К черту небеса!

Шту­ку, что бра­ки свер­ша­ют­ся на небе­сах, при­ду­мал очень лени­вый и мало­ак­тив­ный чело­век, кото­ро­му было неохо­та что-то пред­при­ни­мать в этом направ­ле­нии, и он настро­ил­ся сидеть на бере­гу и ждать, пока мимо не про­плы­вет буду­щая вто­рая поло­ви­на. На самом деле, бра­ки кон­стру­и­ру­ют­ся уме­лы­ми рука­ми людей, зна­ю­щих в этом толк.

Напри­мер, вра­чу-сто­ма­то­ло­гу Д. ско­ро долж­но было испол­нить­ся сорок лет. Не то, что­бы её это как-то осо­бен­но огор­ча­ло, про­сто сто­ма­то­ло­гов муж очень любил под­шу­тить пре­ве­се­лым обра­зом: «Меняю одну жену соро­ка лет на двух двадцати».

И дела его не рас­хо­ди­лись со сло­ва­ми. Он рабо­тал пре­по­да­ва­те­лем в уни­вер­си­те­те и посто­ян­но эффект­но появ­лял­ся в раз­лич­ных местах с ярки­ми сту­дент­ка­ми: глад­кие щеки, пир­синг пуп­ка, тату на ниж­ней части спи­ны, наряд­ные. «Это моя рабо­та! — Искренне воз­му­щал­ся он на роб­кие вопро­сы жены. — Я все-таки педагог!»

«И кто вино­ват, — спра­ши­вал он, при­щу­ри­вая гла­за, — кто вино­ват, что ты тор­чишь дома, как клу­ша? Вон, не ходишь нику­да, ничем не инте­ре­су­ешь­ся, ни в театр, ни в клуб, ни на выставку!..»

Д. и воз­ра­зить-то было нече­го, как-то не впи­сы­ва­лись выстав­ки в ее напря­жен­ный рабо­чий день вра­ча-сто­ма­то­ло­га и забо­ты о доче­рях, рез­ко вло­мив­ших­ся в непри­ят­ный для обще­жи­тия под­рост­ко­вый возраст.

Никто не вино­ват, согла­ша­лась Д., по-сво­е­му ей было удоб­нее верить, что муж все-таки педа­гог. Так бы, навер­ное, все и шло, если бы не крайне непри­ят­ная исто­рия с повест­кой в рай­он­ный суд по пово­ду уста­нов­ле­ния отцов­ства. Одна яркая сту­дент­ка пре­да­тель­ски пода­ла иско­вое заявление.

Ребен­ка, полу­го­до­ва­лую девоч­ку, педа­гог отвер­гал что было сил. При­во­дил дока­за­тель­ные при­ме­ры воль­но­го нра­ва яркой сту­дент­ки. Демон­стри­ро­вал какие-то фото­гра­фии даже. К отцов­ству его все же при­го­во­ри­ли, есть у судьи такое право.

Как-то после это­го вооб­ще все пошло у Д. с мужем напе­ре­ко­сяк, и кто вино­ват — никто! — что через при­мер­но год они при­об­ре­ли две квар­ти­ры мень­шей пло­ща­ди, при­чем полу­чи­лось, что в наи­бо­лее уда­лен­ных друг от дру­га районах.

Жен­ское сча­стье, ха-ха, оно быва­ет толь­ко в мало­бюд­жет­ных сери­а­лах, дума­ла Д., изжа­ри­вая кот­ле­ты для сво­их строп­ти­вых под­рост­ков. Кста­ти, ника­кой уве­рен­но­сти, что кот­ле­ты будут съе­де­ны, у Д. не было, так как стар­шая дочь поза­вче­ра заяви­ла о сво­ем новом ста­ту­се — сыро­еда-вега­на, а млад­шая сове­то­ва­ла семье питать­ся рыбой, так как рыба бога­та поли­не­на­сы­щен­ны­ми жир­ны­ми кис­ло­та­ми или чем-то там еще. Д. учи­ла про кис­ло­ты в мед.институте, но это было дав­но. Кот­ле­ты сквор­ча­ли. По кар­ни­зу шагал жир­ный голубь, смеш­но дер­гая малень­кой голо­вой. Смеркалось.

В дверь позво­ни­ли несколь­ко раз, каким-то тре­вож­ным и нерв­ным зво­ном, Д. вытер­ла руки о кухон­ное поло­тен­це с выши­ты­ми млад­шей доче­рью пти­ца­ми, тороп­ли­во откры­ла, не спро­сив «Кто?»

