Я, конечно, была пионером. Быть пионером мне нравилось прежде всего из-за пионерской формы: коричневое платье за четыре года ежедневной носки опостылело, карманы черного фартука, набитые школьными записочками и сломанными карандашами, трещали по швам, а белый фартук был ничего, но его полагалось надевать только по праздникам. Пионерская же форма состояла из сизой юбки с прекрасными складками, застроченными до середины бедра, белой рубашки и дивного ремня под кожу. Ну и галстука, куда без него. Но главное, конечно, это был ремень, который можно было затянуть сколь угодно туго, свести талию в условную рюмочку, хоть на время стать красавицей, пусть даже маршируя с отмашкой или неистово стуча в барабан.
Некоторые пионеры поступали нелегитимно и заливали в пряжку олово, чтобы при случае заехать товарищу по партии в глаз. На самом деле не заезжали, но круто кичились своими модернизированными ремнями. Слово «круто» тогда еще не вошло в обиход, говорили: четко, ништяцки. Нормально. Или вот еще: основная, основной. Ты чо, основная, что ли? Деловая колбаса. Нефинты себе!
Пионерских вожатых я застала двух: одну звали Людмила и она в год смерти Брежнева вроде бы получила новое назначение в райком комсомола. Не очень почетное, но все радовались и педагогический коллектив устроил специальный вечер одновременно для проводов и поздравлений Людмилы. Вспоминаю приятно пьяную учительницу истории, самую красивую учительницу школы, как она тихо исполняла на лестнице: мне во сне привиделось, будто конь мой вороно-о-о-ой… Тихо пела, а ее прекрасное платье жемчужного оттенка пласталось по бетонным выщербленным ступеням.
Вторую вожатую звали Валентина; это была рыхлая неприятная девушка; она очень не любила своей фамилии — Петухова, и вскоре вышла замуж, ставши Валентиной Зародыш. Как мы смеялись, о. Именно эта вожатая меня очень не любила; вообще, у нее были причины. Сейчас некоторые нюансы из памяти стёрлись, но как-то на странном, как и все их мероприятии, заседании совета дружины, или призыве пионерской поверки требовалось положить на мелодию популярной песни новые слова. Про пионеров конкретно нашей школы, их сложную, но интересную жизнь, какие-то костры. Мелодия была такая «Сюрприз, сюрприз, да здравствует сюрприз», и вот искались подходящие слова, складывались в строки.
Мозговой штурм своего рода, да только я была далека от проблемы, потому что переживала разлуку с соседом по парте, мальчиком Алешей — он носил милую фамилию – Губка и родинку на щеке, тоже милую. В надежде обратить на себя его внимание, я не придумала ничего лучшего, чем объявить, что недавно прочитала новеллу «Пышка» автора Мопассана, и как-то принялась подробно пересказывать сюжет. В некоторые моменты переходила на драматическую декламацию с жестами. Всему классу мой маленький спектакль понравился, разве что Тане — не очень. Таня сообщила, что ее любимое произведение – «Голубая чашка», и она даже не знает, есть ли книги лучше, и Гайдар командовал полком. А потом Алешу от меня отсадили, и это было горе. А тут сиди, сочиняй зачем-то песню про местных пионеров. Короче, я немного отвлеклась, а тут вожатая Валентина меня возьми и спроси: поделились своей идеей, Карякина, чего сидишь! Карякина — это такая моя раньше была фамилия. Я пыталась отбиться, мямля о ряде недоработок в проекте, но Валентина настаивала. Когда я начала что-то там подскуливать, вожатая меня раздраженно перебила.
Ты что, — сказала она, — речь идет о значке! Я не поняла, но послушно спела: «Значо-о‑к, значо-о‑к, значок, значок, значок, значок!», на правильный мотив, но с заседания пионеров меня выгнали, вожатая пылала щеками, она всё повторяла, что я порчу самое лучшее и недостойна звания пионера советского союза. Оказывается, песню уже перестали придумывать, а обсуждали, носить ли восьмиклассникам галстук, или достаточно значка.
Вершиной же моей пионерской карьеры сделалось назначение в ассистенты знаменосца — помните, такие две девочки, что шагают по обе стороны от держателя флага отряда школы, вот я была задней девочкой. В передние девочки меня не избрали по недостатку красоты. Есть фотография, где я как бы застыла в пионерском салюте — густая челка до верхних ресниц, белые гольфы, юбка до колен, ремень буквально натянут и чуть не лопается от усилий.
Сам знаменосец был довольно симпатичным мальчиком на год или два нас старше, как-то его звали типа Вадим (или Денис), и он повторял с нежностью: а правда, что мое имя красивое и необычное? Мы все это выслушивали с передней девочкой, а потом между собой очень живо обсуждали, что имя Вадим (или Денис) — просто жуть во мраке, и слава богу, что нас так не назвали.
Особенно мы блистали на каких-то общественно значимых мероприятиях типа смотра строя и выправки. Целью смотра строя и выправки была демонстрация сплоченности коллектива и твердости шага, непременно с отмашкой. Бонусом разучивались песни военной тематики и речевки: «Раз, два! Взвейся флаг! Три, четыре! Шире шаг! Кто шагает дружно в ряд? Пионерский наш отряд!». Иные свободно мыслящие ребята превращали буквально в речевки стихи революционных поэтов, рекомендуемых к изучению: «Довольно жить законом! Данным Адамом и Евой! Клячу истории загоним! Левой! Левой! Левой!»
Однажды передняя, красивая девочка повредила колено и маршировала, прихрамывая, в эластичном бинте. Это заметил директор школы и велел через третьих лиц бинт снять. Девочка послушно сняла, так маршировать было ещё больнее, но она всё равно! сжавши волю в кулак! Потом сидела дома неделю, не могла ступить на ногу вообще, а травматолог назвал её придурочной. Не знаю, чему лично её научила эта дикая история, меня — ничему. Ну, или тому, что директора школ вполне могут совершать жестокие, глупые и бессмысленные поступки.
А еще совсем недавно рассказали историю про пионера. Одноклассница рассказала, знакомая детства, потерянная там же и обретенная в фейсбуке. Так вот, одноклассница рассказала, как случайно встретила мальчика тоже из детства, и этот мальчик по идейным соображениям выбрал судьбу — даже не знаю, как точнее определить — странника? бродяги? кочевника? В общем, он занимается тем, что пересекает страну из стороны в сторону, кормится именно что подаяниями, и ему иногда переводят немного денег родители и брат. И она, моя одноклассница, встретила его и вовсе не в Самарской области, а в городе Ленске, где вечная мерзлота, добыча нефти и якуты с оленями. Мальчика туда завезли автостопом, а обратно не вывезли, и он скитался по чьим-то жилищам, серьезно заболел бронхитом или даже пневмонией, что вообще неудивительно, учитывая специфику. Одноклассница купила ему целые билеты на какой-то автобус плюс поезд, чтобы ехать, а он билеты сдал, унаследовав деньги, объяснил так: не платить за транспорт — моя религия. Обычная история, наверное, но все-таки я его помню на пионерских линейках, с рукой, послушно поднятой в салюте, и взвивались кострами синие ночи, а тут — бродяга, город Ленск, новая религия какая-то.
Всем салют, в общем.
