Защита Отечества

Несколь­ко лет назад меня позна­ко­ми­ли с одним воен­ным жур­на­ли­стом, фото­кор­ре­спон­ден­том, он мно­го вре­ме­ни во вто­рую Чечен­скую кам­па­нию про­во­дил в Гроз­ном, его фото­гра­фии мож­но было видеть и в цен­траль­ных рос­сий­ских газе­тах, и в зару­беж­ных тоже, как-то он сотруд­ни­чал с зару­беж­ны­ми агент­ства­ми, они пла­ти­ли мно­го луч­ше, но это неваж­но. Жур­на­ли­стов день рож­де­ния выпа­дал на два­дцать девя­тое фев­ра­ля, видан­ное ли дело, и он очень убе­ди­тель­но дока­зы­вал, что про­сто сама судь­ба велит ему отме­чать этот празд­ник, сов­ме­щая с два­дцать тре­тьим. С Днем защит­ни­ка Оте­че­ства. И вот имен­но насту­пи­ло два­дцать тре­тье фев­ра­ля, мы обща­лись по рабо­те, пред­сто­я­ла кор­по­ра­тив­ная вече­рин­ка. Я наре­за­ла сыро­коп­че­ную кол­ба­су по воз­мож­но­сти тон­ко, рядом раз­ме­ща­лись взре­зан­ные бан­ки с олив­ка­ми, а жур­на­лист чистил селед­ку, выни­мал ее про­зрач­ные кости. Исто­рия, что он повест­во­вал в тот момент, дав­но пере­ска­за­на мною прак­ти­че­ски всем дру­зьям-това­ри­щам, пото­му что это такая история.

Во вре­мя про­ве­де­ния одной из опе­ра­ций в Гроз­ном жур­на­лист сидел рядом со снай­пе­ром на чер­да­ке полу­раз­ру­шен­но­го дома. Была вес­на, голу­бе­ло небо, напле­вав на все. Чер­дач­ное раз­би­тое окно выхо­ди­ло на широ­кую ули­цу, ули­ца была абсо­лют­но пуста и пре­крас­но про­смат­ри­ва­лась. Снай­пер имел зада­ние – пора­зить выстре­лом любо­го чело­ве­ка, появив­ше­го­ся в поле зре­ния, я не знаю, чем было обу­слов­ле­но это зада­ние, точ­нее – при­каз. Воен­ные, они же дают при­ся­гу и выпол­ня­ют при­каз. Так вот, широ­кая ули­ца пусто­ва­ла, снай­пер и жур­на­лист бол­та­ли, даже сме­я­лись, у них были сига­ре­ты, у них даже был какой-то шоко­лад, жур­на­лист запом­нил его мар­ку. Немец­кий, меж­ду про­чим, шоко­лад из доро­гих, но это тоже — неваж­но. Снай­пер рас­ска­зы­вал про свою мир­ную рабо­ту, про то, что через два меся­ца едет домой и запла­тит взнос за долю квар­ти­ры, съе­дет от мате­ри и отчи­ма, женит­ся на нор­маль­ной девчонке.

У него есть одна на при­ме­те, худо­же­ствен­ная гим­наст­ка. «Зна­ешь, как ногу уме­ет заво­дить за голо­ву, – с чув­ством вспом­нил снай­пер, — и гово­рит по делу…»

Затем заго­во­ри­ли о мифи­че­ском под­раз­де­ле­нии жен­щин-снай­пе­ров «белые кол­гот­ки», яко­бы состо­я­щем из спортс­ме­нок-биат­ло­ни­сток родом из При­бал­ти­ки, бело­ку­рых и жесто­ких, они бьют без про­ма­ха и не зна­ют поща­ды. Снай­пер утвер­ждал, что такой отряд есть на самом деле, при­во­дил леген­дар­ные при­ме­ры: Лоли­та, про­зван­ная так за необык­но­вен­ную кра­со­ту и моло­дость. В отря­де Шами­ля Баса­е­ва она появи­лась в кон­це девя­но­стых годов. При­е­ха­ла с Укра­и­ны, что­бы зара­бо­тать на пыш­ную сва­дьбу с необ­хо­ди­мым при­да­ным. Жених тоже имел­ся, впро­чем, его Лоли­та быст­ро поза­бы­ла, влю­бив­шись без памя­ти в одно­го из поле­вых коман­ди­ров, боро­да­то­го кра­сав­ца. В зоне бое­вых дей­ствий их сча­стье не мог­ло длить­ся дол­го, поле­вой коман­дир погиб, а его без­утеш­ная воз­люб­лен­ная при­ня­лась с насла­жде­ни­ем мстить, мет­ко целясь сво­им сла­вян­ским бра­тьям в колен­ные чашеч­ки и при­чин­ные места. Жур­на­лист все это читал в свое вре­мя на газет­ных поло­сах, он силь­но сомне­вал­ся в реаль­ном суще­ство­ва­нии «белых кол­го­ток», но спо­рить не хоте­лось — такой день, такое небо, сига­ре­ты, шоко­лад и пустая широ­кая ули­ца перед чер­дач­ным окном.