- Вы нас зали­ва­е­те! — выкрик­ну­ла ей в лицо тол­стень­кая ста­руш­ка с сини­ми воло­са­ми, — зали­ва­е­те! Вас что, не пре­ду­пре­ди­ли хозя­е­ва, что здесь веч­ная про­бле­ма со сливом?

- Про­сти­те, — испу­га­лась Д., — я сей­час посмот­рю, я сей­час исправлю…

- Испра­вит она! — пере­драз­ни­ла ста­руш­ка, — Испра­вит, поди!

Она схва­ти­лась малень­кой пух­лой ладо­нью за левую сто­ро­ну гру­ди и кра­си­во про­сто­на­ла. Д. мет­ну­лась было за нит­ро­гли­це­ри­ном, но вспом­ни­ла, что нико­гда не име­ла его в домаш­ней аптеч­ке. Как-то мино­ва­ло. Про­тя­ну­ла ста­руш­ке ста­кан с водой. Та сла­бо отве­ла мок­рые паль­цы Д. и засто­на­ла громче.

По лест­ни­це под­ни­мал­ся кто-то еще. Высо­кий муж­чи­на, похо­жий на поло­жи­тель­но­го героя аме­ри­кан­ской мелодрамы.

- Твой голос, мама, — ска­зал аме­ри­кан­ский кино­ге­рой, — слы­шен с ули­цы. Я при­вез тебе крес­ло, его отлич­но пере­тя­ну­ли. Пой­дем, пожа­луй­ста, не пугай людей.

Он посмот­рел вни­ма­тель­но на Д., Д. посмот­ре­ла вни­ма­тель­но на него.

И совер­ши­ла стран­ный, невоз­мож­ный для себя посту­пок. Она глу­бо­ко вдох­ну­ла, шум­но выдох­ну­ла и твер­до произнесла:

- Про­сти­те, моло­дой чело­век. А вот вы гово­ри­те, крес­ло пере­тя­ну­ли… У вас есть какие-то масте­ра в зна­ко­мых? А то у меня, види­те ли, похо­жая про­бле­ма с мебе­лью. Обив­ка совер­шен­но уста­ре­ла. А сей­час столь­ко тка­ней! Столь­ко воз­мож­но­стей! И хочет­ся сде­лать кра­си­во, да.

- Если это удоб­но, — отве­тил аме­ри­кан­ский кино­ге­рой, взгля­нув на часы, — я зай­ду через сорок минут, и мы дого­во­рим­ся. При­не­су ката­лог материалов.

- Конеч­но, — ска­за­ла Д., — ката­лог, это замечательно!

Закры­ла дверь и поска­ка­ла кра­сить рес­ни­цы и пуд­рить нос. А так­же быст­ро заме­ни­ла спор­тив­ные шта­ны с отто­пы­рен­ны­ми кар­ма­на­ми на поро­ди­сто изо­рван­ные джин­сы. Чер­ную фут­бол­ку с забав­ным прин­том «Зажи­гаю!» и короб­ком спи­чек реши­ла оста­вить, как под­хо­дя­щую случаю.

Далее мож­но рас­ска­зы­вать дол­го, . А мож­но корот­ко. А мож­но про­сто отме­тить, что сча­стье жен­щин воз­мож­но не толь­ко в мало­бюд­жет­ных сериалах.

И еще мож­но отме­тить, что Д., тер­пе­ли­во выслу­ши­вая одно­об­раз­ные жало­бы быв­ше­го мужа по теле­фо­ну, ни разу не ска­за­ла ему «А кто вино­ват?» или «Обра­ти­тесь в лигу сек­су­аль­ных мень­шинств!», как сове­то­вал ей сме­ю­щий­ся аме­ри­кан­ский кино­ге­рой из так и не отре­ста­ври­ро­ван­но­го кресла.

С дру­гой сто­ро­ны. Не так уж и нуж­да­лось свет­ло-фиал­ко­вое крес­ло в пере­тяж­ке. Оно было совер­шен­но новым, Д. купи­ла его спе­ци­аль­но для новей­шей квар­ти­ры, вме­сте с про­стор­ным свет­ло-фиал­ко­вым дива­ном, оваль­ным сто­ли­ком и вто­рым креслом. Свет­ло-фиал­ко­вым. И если бы к каж­дой исто­рии обя­за­тель­но нуж­но было подо­брать мораль, то здесь мог­ло бы зна­чить­ся что-нибудь важ­ное в духе «про­си­те, и дано будет вам; ищи­те, и най­дё­те; сту­чи­те, и отво­рят вам», так что хоро­шо, что мож­но обой­тись без мора­ли и про­сто радоваться.

Худож­ник Marie Desbons