Ну вот, уже и первый снег выпадал, и даже второй выпадал, и среднесуточная температура пару дней держалась ниже нуля, пришла пора рассказывать истории в жанре рождественских. Такие истории должны повествовать обязательно о чудесах, происходящих на ровном месте с обыкновенными людьми, как это ни банально и ни опротивело тонким ценителям. К примеру, пусть дано ровное место и обыкновенная женщина. «А как ее звали?» — спросил как-то давно С. Я. Маршак. «Кто звал, тот и знал, — ответил он сам себе, — а вы не знаете». Но пусть ее звали — Лена.
Лена как-то смотрела телевизор, ела бутерброд с сыром и ветчиной, и у нее зазвонил телефон. Лена сказала: «Алло». Телефон сказал: «Ленка, опять тупишь дома? Отрывай задницу от дивана и пошли развлекаться». Это была Ленина подруга Зоя, она все время хотела привлечь Лену к развлечениям, не получалось. Зоя обычно выкрикивала что-нибудь особенно обидное на прощание, например: «Ну и просидишь одна до пенсии, недолго осталось!», так поступила она и сейчас.
Лена внезапно расстроилась. Да что это такое, подумала она, не хочу я до скорой пенсии сидеть одна! У меня вполне может быть личная жизнь, вон, Сара Джессика Паркер зажигает, и ничего.
Лена не очень знала, как зажигать. Но сделать что-то судьбоносное хотелось. Она не стала доедать бутерброд, она открыла ноутбук, и на нее уставилась собственная физиономия со страницы известного социального сайта. Она слышала, что люди часто используют этот сайт в целях познакомиться, обрести друзей, соратников в борьбе, а также — новую любовь. Лена хотела любви.
Обратила внимание на маленькую фотографию мужчины. Он появился нечаянно, что-то кому-то комментировал, несущественное. Лицо его было почти не различимо, в глаза бросалась военная форма. Военные люди дисциплинированы по определению, подумала Лена. Значит, каких-то неприятных сюрпризов можно не ожидать. Лена боялась неприятных сюрпризов на пути обретения новой любви. Она придвинулась телом к ноутбуку и написала военному мужчине письмо. Недлинное. Вот такое: «Приветствую вас и поздравляю с профессиональным праздником». Лена не имела в виду ничего конкретного, просто нужно же было с чего-то начать.
Военный мужчина не отзывался. Ну и ладно, независимо подумала Лена, не очень-то и хотелось. Я сама виновата, написала какую-то чушь — профессиональный праздник. И тут монитор мигнул (на самом деле, конечно, не мигал) и возвестил о новом сообщении. Лена испуганно клацнула мышью. В легком замешательстве прочитала: «Большое спасибо, очень люблю двадцать третье октября, всегда отмечаю этот день. Не хотите присоединиться?»
Лена быстро набрала: «Пожалуй, хочу». Ответ пришел тотчас: «Отмечать двадцать третье октября логично именно двадцать третьего октября. Через два часа в кафе «Ласточка» будет вам удобно?»
Лена посмотрела на часы и лихорадочно задвигалась. Вызвала такси. Отрыла в сумке пудру цвета загара, пробник духов «Eaudemoiselle de Givenchy», новые духи пахли мандаринами и поэтому — елкой. Когда пахнет мандаринами, всегда хочется новогодних приключений Маши и Вити.
Такси отзвонило ритуальным звоном, Лена застегнула пальто, взяла шарф и ступила на новый путь. Интересно, думала она, узнаю ли я военного мужчину не в униформе? Я даже не очень помню его имя. Вроде бы Сергей. Но не исключено, что Станислав. Разве что осведомиться у социальной сети? Некогда, некогда, ведь опаздывать нехорошо.
Не опоздала. Военный мужчина тоже не опоздал.
Он был в гражданских широких джинсах и необычной полосатой куртке, Лена сразу узнала его. В руках военный мужчина держал букет цветов. Это были розы. Военный мужчина странно нерешительно топтался у дверей заведения, Лена выдохнула, как перед принятием крепкого алкоголя, шагнула вперед и сказала: «Здравствуйте, Сергей». «Здравствуйте, — ответил военный мужчина, — только я Станислав». «Я так и предполагала», — не стала спорить Лена.
Они помолчали секунд тридцать. Военный мужчина осторожно сказал: «А вы, стало быть, Юлия?». «Можно сказать и так», — приветливо кивнула Лена, ей было неловко за свой дебют с «Сергеем», она решила со временем намекнуть, что не Юлия.
