Совершенно летнее

В дни, когда солн­це кипя­тит воду в Вол­ге и под­жи­га­ет тра­ву, пла­вит­ся не толь­ко пло­хонь­кий город­ской асфальт, кон­тра­факт­ный шоко­лад и маки­яж на дам­ских лицах. В такие дни неимо­вер­но пыла­ют серд­ца, а мир­ные граж­дане с пожа­ром за реб­ра­ми спо­соб­ны на все. Ну, или почти на все.

Напри­мер, тут у одной жен­щи­ны новый любов­ник обра­зо­вал­ся. Не совсем, конеч­но, новый, мог бы быть и поно­вее, а с этим они чуть не в про­шлом веке тра­ги­че­ски позна­ко­ми­лись, тра­ги­че­ски встре­ча­лись два года и тра­ги­че­ски рас­ста­лись у тур­ни­ке­та мет­ро «Безы­мян­ка». Жен­щи­на тогда силь­но рас­стро­и­лась, пото­му что любов­ник ука­зал ей на мно­гие недо­че­ты ее внеш­но­сти, манер и пове­де­ния, заме­тив вскользь, что дру­гие его хоро­шие зна­ко­мые тако­го себе не поз­во­ля­ют, что­бы обзы­вать­ся едучим коз­лом из-за такой сущей ерун­ды, как опоз­да­ние на семь часов сорок минут.

Жен­щи­на, может быть, сама очень пере­жи­ва­ла из-за коз­ла, бабоч­кой спорх­нув­ше­го с ее оби­жен­ных уст, и соби­ра­лась при­но­сить изви­не­ния, но в них уже не было­нуж­ды, так как любов­ник твер­до заявил, что после тако­го уни­же­ния не может по опре­де­ле­нию ниче­го чув­ство­вать к жен­щине, а дру­гих при­чин оста­вать­ся вме­сте у них нет. Детей, сла­ва тебе гос­по­ди, не нажи­ли, – со счаст­ли­вым сме­хом поды­то­жил он и исчез, гро­мых­нув жетоном.

И вдруг появил­ся! В жару. Жен­щи­на при­ни­ма­ла осве­жа­ю­щий холод­ный душ, изги­ба­ясь под кра­ном, пото­му что шланг ото­рвал и выбро­сил ее теку­щий при­я­тель, воль­ный борец, как зазво­нил домаш­ний теле­фон и ска­зал неза­бы­тым голо­сом любов­ни­ка: я у подъ­ез­да, выходи.

Ска­зав­ши такое, любов­ник преду­смот­ри­тель­но отклю­чил­ся, предо­ста­вив жен­щине мок­рой и голой вво­лю пры­гать по квар­ти­ре, отыс­ки­вая мини­мум одеж­ды. В окна било солн­це, рас­ка­ляя стек­ла, а забы­тый с ночи кусок вафель­но­го тор­та рас­тек­ся в непри­ят­ную лужу раз­ме­ром с котен­ка. И ни одной мину­ты не было у жен­щи­ны поду­мать о том, сто­ит ли ей натя­ги­вать с уси­ли­ем сара­фан с мака­ми на подо­ле, сто­ит ли ковы­лять в каб­лу­ка­стых туф­лях без зад­ни­ков по лест­ни­це, что­бы на парад­ном крыль­це соб­ствен­но­го дома уви­деть про­шлую свою несчаст­ную любовь.

Несчаст­ная любовь хлоп­ну­ла две­рью авто­мо­би­ля, хра­ня на лице недо­воль­ное выра­же­ние, и как бы нехо­тя про­тя­ну­ла жен­щине жаре­ный букет из пяти роз. Букет был обмо­тан сер­пан­ти­ном, что­бы кра­си­во и тор­же­ствен­но. Розо­вый лепе­сток плав­но упал на вяз­кий асфальт.

Черт зна­ет что, – пожа­ло­ва­лась любовь, поче­сы­вая щеку в патине щети­ны, – но все думаю о тебе и думаю, как иди­от. Послед­нюю неде­лю. Ненор­маль­но, конеч­но, но вот даже цве­ты купил.

Несчаст­ная любовь покрас­не­ла под щети­ной и рыже­ва­тым зага­ром, доста­ла вдо­ба­вок с зад­не­го сиде­нья наряд­ную бутыл­ку с обшир­ной эти­кет­кой и поце­ло­ва­ла жен­щине руку, свод запя­стья с сине­ю­щи­ми тон­ки­ми вена­ми. Любовь пря­мо была сму­ще­на таки­ми явствен­ны­ми при­зна­ка­ми дека­дан­са, и чув­ствуя потреб­ность как-то объ­яс­нить­ся, оправ­дать­ся и рас­ста­вить точ­ки, ска­за­ла, откаш­ляв­шись: навер­ное, это все жара, печет-то как, толь­ко пой­ми меня правильно.

Букет поте­рял еще несколь­ко лепест­ков, пока пароч­ка ковы­ля­ла к подъ­ез­ду, сце­пив­шись рука­ми и даже слег­ка ногами.

Или вот инструк­тор по йоге Мари­на вновь обре­ла подру­гу, с кото­рой зло­дей­ка-судь­ба раз­ве­ла их семь лет назад, во вре­мя собы­тий в Абха­зии. Насчет собы­тий в Абха­зии Мари­на запом­ни­ла пото­му, что Миха­ил Саа­ка­шви­ли как раз заку­сы­вал гал­сту­ком, а ее подру­га энер­гич­но взма­хи­ва­ла рука­ми, мешая про­смот­ру новост­но­го сюжета.

