Ксения, хватит

К ней мож­но зай­ти домой в любой день, в любой час, вы обя­за­тель­но уви­ди­те в про­стор­ной перед­ней нерас­пе­ча­тан­ные кар­тон­ные короб­ки со вся­ким това­ром: кухон­ный ком­байн, сти­раль­ная маши­ной, хле­бо­печ­ка, плаз­мен­ная панель. Что это, допу­стим, спра­ши­ва­е­те вы обоб­щен­но, кру­тя в руках нечто без опо­зна­ва­тель­ных зна­ков, а Ксе­ния улы­ба­ет­ся и отвечает:

- Так, пустя­ки. Теле­ви­зор — Васи­лий пода­рил, паро­вар­ку – Кон­стан­тин, гла­диль­ный ком­байн – Аль­фред. Это – кол­лек­ци­он­ный зава­роч­ный чай­ни­чек на две пер­со­ны. Женя утвер­жда­ет, что дол­го охо­тил­ся за ним на аук­ци­оне e‑bay.

При­гла­ша­ет в гости­ную, в Ксе­ни­и­ном доме не при­ня­то про­во­дить вре­мя на кухне, да и кух­ни, как тако­вой, нет – про­стран­ство локаль­но­го цве­та фук­сии пло­ща­дью око­ло четы­рех квад­рат­ных мет­ров, бар­ная стой­ка бле­стит, бока­лы под­ве­ше­ны нож­ка­ми вверх, газо­вая пли­та отсут­ству­ет, и любая дру­гая тоже. Здесь мож­но толь­ко отку­по­рить выну­тую их холо­диль­ни­ка бутыл­ку фран­цуз­ско­го шам­пан­ско­го с обшир­ной жел­той этикеткой.

- Любов­ник пода­рил, — небреж­но бро­са­ет она и направ­ля­ет палец с акри­ло­вым ног­тем — аква­ри­ум­ный дизайн, лом­ти­ки арбу­за и муравьи — на акку­рат­ный ящи­чек, напо­ло­ви­ну запол­нен­ный таким шам­пан­ским.- Вла­ди­слав Оле­го­вич, я рас­ска­зы­ва­ла тебе? Он толь­ко такое пьет. И меня при­учил. Гур­ман, гурман…

Вы ниче­го не спра­ши­ва­е­те, но Ксе­ния настро­е­на дру­же­люб­но и немно­го объ­яс­ня­ет, плав­но жести­ку­ли­руя холе­ны­ми паль­ца­ми на уровне кра­си­во­го лица:

- Ниче­го осо­бен­но­го. Здесь глав­ное – чет­ко соблю­дать гра­фик и не бол­тать лиш­не­го. Я пунк­ту­аль­на от при­ро­ды. И молчалива.

В гости­ной Ксе­ния уса­жи­ва­ет­ся на кожа­ное крес­ло неж­но-неж­но-песоч­но­го цве­та, вы раз­ме­ща­е­тесь на вто­ром таком же, чуть поодаль рас­ко­ря­чил­ся соот­вет­ству­ю­щий диван, похо­жий на пусты­ню Саха­ру. Сто­лик око­ло кругл, осно­ва­те­лен, неве­лик по раз­ме­ру, но опор­ная един­ствен­ная нога впе­чат­ля­ет. Ксе­ния про­тя­ги­ва­ет впе­ред бокал, он сопри­ка­са­ет­ся с вашим, при­ят­ный звон, она широ­ко улы­ба­ет­ся и произносит:

- Пусть все наши про­бле­мы реша­ют­ся по мере возникновения!

Вы дога­ды­ва­е­тесь, что это тост, отпи­ва­е­те вина, мяг­кий вечер­ний свет отра­жа­ет­ся в метал­ле пепель­ни­цы слож­ной фор­мы и уда­ря­ет вам в гла­за, вы зажмуриваетесь.

Ксе­ния негром­ко сме­ет­ся, пред­ла­га­ет зака­зать из япон­ско­го ресто­ра­на рол­лов и лап­ши-удон, вы реши­тель­но отка­зы­ва­е­тесь, она удив­ля­ет­ся, выхо­дит из ком­на­ты, отве­ча­ет на теле­фон­ный звонок.

Вер­нув­шись, заку­ри­ва­ет корич­не­вую сига­рил­ку из раз­но­цвет­ной узкой пач­ки, дове­ри­тель­но сообщает:

- Ну и пра­виль­но. Сей­час Вита­лий при­е­дет, все при­ве­зет. Что это мы сама будем себе еду зака­зы­вать, да?

Вы вспо­ло­ше­но гово­ри­те, допу­стим, что это за Вита­лий, не надо ниче­го при­во­зить, ника­кой еды, я ухо­жу, Ксе­ния, хватит.

Она гла­дит вас по пле­чу, выды­ха­ет в ответ бело­ва­тый дым, коль­ца на ее заго­ре­лой руке сдер­жан­но сия­ют, и зво­нит домофон.

Вита­лий появ­ля­ет­ся с буке­том цве­тов, боль­шим под­но­сом и несколь­ки­ми суд­ка­ми. На под­но­се – фар­ши­ро­ван­ная щука, в суд­ках – овощ­ное рагу, мари­но­ван­ные гри­бы и про­сто отвар­ной кар­то­фель с укро­пом. Вита­лий очень любит Ксе­нию, не сво­дит глаз. Она гово­рит, что очень сожа­ле­ет, но рыбу без спе­ци­аль­но­го соуса есть не может. Вита­лий под­хва­ты­ва­ет­ся и убе­га­ет, убегает.