Вдруг на про­ти­во­по­лож­ной её сто­роне появи­лась жен­щи­на, это была пожи­лая чечен­ка, вся в чер­ном, в плат­ке, завя­зан­ном нерус­ским мане­ром – плос­ки­ми узла­ми по обе­им сто­ро­нам сухой головы.

Жур­на­лист поду­мал, вытер руки сал­фет­кой и доба­вил: вполне веро­ят­но, что она вовсе не была пожи­лой, но шла вой­на, на войне жен­щи­ны ста­ре­ют быст­ро. Я спро­си­ла некста­ти: а прав­да, что не было «белых кол­го­ток»? Не знаю, отве­тил жур­на­лист быст­ро, не думаю.

И про­дол­жил.

Эта чечен­ка, вся в чер­ном и в чер­ном плат­ке, нес­ла кар­тон­ную короб­ку, короб­ка была тяже­ла, она посто­ян­но пере­хва­ты­ва­ла смуг­лы­ми рука­ми, что­бы не выронить.

Снай­пер заше­ве­лил­ся и задви­гал вин­тов­кой, при­це­ли­ва­ясь. «Ты что, — уди­вил­ся жур­на­лист, — ты что, это же про­сто баба, несет жрат­ву, ты же не будешь стрелять?»

«Жрат­ву, как же, — отве­тил снай­пер, — она тащит бое­при­па­сы и меди­ка­мен­ты сво­им дру­зьям-бое­ви­кам… Сей­час уви­дишь…» И он нажал на курок, от пер­во­го выстре­ла лоп­ну­ла и раз­ле­те­лась на кус­ки кар­тон­ная короб­ка, брыз­ну­ло во все сто­ро­ны кон­сер­ви­ро­ван­ное моло­ко, по доро­ге пока­ти­лись неболь­шие округ­лые бул­ки, какие-то кон­фе­ты и жестя­ные бан­ки с тушенкой.

«Гля­ди-ка, — ска­зал снай­пер спо­кой­но, — и дей­стви­тель­но — жрат­ва». Жен­щи­на тем вре­ме­нем упа­ла на коле­ни и тороп­ли­во сгре­ба­ла к себе изу­ве­чен­ную еду, подул ветер и на ее спине вздул­ся воз­душ­ный пузырь, чер­ный пла­ток тан­це­вал вокруг ее опу­щен­ных плеч. Сле­ду­ю­щим нето­роп­ли­вым выстре­лом снай­пер пора­зил ее. Пова­ли­лась лицом вниз.

Такая исто­рия, жур­на­лист покон­чил с селед­кой, не без изя­ще­ства раз­ло­жил ее на оваль­ном блю­де и ска­зал, что это – самое страш­ное, что он видел на вой­нах и в «горя­чих точ­ках». Потом доба­вил, что имен­но после это­го слу­чая он пере­стал сотруд­ни­чать с зару­беж­ны­ми агент­ства­ми, кото­рые так хоро­шо пла­ти­ли за сним­ки. А чуть поз­же – пере­стал быть воен­ным кор­ре­спон­ден­том, занял­ся «поли­ти­че­ским порт­ре­том в инте­рье­ре». Может быть, ска­зал он еще, это трус­ли­вое реше­ние, но я его при­нял и теперь не зара­ба­ты­ваю на фик­си­ро­ва­нии эпи­зо­дов, пол­ных чужой боли.

Я мно­го дума­ла над этой исто­ри­ей. Она про то, что у каж­до­го своя судь­ба. Снай­пер выстре­лит, жерт­ва умрет, слу­чай­ный наблю­да­тель пере­ска­жет слу­чай­но­му слу­ша­те­лю. Слу­ша­тель ужас­нет­ся. Прой­дет вре­мя, отстро­ят раз­ру­шен­ные дома, отре­мон­ти­ру­ют мосто­вые с выбо­и­на­ми от пуль, взо­рвут пас­са­жи­ров мос­ков­ско­го мет­ро, и пас­са­жи­ров аэро­пор­та Домо­де­до­во тоже взо­рвут, и все будет про­дол­жать­ся. Вновь насту­пит два­дцать тре­тье фев­ра­ля, это День защит­ни­ка Оте­че­ства и боль­шой празд­ник, насе­ле­ние стра­ны вста­нет утром в наме­ре­нии пере­смат­ри­вать филь­мы воен­ной направ­лен­но­сти на теле­ка­на­ле «Звез­да», хотя ино­гда кажет­ся, луч­ше бы нам вооб­ще не просыпаться.