жела­ешь ли хорр­ро­ший кусок мяса?»

Веро­ни­ка пре­зри­тель­но смот­рит мимо и тяже­ло мол­чит. «Пра­виль­но, — нако­нец про­из­но­сит она, — то есть, про­грам­ма наша без изме­не­ний: пожрать — луч­ше мяса, поку­рить, потра­хать­ся. И все. Так?»

Ана­то­лий взды­ха­ет. Вооб­ще-то, имен­но так, но отче­го-то при­зна­вать­ся неудоб­но. Весь вечер Веро­ни­ка дерз­ка и агрес­сив­на. Ана­то­лий хва­лит крас­ное вино. Она со зво­ном кла­дет вил­ку и гово­рит тоном госу­дар­ствен­но­го обви­ни­те­ля: «Пра­виль­но, вино хоро­шее. И с кем же ты его рань­ше про­бо­вал? Со сво­ей про­сти­тут­кой?» Ана­то­лий за рулем чуть пре­вы­ша­ет ско­рость, она пони­ма­ю­ще кива­ет и пере­хо­дит к мно­же­ствен­но­му чис­лу: «Пра­виль­но, поспе­ши, а то тебя зажда­лись уже… Твои проститутки…»

В фина­ле, уже в соб­ствен­ной квар­ти­ре, Веро­ни­ка устра­и­ва­ет пол­ную дра­ма­тиз­ма сце­ну: «Пра­виль­но, я тебе вооб­ще! вооб­ще! вооб­ще! не нуж­на! Ты даже к сек­су стал рав­но­ду­шен! Да! Ну, поче­му­у­у­уу?! Я две ночи не спа­ла, две ночи! Изнерв­ни­ча­лась вся! Изве­лась! А тебе все, как с гуся вода! Пра­виль­но, чего тут со мной вре­мя-то терять, когда тебя дожи­да­ют­ся про­сти­тут­ки в чул­ках с бантами!..»

Ана­то­лий мрач­не­ет. Натя­ги­ва­ет нос­ки. Веро­ни­ка отни­ма­ет один и пря­чет за спи­ну: «А вот не отдам, не отдам, иди к сво­им про­сти­тут­кам босой!..» Заде­ва­ет тум­боч­ку, с нее пада­ет будиль­ник, ловит на лету. Ста­ра­ет­ся не шуметь, не будить ребен­ка. Ана­то­лий засте­ги­ва­ет ремень, мас­сив­ная пряж­ка бле­стит в све­те настоль­ной лам­пы. Сни­ма­ет со сви­те­ра беле­сую нит­ку. «Ах, вот как?! — шепо­том кри­чит Веро­ни­ка, — избав­ля­ешь­ся от моих сле­дов? Мас­ки­ру­ешь­ся? Умный какой! А получи-ка!»

Она хва­та­ет со сто­ла блю­до с вино­гра­дом, обры­ва­ет яго­ды с гроз­ди, давит их в кула­ке, по запя­стью и заго­ре­ло­му пред­пле­чью бежит тем­ный сок. Швы­ря­ет полу­чив­шим­ся пюре в Ана­то­лия, на его гру­ди рас­плы­ва­ют­ся малень­кие крас­ные пят­на, буд­то бы серд­це его слег­ка разбито.

Он мол­ча и гроз­но выхо­дит в кори­дор в одном нос­ке, истер­зан­ном сви­те­ре, мгно­вен­но обу­ва­ет­ся и тянет­ся к неслож­но­му зам­ку. «А вот не пущу, не пущу, — рыда­ет негром­ко Веро­ни­ка, — погу­бил ты меня, погу­бил! И я тебя погуб­лю, погублю!»

Ана­то­лий, сце­пив зубы, отстра­ня­ет Веро­ни­ку, выхо­дит на лест­ни­цу. Она выпры­ги­ва­ет сле­дом, в одном белье, с горя­щи­ми гла­за­ми, рас­ца­ра­пан­ной щекой и поте­ка­ми туши по телу. Име­ет­ся даже на пле­чах, даже на живо­те. Уже не забо­тясь о зву­ко­вом режи­ме, кри­чит: «И все! И все! И доро­гу забудь сюда! Сво­лочь!», рыда­ет в голос, садит­ся на кор­точ­ки у сте­ны, кра­ше­ной мас­ля­ной краской.

Ана­то­лий хло­па­ет подъ­езд­ной две­рью вни­зу, слыш­но, как он вызы­ва­ет так­си — свою маши­ну забе­рет зав­тра, отра­бо­тан­ный вари­ант. Веро­ни­ка сидит на кухне, хлю­па­ет зеле­ным чаем, наби­ра­ет смс. «Доро­гой Ана­то­лий, про­сти меня, пожа­луй­ста, я про­сто обе­зу­ме­ла от люб­ви к тебе и рев­но­сти», ста­вит два смай­ли­ка с поце­лу­я­ми. Умы­ва­ет­ся, ложит­ся спать. Ана­то­лий отзо­вет­ся зав­тра бли­же к полу­дню, когда отпра­вит­ся за авто­мо­би­лем. Они неж­но пого­во­рят по теле­фо­ну, назна­чат встре­чу на сле­ду­ю­щую пят­ни­цу. Суб­бо­ту, вос­кре­се­нье и поне­дель­ник Веро­ни­ка про­ве­дет в бла­жен­ном состо­я­нии кем-то люби­мой жен­щи­ны. Она будет сочи­нять забав­ные одно­сти­шья и отправ­лять их Ана­то­лию. Испе­чет пирог с рыбой. При­гла­сит подруг в дом. Ана­то­лий напи­шет ей, что она — пре­лесть и луч­шая из богинь. Во втор­ник Веро­ни­ка лег­ко задумается.

А уже с вече­ра сре­ды нач­нет тревожиться.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.