- А как ты дума­ешь? – Ксе­ния вста­ет и смот­рит через свет­лую вуаль зана­вес­ки на ули­цу, — они, по-тво­е­му, долж­ны даром поль­зо­вать­ся моей моло­до­стью, кра­со­той? Насла­ждать­ся блес­ком мое­го интел­лек­та? Пусть платят.

Вы мол­чи­те, пото­му что ска­зать, соб­ствен­но, нече­го. Они пла­тят. Кожа­ный диван неж­но-неж­но-песоч­но­го цве­та, два соот­вет­ству­ю­щих крес­ла, шуба из канад­ской нор­ки, шля­па автор­ской рабо­ты, и еще одна, и мно­го обу­ви, и име­ни­тые сумоч­ки рос­сы­пью, и малень­кий мод­ный авто­мо­биль, и боль­шая мод­ная квартира.

Ксе­ния ходит по ком­на­те, тем­ные воло­сы отле­та­ют и замет­но, что моч­ка лево­го уха акку­рат­но закле­е­на телес­но­го цве­та пластырем.

- Ерун­да, — гово­рит она, — один сума­сшед­ший влюб­лен­ный в при­пад­ке стра­сти над­ку­сил. Мужчины…
Вы мол­чи­те, пото­му что ска­зать, соб­ствен­но, нече­го. Вам нико­гда не отку­сы­ва­ли в при­пад­ках стра­сти части тела, и соб­ствен­ная жизнь вне­зап­но кажет­ся уны­лой и про­жи­той зря.

Ксе­ния при­ку­сы­ва­ет губу:

- Напрас­но я зате­я­лась с этим соусом, — сожа­ле­ет она, — сей­час про­ез­дит три часа… А зав­тра рано вста­вать и вооб­ще, надо еще выбрать костюм, а то всю неде­лю хожу в темных.

Ксе­ния — высо­ко­по­став­лен­ная госу­дар­ствен­ная чинов­ни­ца, ее рабо­чий день регла­мен­ти­ро­ван, рав­но как и стро­гий гардероб.

Вы уйде­те в совер­шен­ной рас­те­рян­но­сти, пото­му что вдо­ба­вок ко все­му обна­ру­жи­те в ван­ной ком­на­те на рако­вине око­ло без­за­щит­но обна­жен­но­го брус­ка мыла наруч­ни­ки и непо­нят­но­го назна­че­ния кожа­ную лопа­точ­ку. Ксе­ния при­под­ни­мет бро­ви и убе­рет все это в зер­каль­ный под­вес­ной шкаф, рек­ви­зит, ска­жет она, бута­фо­рия, а ты не любишь такие игры, а?

Ксе­ния, хва­тит, покрас­нев, про­мям­ли­те вы, не совсем пони­мая, о чем речь вообще.

Вы встре­ти­тесь сле­ду­ю­щий раз через вре­мя, года через три. Или четы­ре. Вы буде­те воз­вра­щать­ся вече­ром домой, обще­ствен­ный транс­порт, лица пас­са­жи­ров немно­го уже рас­слаб­ле­ны, еще не стем­не­ло, пото­му что нако­нец вес­на. В вашей сум­ке забле­ет теле­фон, вы что-то отве­ти­те, нажме­те на отбой, посмот­ри­те вокруг и тут уви­ди­те ее. Пустое лицо, блек­лые гла­за, лоб, рас­чер­чен­ный тре­мя мор­щи­на­ми вдоль и дву­мя – попе­рек. Воло­сы глад­ко заче­са­ны назад и убра­ны в лос­ня­щий­ся узел на шее, левое ухо цеп­ля­ет взгляд сво­ей несу­раз­но­стью. Вы при­смот­ри­тесь, и уви­ди­те. Пол­ное отсут­ствие моч­ки, в сущ­но­сти – куль­тю. Корич­не­вую боло­нье­вую курт­ку с надо­рван­ным маль­чи­ше­ским шев­ро­ном на рука­ве, гру­бые гряз­но­ва­тые ботин­ки, силь­но потре­пан­ные джин­сы с пят­на­ми то ли мас­ла, то ли чего.

Ксе­ния, вос­клик­не­те вы, Ксе­ния, при­вет, как ты тут, сколь­ко лет, а я вот еду с работы.

- При­вет, — она чуть накло­нит­ся впе­ред, — при­вет. И я еду. С работы.

Вы буде­те гово­рить что-то еще, пыта­ясь как-то сгла­дить оче­вид­ную нелов­кость, наро­чи­то ожив­лен­но рас­ска­зы­вать о судь­бах общих зна­ко­мых, об успе­хах сво­ей доче­ри, о служ­бе. Она ска­жет все­го несколь­ко слов, когда нач­нет про­би­рать­ся к выходу.

- У меня тоже доч­ка, — накло­нит голо­ву к пле­чу, — малень­кая еще, пол­то­ра года. Она не совсем здо­ро­ва, сей­час в реа­би­ли­та­ци­он­ном цен­тре. Я вот думаю часто, как же хоро­шо сапе­рам. Если они оши­ба­ют­ся, то это совер­шен­но точ­но – послед­ний раз.

Вам пока­жет­ся, что она сей­час запла­чет, что ты, что ты, забор­мо­че­те вы, мел­ко качая голо­вой, глав­ное – ты есть, доч­ка есть, а осталь­ное — как-то нала­дит­ся, навер­ное, что ты, Ксе­ния, хватит.

худож­ник: Анже­ла Джерих