Секс, субботник, рок-н-ролл

В гря­ду­щие выход­ные состо­ит­ся пер­вый в этом году суб­бот­ник, о чем мэрия уже нача­ла без уста­ли рас­ска­зы­вать горо­жа­нам: сколь­ко имен­но чинов­ни­ков возь­мут в руки лопа­ты и граб­ли, хотя для граб­лей все-таки рано­ва­то, учи­ты­вая мину­со­вые тем­пе­ра­ту­ры. Потом к чинов­ни­кам при­со­еди­нят учи­те­лей, вос­пи­та­те­лей дет­ско­го сада и дру­гие адми­ни­стра­тив­но зави­си­мые кате­го­рии граж­дан; я не при­над­ле­жу ни к одной. Одна­ко ино­гда выхо­жу на суб­бот­ник — под­слу­шать смеш­ных раз­го­во­ров, под­смот­реть ситу­а­ций и слить­ся воеди­но с земляками.

Года два назад мы с детьми и одной квар­ти­рой эта­жом выше участ­во­ва­ли, сли­ва­лись воеди­но. Выхо­ди­ли во двор, полу­ча­ли инстру­мент, фронт работ и так далее. Управ­ля­ла про­цес­сом стар­шая по подъ­ез­ду, демо­ни­че­ская жен­щи­на, квар­ти­ра выше ска­за­ла задум­чи­во: ей бы костюм из латек­са, полу­мас­ку, летать над горо­дом и командовать.

Инте­рес­ные и даже леген­дар­ные вещи про­ис­хо­дят на суб­бот­ни­ках тра­ди­ци­он­но. Когда-то я учи­лась в сред­ней шко­ле, где суб­бот­ник являл­ся необ­хо­ди­мым и доста­точ­ным при­зна­ком вес­ны. При­уро­че­ны суб­бот­ни­ки неиз­мен­но были ко дню рож­де­ния вождя, а руко­вод­ство было логич­но воз­ло­же­но на пре­по­да­ва­те­лей труда.

Труд в шко­ле у маль­чи­ков так и назы­вал­ся – «труд», а у дево­чек — «домо­вод­ство», сей­час такой дис­ци­пли­ны вро­де бы нет (у моих детей точ­но не было), а мы в свое вре­мя вари­ли кисель, жари­ли кар­тош­ку и вычер­чи­ва­ли кри­во­шип­но-шатун­ную часть швей­ной маши­ны в аль­бо­мах для рисования.

Учи­тель­ни­ца домо­вод­ства кра­си­во зва­лась Тама­ра Авгу­стов­на и напо­ми­на­ла певи­цу опе­рет­ты в изгна­нии. Она име­ла мно­го под­бо­род­ков, носи­ла слож­ные туа­ле­ты с юбка­ми в пол, обя­за­тель­но — бусы, воло­сы укла­ды­ва­ла плот­ным двой­ным вали­ком, а тон­кие бро­ви ее рас­по­ла­га­лись мно­го выше тра­ди­ци­он­но­го места.

Тама­ра Авгу­стов­на гово­ри­ла: «Для того что­бы вы ста­ли хоро­ши­ми хозяй­ка­ми, мы не будем исполь­зо­вать про­стые поня­тия: сшить, нит­ки, пуго­ви­цы. Мы будем исполь­зо­вать спе­ци­аль­ные выра­же­ния: ста-чать, осно­ро­вить и фур-ни-ту-ра…»

Выход на суб­бот­ник она не счи­та­ла при­чи­ной для сме­ны гар­де­роба и выгля­де­ла все­гда очень эффект­но в кон­церт­ных пла­тьях и с вед­ром мерт­вых листьев в руках. Из кас­сет­но­го ред­ко­го маг­ни­то­фо­на непре­мен­но доно­си­лось что-нибудь мод­ное, «Нау­ти­лус Пом­пи­ли­ус», Тама­ра Авгу­стов­на тек­сты не пори­ца­ла, она счи­та­ла, что музы­кан­ты поют по-английски.