Мари­ни­на подру­га взма­хи­ва­ла рука­ми не про­сто так, а со зна­че­ни­ем, и каж­дый ее жест при­зы­вал Мари­ну опом­нить­ся и пови­нить­ся. Мари­на винить­ся не захо­те­ла, а захо­те­ла ото­дви­нуть подру­гу от теле­экра­на и досмот­реть про галстук.

С подру­гой их свя­зы­ва­ли непро­стые отно­ше­ния. На самом деле это был страст­ный роман со все­ми необ­хо­ди­мы­ми ингре­ди­ен­та­ми – еже­днев­ные сви­да­ния, бесе­ды на гра­ни, жгу­чая рев­ность, смер­тель­ные оби­ды, бур­ные при­ми­ре­ния. Как в каж­дом ува­жа­ю­щем себя страст­ном романе, один чело­век цело­вал, а дру­гой под­став­лял свою щеку. Мари­на цело­ва­ла, ино­гда с отвра­ще­ни­ем, но все-таки.

Подру­га была очень власт­ной и тре­бо­ва­ла от Мари­ны под­чи­не­ния. Подру­га без уста­ли цари­ла. Мари­на долж­на была не толь­ко сно­сить подру­ги­но цар­ство, но и радо­вать­ся ему. В про­тив­ном слу­чае ее горь­ко упре­ка­ли в пре­да­тель­стве само­го свет­ло­го, что может быть меж людь­ми – дружбы.

Мари­на долж­на была жить инте­ре­са­ми подру­ги, и если та зво­ни­ла в поло­вине седь­мо­го утра и кри­ча­ла в труб­ку: «НУ ВОТ, Я ТАК И ДУМАЛА!!!», Мари­на тот­час отве­ча­ла: «Ну а что ты хоте­ла от этих людей», пусть даже и не совсем пред­став­ля­ла, о чем идет речь.

Каж­дое лето, каж­дый июнь, подру­га арен­до­ва­ла хоро­шень­кий, как кар­тин­ка, домик за Вол­гой, и отда­ва­ла коман­ду Марине пако­вать вещи, необ­хо­ди­мые для пол­но­цен­но­го отды­ха. Каж­дое лето, каж­дый июнь, Мари­на обе­ща­ла себе, что плю­нет на подру­ги­ны рас­по­ря­же­ния и оста­нет­ся дома. В кон­це кон­цов, у Мари­ны была семья! Семья нуж­да­лась в жене и матери.

Но годы шли, хоро­шень­кий, как кар­тин­ка, домик пере­стал быть новень­ким с иго­лоч­ки и сде­лал­ся про­сто зауряд­ным и даже мало­ком­фор­та­бель­ным в срав­не­нии с ново­мод­ны­ми рядом, а Мари­на все так же толк­лась на лет­ней кухне и стря­па­ла по подру­ги­но­му зака­зу бод­рые зав­тра­ки, достой­ные обе­ды и неж­ные ужины.

К ужи­ну откры­ва­ли вино, и вот тут-то, плес­кая по ста­ка­нам, мари­ни­на подру­га, нако­нец, рас­слаб­ля­лась и гово­ри­ла что-нибудь вро­де: гос­по­ди, хоро­шо-то как, а ты хоть бы спа­си­бо мне сказала.

Семью Марине за Вол­гу при­во­зить не раз­ре­ша­лось. Подру­га гово­ри­ла свар­ли­во: я без мужа, и ты без мужа. Одна­ко апо­ге­ем това­ри­ще­ства ста­ло три­ум­фаль­ное выступ­ле­ние подру­ги на дне рож­де­ния Мари­ны, куда, в серд­це празд­ни­ка, подру­га при­та­щи­ла лич­ный ноут­бук (по моде вре­ме­ни тол­стый и малень­кий), и про­де­мон­стри­ро­ва­ла удив­лен­ным гостям слай­ды со сво­е­го путе­ше­ствия в Австрию. Показ длил­ся чуть более часа. Пред­ва­ри­тель­но подру­га пре­под­нес­ла Марине кра­соч­но оформ­лен­ный путе­во­ди­тель по Вене (б/у) вку­пе с кар­ман­но­го фор­ма­та рус­ско-немец­ким раз­го­вор­ни­ком. Это был пода­рок. Надо ли гово­рить, что Мари­на в Вену не собиралась.

Тогда-то она и кину­ла в подру­гу сло­ва­ми «эго­ист­ка» и «рав­но­душ­ная дрянь», тогда-то и состо­я­лась та самая раз­ру­ши­тель­ная бесе­да по Саа­ка­шви­ли, а вот теперь подру­га вновь сто­я­ла на том же месте перед теле­ви­зо­ром и повто­ря­ла по-дет­ски: про­сти меня, про­сти меня, давай сно­ва дружить.

Мари­на рас­хо­хо­та­лась гие­ной, не села в позу лото­са, не вста­ла в аса­ну соба­ка, не забуб­ни­ла моно­тон­но «ом мане пад­ме хум», а обня­ла подру­гу за шею и ска­за­ла: «да лад­но, чего там, я и забы­ла дав­но», хоть сто раз обе­ща­ла себе боль­ше не гово­рить этой него­дяй­ке ни сло­ва. Про­сто она страш­но соску­чи­лась, вот как полу­чи­лось. И месяц, опять же, был июнь – вре­мя ехать за Волгу.