Зашли в «Ласточку». Праздные посетители выпивали пиво и ели шашлык из различных сортов мяса. По небольшому подиуму, изображающему сцену, ходила начинающая певица — красивая девочка с копной темных волос и в блестящем платье. Лена и Станислав уселись на мягкие диванчики. «П‑простите, — чуть заикаясь, обратился к ним официант в черном жилете поверх желтой футболки, — п‑ппростите, но на мягкие диванчики у нас принято садиться в случае заказа клиентом блюд и напитков категории А».
Станислав посмотрел на Лену. Лена посмотрела на официанта. «Это как раз наш случай», — хором сказали они и остались на диванчике. «Юлия, — говорил тем временем Станислав, Лена неловко улыбалась, — Юлия, слушайте, как здорово, что мы встретились. Я сейчас буду нести какую-нибудь ерунду, вы не обращайте внимания, если можно. Если честно, я волнуюсь. Последний раз я чувствовал себя таким идиотом, когда в седьмом классе выставил на конкурс коллаж-аппликацию на тему «два мира — два детства», а ее сочли не отвечающей условиям состязания».
Лена слушала, отпивала понемногу белое вино категории «А», оно было хорошо охлаждено и удачно сочеталось со спагетти. Лена была рада, что Станислав разговаривает и разговаривает, она хотела времени, чтобы адаптироваться и окрепнуть в ситуации. Осматривалась с интересом по сторонам. Образ Лениной жизни не предполагал частого посещения ресторанов и кафе, все ей было в новинку. Например, высокая девушка в поразительно короткой юбке, расхаживающая туда-сюда перед сценой и меж столиков. Девушка заламывала худые руки странным, птичьим и ломким движением, обращалась с вопросами к проходящему мимо обслуживающему персоналу. Персонал не отвечал, пробегая с подносами, полными графинов водки и пива категории «Б».
«Юлия, — Станислав тронул ее за руку, — а вы, в принципе, чем занимаетесь?»
«Я ветеринар, — Лена оживилась, про свою профессию она могла говорить долго, — работаю в ветлечебнице. Доктор Айболит, слыхали?»
«Скорее, не слыхал. У меня нет домашних животных. Когда-нибудь я обязательно заведу ээээ, собаку. Большую, чтобы много ела и занимала половину коридора».
«А вы, Станислав, вы — чем занимаетесь? В какого рода войсках служите?», — Лена изрядно подвыпила, иначе никогда бы не задала такого острого вопроса.
«Простите?», — странно прореагировал Станислав.
«Ну, я имею в виду, форма».
«Форма?» — «Ваша фотография в форме» — «Не понял» — «Ваш аватар — фотография в военной форме… Если это какая-то тайна, я немедленно отстану и не буду… Простите». — «Да нет, это вы меня простите. Я понял сейчас, что в седьмом классе с коллажем был просто ситуационный рай. Какой аватар. Что такое — аватар? И военной формы я не надевал уже… дай бог памяти… двадцать лет. И не хотел бы никогда, если вы понимаете, о чем я».
Лена не понимала. Она махнула рукой и придвинула бокал ближе к центру стола. Почувствовала новогодний запах от собственного запястья. Станислав принялся разливать вино, в этот момент рядом оказалась высокая девушка, ломкие движения худых рук, открытое платье, запах печали.
«Простите, — проклекотала она по-голубиному, — простите, а вы тут не видели такого молодого человека. В кожаной полосатой куртке, с цветами? Мы договаривались встретиться, я опоздала, конечно, но… Просто я же предупреждала, что мне трудно вырваться, понимаете, я сначала должна что-то для мужа сочинить, это такой человек, что убьет меня, если что. И я опоздала. Но ведь не больше, чем на час! Или полтора. И вот…»
Лена проглотила вино. Установила бокал. Станислав молчал. Потом покраснел ровным плакатным румянцем строителя коммунизма. Потом густо закашлялся. Кашлял долго. Так долго, что и тонкая девушка уже ушла, и красивая певица запела сильным голосом, и простой водички в стаканчике принесли, и Лена постучала Станиславу в середину груди, отлично зная как врач, что перкуссия окажет действие, если ориентироваться на трахею.
«Проклятье, Юлия!», — сказал Станислав наконец.
Потер лоб и виски: «Или вы не Юлия?»
«Не Юлия», — призналась Лена. «Не Юлия. Хорошо. Давайте сначала. Как ваше имя?», — Станислав смотрел с интересом и более в этот вечер не кашлял.
Тут они и познакомились. Двадцать третье октября, профессиональный праздник неизвестных специалистов. История в духе рождественской, которая могла быть фарсом, могла трагедией, а стала новой историей одной женщины и одного мужчины, и в какой-то степени — чудом, как это ни банально и ни опротивело тонким ценителям.
художник: Анжела Джерих