Суб­бот­ник неиз­мен­но завер­шал­ся чае­пи­ти­ем в каби­не­те соб­ствен­но домо­вод­ства, к это­му гото­ви­лись зара­нее, выпе­ка­ли пече­нья, а кто умел – тор­ты, и даже была само­дель­ная гази­ров­ка из сифо­на, к сифо­ну при­ла­га­лись хоро­шень­кие бал­лон­чи­ки. Сдви­га­лись пар­ты каким-нибудь «каре», доволь­ные тру­же­ни­ки зани­ма­ли места, и вот одна­жды с неболь­шим опоз­да­ни­ем вошла Тама­ра Авгу­стов­на в чем-то голу­бом и зеленом.

Вошла Тама­ра Авгу­стов­на, плав­но повер­ну­лась, пла­ни­руя всех поздра­вить и побла­го­да­рить за рабо­ту, но не сде­ла­ла это­го. В ее поле зре­ния попа­ла класс­ная дос­ка, а на дос­ке латин­ски­ми бук­ва­ми было напи­са­но корот­кое сло­во. Да что тут интри­го­вать, на дос­ке зна­чи­лось SEX, и бук­вы были очень боль­ши­ми, каж­дая – заглавная.

Тама­ра Авгу­стов­на замер­ла. Потом задро­жа­ла, начи­ная с под­бо­род­ков. Потом спро­си­ла, высо­кий голос взле­тал к типо­вым пла­фо­нам в фор­ме шаров: «Кто?». И еще раз: «Кто?»

Все мол­ча­ли, она вол­но­ва­лась, сно­ва­ла по каби­не­ту, дела­ла попыт­ки при­гла­сить дирек­то­ра, заву­ча, пред­се­да­те­ля сове­та дру­жи­ны и пред­ста­ви­те­ля Рай­он­но­го отде­ла народ­но­го обра­зо­ва­ния. Потом уста­ла, рух­ну­ла на учи­тель­ский стул, замол­ча­ла надол­го. За ее спи­ной воз­вы­шал­ся тем­но-серый мане­кен: жен­щи­на без голо­вы, рук и ног. На сто­ле лежа­ли обрез­ки тка­ней и кули­нар­ная кни­га насчет заго­то­вок на зиму. Тама­ра Авгу­стов­на немно­го поли­ста­ла ее, потер­ла румя­ные вис­ки паль­ца­ми в круп­ных перст­нях, вздох­ну­ла шум­но. Попи­ла воды из чаш­ки. Встала.

Убеж­ден­но про­из­нес­ла, при­жав руки к поло­гой гру­ди: «Стыд­но. И это — в зна­ме­на­тель­ный день ком­му­ни­сти­че­ско­го суб­бот­ни­ка. И это — у‑че-ни-ки. Пио­не­ры! Да они не то что напи­сать, они нико­гда и знать не долж­ны этих слов! Ни к чему хоро­ше­му эти сло­ва не приводят!»

Мы, уче­ни­ки и пио­не­ры, заржа­ли в голос. Нисколь­ко не пове­ри­ли. Все как-то пота­ен­но наде­я­лись на сло­во SEX в плане при­ве­сти к чему-нибудь хорошему.

Отлич­ни­ца Ира даже взвизг­ну­ла от радо­сти. Она и попа­ла к дирек­то­ру, для устра­ше­ния и при­да­ния зна­чи­мо­сти ситу­а­ции. Дирек­тор ее силь­но ругал, гро­зил исклю­чить из шко­лы — непо­нят­но за что. Через два года Ира сама уйдет из шко­лы, посту­пит в педучи­ли­ще, а еще через десять лет вый­дет замуж за насто­я­ще­го оли­гар­ха, прав­да, местного.

Быва­ет же такое, прав­да? Теперь у нее мно­го домов в раз­лич­ных живо­пис­ных местах мира, но про SEX на класс­ной дос­ке после суб­бот­ни­ка она пом­нит, я уточняла.

А еще обще­из­вест­но, что хоро­шим сло­вом «суб­бот­ник» назы­ва­ет­ся ситу­а­ция в жиз­ни дево­чек по вызо­ву, напри­мер, когда их вызы­ва­ет один кли­ент, а на деле кли­ен­тов ока­зы­ва­ет­ся штук два­дцать. Или три, тут чис­ло не так важно.

Но это даже не знаю, к чему мне вспом­ни­лось, навер­ное, сло­во SEX нахаль­но натолк­ну­ло на мысль. А суб­бот­ник – вещь отлич­ная. Но спор­ная. Как и боль­шин­ство отлич­ных вещей.