Иногда я представляю себе Россию женщиной. Это такое специальное начало, призванное показать, что с манией величия я все-таки пытаюсь бороться. Далее будет видно, каковы успехи. Иногда мне кажется, что Россия — это фактически я. У нас много общего. Многонациональный состав, например — не перечесть разного рода кровей, что омывают изнутри мои потрепанные сосуды, чисто русской там процентов двенадцать, или она отсутствует вообще. Прекрасный возраст — теоретически можно уже провожать питомцев — сыновей, дочерей. В моей истории есть прекрасные страницы доблести и геройства, а есть напротив — позорные эпизоды трусости, подлости и эгоизма, которые хочется забыть, и даже иногда удается. Мы с Россией очень противоречивые — вроде бы собирались сделать так, но взяли и не сделали. Мы довольно упрямы, часто в буквальном смысле разбиваем свои лбы не в молитвенных поклонах, но — об стену. Потом с достоинством об этом рассказываем миру, оперируя понятиями: «воля к победе», «целеустремленность», «решительность» и даже – «не отступать и не сдаваться».
Иногда с этой стеной происходит чудо. Эта стена, искалечившая лоб, вдруг страшно шатается, трещит, теряет первый камень, второй, третий. И потом весело, гурьбой катятся вниз четвертые, пятые и так далее. И тут бы надо с энтузиазмом встать и идти, и виден путь, и небо призывно маячит через отверстие в сером камне, и какие-то мгновенно вырастают розы, оплетают проем, роятся пчелы, пьянящий аромат. Но я, распустив русые, предположим, косы, плотно смыкаю веки над условно синими глазами, ложусь на спину (под голову кирпич), и никуда не иду, и провожу время, наблюдая за хорошей жизнью там, за стеной. И точно такой распорядок дня у моей страны, потому что ей недостаточно чуда, а важна последовательность, как бы скучно это ни звучало. Жаль, когда ее не хватает, и в государственных масштабах тоже.
Лет пять назад все СМИ буквально набросились на Египет: вроде бы тамошние парламентарии рассматривают закон, разрешающий мужчинам занятие сексом со своей умершей женой. Власти Египта романтически назвали такой секс – прощальным. Будущий законопроект предусматривает право мужчины заняться сексом с покойной женой, если с момента ее смерти прошло не более шести часов. При этом законопроект четко оговаривает, что для того, чтобы «прощальный секс» был законным, мужчина должен состоять в браке со своей избранницей до ее кончины. Кроме этого, парламентарии предложили снизить минимальный возраст для вступления в брак для женщин до 14 лет и ограничить права женщин на работу и образование. Египетский национальный совет по делам женщин обратился к парламенту с призывом не принимать законы о «прощальном» сексе и снижении брачного возраста. В обращении отмечается, что ущемление прав женщин негативно повлияет на развитие страны, поскольку они составляют половину населения.
Сообщение об этом египетском законопроекте вызвало широкий общественный резонанс. Однако источники в Египте с негодованием опровергли данную информацию. Египетские источники сообщили, что речь идет о провокации, а не о реальном законопроекте. И никакого прощального секса.
Тогда я поймала себя на мысли, что совсем и не удивилась инициативе исламского парламентского большинства. Подумаешь – прощальный секс. Что тут такого, особенно, когда никто из участников деятельно не возражает. А вот что касается шести часов – тут исламистскому большинству следует хорошенько подумать. Египет – теплая страна, субтропический климат которой крайне вреден для мертвого тела. Ну, какие шесть часов? Определенную недоработку вижу в этом законопроекте, недаром его так страстно опровергают египетские источники.
И все-таки лучше быть Россией. Резко-континентальной такой. Надеяться на чудо, наконец, дождаться и отринуть его, потому что одного чуда недостаточно.
